Мужчина в тяжёлых доспехах и девушка в тёмно-зелёном плаще.

Они медленно и с измождённым видом шли по кольцевой улице, слегка покачиваясь и сутулясь. Прохожие то и дело озирались на них, расступались и порой испуганно отскакивали.

И дело было не только в крови, тёмными пятнами засохшей на доспехах мужчины. Не только в огромном мече за его спиной и выражении лица, совершенно не располагавшем к знакомству.

Просто все знали, кто он такой.

Что мясник из колизея делал посреди кольцевой улицы — окровавленный, измождённый, да ещё и в разгар фестиваля? Этот вопрос читался едва ли не на каждом лице, мимо которого проходил Бейл.

Наконец Бейл и Нина завернули за хорошо знакомый им угол, прошли вглубь каменного лабиринта и оказались у неприметного трактира. Здание напоминало громхольтскую забегаловку, а не столичный трактир в десяти минутах от едва ли не главной улицы, но чемпионов это не смутило.

Бейл уверенно — даже слишком — толкнул дверь и едва ли не вторгся внутрь. В лицо сразу ударил кислый запах дешёвого алкоголя. Где-то тянуло сыростью, под сапогами жалобно заскрипели доски. За одним из столов кто-то поднял голову, проводил незваных гостей взглядом и предпочёл тут же вернуться к своей кружке.

— Восьмой стол, — шепнула под нос Нина.

Не останавливаясь, они пересекли зал и направились к лестнице на второй этаж. Однако вместо того, чтобы подниматься, Бейл шагнул в узкий закуток под ней, нагнулся, нащупал в полумраке железное кольцо и одним рывком поднял тяжёлый деревянный люк.

Из темноты повеяло холодом и затхлостью. Бейл нырнул вниз и исчез в проёме. Нина же, вместо того чтобы последовать за ним, скользнула в сторону и спряталась за распахнутой дверью на задний двор. Хлынувший оттуда дневной свет лёг ровно на открытый люк, оставив колдунью в тени.

Вскоре из зала послышались шаги. Кто-то приближался к лестнице — быстро, но осторожно, словно всё ещё не решил, стоит ли совать сюда нос. Вдруг в дверном проёме обозначилась высокая фигура.

Мужчина средних лет в простой крестьянской одежде остановился у лестницы и настороженно огляделся. Заметив распахнутый люк, он сощурился, сделал несколько неуклюжих шагов и пригнулся. И вдруг…

Сапог Нины врезался ему точно между лопаток.

— А-ах!

Мужчина взмахнул руками, тщетно пытаясь за что-нибудь ухватиться, и головой вперёд исчез в люке. Прозвучал грохот.

Нина выглянула из-за двери, убедилась, что посторонних глаз больше нет, и спокойно подошла к проёму. На дне уже ворочался незнакомец, зажимая ладонью лицо. Между пальцами стекала кровь, а на полу уже значились красные пятна.

— Кх… Какого чё…

— Что ты здесь забыл? — спереди раздался недобрый голос. Недобрый настолько, что незнакомец мгновенно перестал ощупывать лицо.

Он приподнялся и увидел перед собой очертания того, кого знали и боялись…

— Бейл Гримм… — машинально произнёс пленник. — Да я просто зашёл посмотреть! Мужик я обычный, вы чего?! Я просто…

— Ты же понимаешь, — спокойно перебил его чемпион, — что я стараюсь запоминать ваши лица? Всё-таки вы… слуги Тенебриса.

— Какого Тенебриса?! Мудреца чтоль?! Да я его в жизни не видел, дурака этого! Я просто зашёл пива попить, да бабу найти, чего сразу…

— А ведь если его убить, — рассуждала спускавшаяся по лестнице Нина, — то последствий не будет. Тенебрис слишком занят, чтобы разбираться с разведкой.

Мужчина резко обернулся.

Как и ожидалось, путь к отступлению уже был перекрыт. У лестницы стояла Нина — тонкий силуэт на фоне падающего сверху света. Колдунья даже не пыталась выглядеть угрожающе. Просто стояла и смотрела на него.

— Ты права, — подхватил Бейл.

Неизвестный дёрнул головой обратно.

— Тенебрису было бы слишком скучно разбираться, где и как сдох очередной его агент. Хотя тебя, — он слегка наклонился к пойманному, — даже агентом не назвать.

Наконец неизвестный оттолкнулся от пола в каком-то первобытном порыве и ринулся назад, явно намереваясь снести своим весом Нину. Однако ещё до того, как он успел сделать первый шаг, воздух застрял в его горле, блокируя вдох.

Мужчина судорожно распахнул рот, но всё тщетно — воздух просто не поступал. Рука метнулась к горлу, ногти начали царапать тонкую кожу на шее, и затем он упал.

Тяжёлая ладонь Бейла легла мужчине на загривок. Чемпион сгрёб его за шиворот и без особых усилий поволок в глубину подвала. Вскоре послышался щелчок какого-то замка, и мужчину затащили в пусть и тускло, но всё же освещённое помещение. Бейл швырнул его к стене, а Нина тем временем плотно закрыла дверь.

— Молю вас! — он, валяясь на грязном полу, прижался как можно ниже, будто его унижение хоть чего-то стоило. — Не убивайте! Я просто исполнял приказ! Я не мог не исполнять! Из меня бы сделали статую или кучу дерьма, понимаете?! Я…

Бейл с суровым лицом поднял руку. Явная команда, чуть ли не приказ.

Мужчина умолк.

— Ответишь на наши вопросы — отпустим. Ты заблуждаешься, если думаешь, что нам невероятно весело кого-то казнить. Мы не Тенебрис.

— Попробуешь солгать… — Нина демонстративно подняла перед собой посох.

— Понял я, понял! — заверещал пленник. — Но если я не смогу ответить?! Если я правда не знаю, то что…

— Первый вопрос, — перебил его чемпион. — Что ты делал в этом трактире?

Мужчина явно успокоился — насколько было возможно в этой ситуации — потому что услышал то, на что мог дать ответ.

— Мне велели следить за тобой! А в поместье Тенебриса все знают, что этот трактир — твоё… убежище.

— «Следить», — холодно повторил Бейл. — Зачем?

— Не объяснили…

Повисла тишина. Бейл не изменился в лице. Нина тоже ничего не сказала — лишь молча смотрела на пленника. Тот выдержал всего несколько секунд.

— Клянусь, не знаю! Правда, я ничего не знаю! Это не приказ Тенебриса, а указание капитана стражи! Я слышал, что на фестивале что-то случилось, но что — я не знаю, не видел!

— Я верю, — чемпион едва заметно кивнул, словно услышанное лишь подтвердило его собственные догадки, и перевёл взгляд на Нину. — Слуги Тенебриса просто хотят подготовиться. Если поступит приказ взять нас, им понадобится информация. Где мы бывали, с кем встречались, куда могли сбежать, — он ненадолго задумался. — Звучит разумно?

Нина подошла к пленнику и присела перед ним на корточки. Мужчина тут же попытался отодвинуться, но упёрся спиной в стену. Колдунья проводила его движение взглядом и чуть подалась вперёд, не оставляя между их лицами и пары пядей.

— Этот самый капитан стражи, — тихо начала она, — фестиваль видел?

— Да! Да, видел! — пленник торопливо закивал. — Он там был, а ещё…

Колдунья повернулась к Бейлу.

— Похоже, ты прав. Но я даже не знаю, стоит ли нам переживать. Допустим, Тенебрис действительно захочет войны. Ведь если так…

— Тогда мы точно не вернём своих близких…

Нина помрачнела.

Бейл отвёл взгляд куда-то в угол.

— Ни твоя семья. Ни дочь Вильгельма, ни…

Луана Гримм.

Моника открыла дверь квартиры, в которую больше не собиралась возвращаться.

Ключ провернулся в замке, и девушка на мгновение задержала на нём взгляд. Почти чудо, что по дороге на фестиваль она не выбросила его в первую попавшуюся канаву. Не подумала.

А думать было и незачем. Всё необходимое Моника забрала с собой ещё утром. На случай непредвиденных обстоятельств вокруг колизея задолго до фестиваля были устроены тайники. План был тщательным…

И квартира в этот план не входила.

С отчуждением девушка в гриме переступила внутрь.

Тот факт, что она снова здесь, — признак коллапса. Она не должна была возвращаться… Да что уж там? Абсолютно всё должно было быть по-другому. Ведь иначе каков смысл этих десяти лет подготовки и страданий?

Моника освободила проход. За спиной ожидаемо послышались шаги. Дверь закрылась, щёлкнул замок, а спустя несколько мгновений жалобно скрипнула кровать. Моника, впрочем, продолжала смотреть в стену, презирая судьбу за все эти сюрпризы.

Ей нужно было время подумать… Но уверенный, ровный голос за спиной безжалостно вернул её в реальность.

— Ну? Доставай всё лечебное, что у тебя есть.

Клоунесса вздохнула и нехотя обернулась.

В тесной комнатушке стояла высокая блондинка. Её доспехи были перепачканы кровью, плащ порван в нескольких местах. На лице проступали синяки, выбившиеся из причёски пряди слиплись от пота и пыли. Правая рука была обожжена. Под одеждой наверняка скрывался ещё десяток ушибов и гематом. Но…

Она держала всё ту же статную осанку.

Особенно странно на её фоне выглядел мужчина, которого она только что дотащила сюда на себе. Седоволосый человек, рухнувший на кровать в позе эмбриона и уткнувшийся лицом в стену. В почти такой же потрёпанной одежде, побитый, больной и измученный.

— Лечебное, говоришь… — задумчиво повторила Моника.

Она подошла к сундуку у окна, опустилась перед ним и только взялась за крышку, как за спиной послышался всё тот же ровный голос:

— Бинты. Чистая ткань. Что-нибудь обеззараживающее — спирт, настойка, что угодно. Успокаивающая мазь. Что-то против ожогов. Масло кафалиции. Кровоостанавливающее, если есть. Обезболивающее. Игла, нить. Ножницы. И чистая вода.

— Думаешь, у меня всё это есть? — без особой злобы, несколько равнодушно спросила Моника, медленно открыв сундук.

— Знаю, что есть. Иначе бы не распылялась.

Моника будто для приличия усмехнулась и принялась доставать одно за другим.

— А, ещё… — добавила Изольда уже тише. — Что-нибудь от лихорадки.

— Хм?

Моника обернулась через плечо. Изольда больше не смотрела на неё — её взгляд остановился на сгорбившемся у стены Винсенте.

— Заметила, пока несла его. Он горячий. Лихорадка.

Клоунесса, выдержав короткую паузу, продолжила перебирать склянки. За её спиной прозвучало несколько скрипов — она не смотрела, но понимала, что Изольда подошла к кровати.

— Ты как, Ульрих?.. — неуверенно спросила она.

В ответ тишина. Изольда наклонилась чуть ниже, пытаясь заглянуть ему в лицо.

— Ты… Что он с тобой сделал? Что это было? Почему вдруг…

— Ему-то откуда это знать? — грубо бросила Моника. — Тенебрис сделал то, что делает Тенебрис. Добро пожаловать в реальность.

Изольда медленно выпрямилась и прожгла взглядом спину клоунессы. Губы уже приоткрылись для ответа — судя по выражению лица, далеко не самого дружелюбного, но она не успела.

Моника, не отрываясь от своего занятия, заговорила.

— Почему ты до сих пор молчишь, Винсент?

Она дала ему время на ответ, но его не последовало.

— А-а-а… — протянула Моника. — Тебе стыдно? Ты называл всех нас насекомыми, смотрел свысока…

Она наконец подняла взгляд на сгорбившуюся на кровати фигуру.

— И вот, что с тобой стало…

Вдруг перед её лицом что-то возникло… Обожжённая ладонь.

— Спирт и бинты давай, — потребовала Изольда.

— Вот, отложила, — Моника указала на пол подле себя. — Я схожу за водой. Сделаю ему отвар…

— Лиара… — прохрипел Обливион.

Моника и Изольда одновременно посмотрели на кровать.

Седовласый наконец зашевелился. Медленно, будто каждое движение причиняло боль, он перевернулся на спину и приподнялся на локте. Взгляда ни одной из них так и не встретил.

— Найдите Лиару… Пожалуйста.

— Найдём-найдём, — заверила Моника. — Но сначала ты выпьешь то, что я принесу, а Изольда…

— Нет!

Моника невольно округлила глаза. Каким же нехарактерным был этот возглас… Обливион, кажется, тоже это почувствовал. Он вдохнул, пропустив воздух через дрожащие губы, поморщился и заговорил уже тише:

— Нет… Сначала Лиару.

— Винсент…

— Это то, от чего он умер.

Обливион посмотрел на свои худые руки.

— Эта болезнь… Когда я пришёл к нему, он умирал именно так… А я…

Тогда, когда он был дальше всех от смерти, перспектива исчезнуть не пугала Обливиона. Вернее, она просто не существовала в его системе мира; была настолько далёкой, что страх перед ней казался ему очередной слабостью смертных.

Но сейчас в его груди отчетливо стучало человеческое сердце, кожа по-настоящему горела, из горла пробивался болезненный кашель… Обветренные губы, сухие глаза, натертые ноги, тяжесть в плечах, тремор. Что из этого следовало? Пожалуй…

— Что со мной будет, если я умру?..

Моника поднялась на ноги и задумчиво окинула бледного взглядом. Затем закрыла сундук.

— Всё нужное я достала, — она кивнула на разложенные рядом склянки. — Позаботься о себе, Изольда. И о нём. А я найду эту вашу целительницу.

Обливион приподнялся.

— Ты?..

Моника уже направилась к двери.

— Уверена? — спросила блондинка.

Проявленная Моникой инициатива напоминала лисье самоволие, которое явно имело под собой какой-то замысел. Однако нет, в этот раз ничего подобного не было. Моника просто хотела побыть одна. Но…

— Нет! — воскликнул Обливион. Воскликнул почти с той самой присущей его манере речи уверенностью.

На кровати он уже сидел. Одна рука вцепилась в край старого матраса, словно тот был единственным, что держало его тело в вертикальном положении.

— Пусть Изольда идёт… Ты останься.

Моника с почти враждебным безразличием повернулась.

— Что?

— Говорю! Пусть Изольда найдёт Лиару! А ты…

— К чему сейчас эти команды? — раздражённо спросила Моника. — Зачем ты вообще надрываешься? Лежи себе и смотри в стену.

— Я обещал Винсенту, что буду тебя защищать. Но сейчас… — он поморщился и прижал ладонь к груди. — Сейчас я на это не способен. Более того, даже метка, которую я на тебе оставил… она…

— А Изольда раненая и немощная, — закончила за него версальонка.

— Девка, ты за словами следи.

Моника удостоила Изольду ничего не значащим кивком, и вновь потянулась к ручке, до которой её пальцы так и не добрались… Что-то навалилось на клоунессу сбоку.

— Э-э-а?! Чёрт, да ты!

Винсент.

Он обеими руками вцепился ей в предплечье. Сил удерживать её у него явно не было, поэтому вместо этого он сделал единственное, на что ещё оказался способен, — повис на ней всем весом. Причём под самым невыгодным для Моники углом. Она попыталась удержаться, переступила раз, другой, но ожидаемо рухнула на пол, а Винсент свалился следом.

Моника тут же отпихнула его в сторону и резко выпрямилась, готовая высказать всё, что думала об этой выходке. Её, впрочем, перебил судорожный кашель, согнувший Винсента пополам.

— Ты совсем идиот?! Отвали от меня и не мешай! Мне сейчас не до тебя и…

Она вдруг взмыла в воздух — Изольда подняла её за шиворот и с оскорбительной аккуратностью усадила на край матраса.

— Э-эй…

— Если тебя прирежут в какой-нибудь подворотне, — начала блондинка, — мне будет как минимум неловко. Поэтому ты останешься здесь.

— Благословение жизни, — донеслось из тихого переулка на востоке столицы.

Туристы в район у реки забредали редко: смотреть здесь было особенно не на что. Возможно, именно поэтому их группа и решила бежать сюда.

— Вернуться в особняк Ламберта — идея дерьмовая, — прагматично рассуждал Робин, привалившись спиной к стене и скрестив руки на груди. — Как же тогда поступить?

— Благословение жизни, — повторила опустившаяся на землю Лиара, вновь приподняв посох.

Заклинание срабатывало неидеально из-за истощения целительницы, а потому ей пришлось повторить его несколько раз. Когда всякая боль исчезла, и осталась лишь тяжесть, девушка наконец вздохнула.

— В общем, — продолжил Робин, — лучше всего осторожно добраться до ворот и покинуть столицу. Может, сперва найдем Изольду и тогда…

— У меня к тебе много вопросов.

Робин осёкся.

Оклемавшаяся Лиара наконец оторвала взгляд от мостовой и посмотрела на него, впрочем, на мгновение тут же и растерялась.

Без очков Робина было почти не узнать. Привычно взъерошенный парень куда-то исчез или, может, настоящий он всё это время прятался за двумя стёклами и нерешительной манерой держаться.

Однако Робин не был единственной аномалией.

В глубине переулка с ноги на ногу, точно ребёнок, переминался крепкий парень. Его черты и фигура были настолько тяжелыми, что его впору называть мужчиной, да только возрастом он был весьма молод.

— К тебе, кстати, вопросы тоже имеются… Тони.

— Ась? Ась-ась-ась? — замотал он головой и ткнул себе пальцем в грудь. — Ты со мной, Лиарочка?

Девушка неуверенно приподняла брови, но вскоре вернулась к самому очевидному слону в комнате.

— Робин, что это было?

— Ничего, я молчал.

— Да нет же! — тут же разозлилась она. — Я видела, как ты умер… Несколько раз! Умер, точно, по-настоящему, без сомнений! Так как… Как ты выжил?

Несколько секунд Робин молчал, не решаясь встретиться с ней взглядом. К закулисным играм он никогда не был привычен. Недоговаривать, увиливать, намеренно оставлять товарища в неведении — всё это давалось ему куда тяжелее, чем хотелось бы.

Но рассказать о корне скверны?..

Робин провёл ладонью по лицу, будто смахивая ненужную эмоцию, и посмотрел на Лиару.

— Тебе незачем это знать.

— Как это понимать? — сдержанно, но с ожидаемой строгостью спросила Лиара. — Ты несколько раз воскрес из мёртвых прямо на моих глазах! Что это за фокус? Говори! Ведь если мы с Тони сможем сделать что-то подобное, то…

— Не сможете.

— Прекрати так на меня смотреть! Сейчас не время…

— Когда это мы стали настолько близки, что теперь не имеем права хранить секреты?

Лиара растерялась.

— Но кое-чем я с тобой всё же поделюсь.

Робин медленно вытянул руку в сторону, указав пальцем на их аномально отрешённого товарища.

— Это не Тони.

Лиара машинально поднялась на ноги и завертела головой, смотря то на Робина, то на… На кого?

Крепкий парень всё так же стоял в глубине переулка. То же лицо, та же одежда, те же широкие плечи, но… Стоило ли говорить, что весь этот день он вёл себя неестественно, как-то безумно?

— О-о-о? — протянуло оно с восторгом. — Так ты решил вот так прямо ей всё рассказать?!

— Это, — заговорил Робин, предвосхищая вопросы, — пятый мудрец королевства Штайнкрон, Эйдо.

— Эйдо?! — ужаснулась Лиара. — Тот самый мастер перевоплощений из страшных сказок?!

Тони вдруг улыбнулся ещё шире, едва не порвав собственное фальшивое лицо.

— Страшные сказки? Ха-ха-ха-ха! — он с жутким хрустом запрокинул голову назад. — Это же сплошные выдумки и шутки! Или ты в них веришь? Веришь, Лиара? Нет ведь! Никогда не верила, сколько я тебя знаю!

— Что?..

— Ну-у! — возмутился он её непонятливостью. — Было бы странно называться мастером перевоплощений, если бы я умел копировать только внешность!

— Ты хочешь сказать… Вместе с обликом ты получил его…

Лиара невольно перевела взгляд на Робина. Тот исключительно удивлённым не выглядел, — он лишь слегка прищурился.

— Чудовищная сила, должен сказать.

— О-о-о, ты правда так считаешь?! — обрадовался Эйдо. — Но изумление-то где?! Не вижу! Слу-у-ушай, а может, ты сам полагаешься на чью-нибудь чужую память? Ха-ха-ха!

Это безумное создание, больше напоминавшее неупокоенную душу сумасшедшего ребёнка, чем одного из мудрецов королевства, оказалось неприятно проницательным.

— Я полагаюсь на себя, — отрезал Робин.

— Пф-ф, скука какая!

— А теперь расскажи подробнее… Что ты сделал с Тони?

— Как это — что?! Я его временно убрал!

— Что значит «убрал»?

— Пф-ф-ф, то и значит! Отложил в коробочку, запер в шкафчик, спрятал где-то… Ну, что-нибудь из этого! — Эйдо улыбался так, словно находил подобное объяснение исчерпывающим.

Однако Робина это явно не устраивало.

Он медленно поднёс руку к губам. Большой палец лёг между зубами, и Робин на мгновение замер, словно прислушиваясь к чему-то, а затем стиснул челюсти. Ожидаемая острая боль пронзила палец.

На языке появился знакомый металлический привкус. Робин разжал зубы, отнял руку от лица и внимательно осмотрел оставленные ими следы.

Кровь проступила на коже, но совсем ненадолго — уже через секунду края раны сомкнулись.

Волосы Изольды или, точнее говоря, ДНК Ройделя всё ещё находились в контакте с телом Робина. Парень не мог быть уверен, что кишечник не повредит нужные структуры, и корень скверны продолжит лечить его, но пока он был защищён. И поэтому…

— Мне нужно говорить с тобой иначе? — с холодной угрозой спросил Робин. — Не удивлюсь, если убить тебя невозможно, но боль-то ты чувствуешь?

— А ты — нет?

Улыбка Эйдо осталась прежней, однако в глазах мелькнуло что-то хитрое, почти насмешливое.

— Чувствую, — не стал спорить парень. — Но ради друга можно и потерпеть.

— Хи-хи-хи, как это мило! Да ты настоящий «мечник», не иначе! Хорошо, но а если вот…

Тело Тони вдруг покрылось чёрной субстанцией, затем начало сжиматься, растягиваться и видоизменяться. Плечи сузились, руки вытянулись, спина выгнулась под невозможным углом. Чёрная масса то вздувалась, то опадала, словно под ней кто-то отчаянно пытался принять нужную форму.

И Лиара, и Робин ужаснулись, когда сквозь тёмную материю проступили золотые волосы.

— Хо-хо-хо! — разразился чужим смехом Эйдо и развёл руки, словно предлагая полюбоваться результатом. — Знаешь ли, я ведь не только внешность и память копирую! — мудрец поднял палец, словно собирался поделиться особенно занятным секретом. — Половину силы тоже! Целую половину!

— Ты…

— Да, я! Ройдель Эльнрид Глоссом! Пусть и ослабленный, но почти настоящий! Ну, хочешь потерпеть ради Тони теперь?

«Мечник» отступить не мог. Человек, в которого превратился Робин, просто не имел возможности отступить — это было проклятие не меньшее, чем сам корень скверны. Может, в этом и заключалась гордыня Робина Фауста, но к счастью…

— Ну-у-у, если ты пока не напрудил в штанишки, — Лжеройдель наклонился к Робину и заглянул в его глаза, — то успокою. Терпеть ради Тони незачем.

— Где он? — сухо повторил рыжеволосый.

— Не скажу, — столь же сухо отрезал Эйдо, на мгновение растеряв свойственную ему инфантильность. — Но ты ведь сам знаешь, правда?

— Знаю что?

— Я не убийца, — спокойно заверил Эйдо. — Я просто хочу поиграть в парня по имени Тони Гюте! Невинная, добрая игра! Так чего вы рожи строите? С вашим Тони всё будет в порядке! Тебе ли это не знать, Робин. Разве тебе не доступна память Рой…

— Фрагментарно, — перебил его Робин, не желая обсуждать это рядом с Лиарой.

— Ну вот!

Вновь зазвучал голос Тони.

— Но я догадываюсь, почему ты так перепуган. Дело в том упыре, да?

Лиара и Робин переглянулись. Заметив это, Эйдо едва не подпрыгнул от восторга.

— Ага-а-а! Угадал! Тот упырь тоже умеет мимикрировать! Но поверьте: его мимикрия неполноценна. Жалкое подобие настоящего перевоплощения!

Мудрец пренебрежительно махнул рукой.

— Он способен принимать облик исключительно мёртвых! Понимаете? Мёртвых! А я-то совсем другое дело! Я — мастер перевоплощений! Носитель корня скверны! То есть… Тони жив.

Эйдо вновь проявил поразительную проницательность. Мудрец раскусил мысль, которую Робин даже полноценно не осознал, но именно она не давала ему покоя. И стоило этой тревоге развеяться, как рыжеволосый облегчённо вздохнул.

— Не сказать, что я многое поняла, — наконец вмешалась Лиара, — но вопрос остаётся прежним: что нам теперь делать? Лично я всё ещё горю желанием снять кожу с того упыря. Но ты, Робин, хочешь бежать из столицы… Почему? Неужели ты уверен, что мы теперь…

— Ха-ха-ха! — вдруг рассмеялся Эйдо.

Тони обладал поразительным слухом, и это свойство мудрец тоже копировал. И именно оттого и рассмеялся — услышал кое-что очень своевременное.

— Ничего не говори, Робин, сейчас сами всё увидим!

Он вытянул мускулистую руку и указал на выход из переулка. Лиара и Робин проследили за его жестом. Сначала там было пусто, но вскоре из-за угла показалась фигура. За ней — вторая, третья…

Люди в строгих чёрных одеждах. Слуги Тенебриса.

— Нашлись! — невольно вырвалось у одного из них.

— Робин Фауст! Лиара Винтерфельд! — тут же подхватил другой, более щуплый стражник. — Будьте добры, пройдёмте с нами!

Робин не сдвинулся с места.

— Цель?

— Просто пройдёмте! Поверьте, так будет намного легче!

— Кому?

Стражник замялся, но его коллега — более статный и уверенный — продолжил.

— Всем. Тенебрис наверняка захочет вас видеть. И когда это случится, лучше, чтобы ему не пришлось ждать.

— И что будет, — заговорил Робин, — если мы откажемся?

— Драка, — виновато признал самый крепкий из служителей. — Ваше нежелание содействовать мне ясно. Но и вы нас поймите: нарваться на гнев господина Луца может быть страшнее, чем умереть от ваших рук.

— Какая обременительная у вас работа.

— Не от хорошей жизни люди идут служить дьяволу… — с мрачной усмешкой согласился он.

Его ладонь осторожно опустилась на гарду меча. Он не обнажил клинок. Пока что лишь коснулся рукояти, словно надеясь, что до этого всё-таки не дойдёт.

— Пожалуйста, делайте, как мы просим… И ещё… Где третий? Тони Гюте… Где он?

— Он уже попался.

Очередной не принадлежавший этому разговору голос.

Голос, который все они знали до боли хорошо, а особенно стражники.

Робин резко обернулся. Из-за его спины неспешно вышел мужчина в вычурном костюме. В одной руке он держал трость, другой небрежно поправлял одежду, словно только что прибыл на светский приём. Эта самодовольная улыбка на губах сама произносила его имя…

— Г-господин Луц?.. Но как вы…

Мудрец скользнул взглядом по Робину и Лиаре, после чего с явным удовольствием оглядел собственных стражников.

— Хочешь сделать что-то хорошо — сделай это сам! Эти недобрые господа и дамы испортили праздник, который я с такой любовью для них устроил! Разумеется, я захочу наказать их лично.

— Но как вы здесь оказались?! — испуганно и почти осмелившись на недоверие спросил крепкий стражник. — Всего час назад вы…

— М-да… — улыбка ещё держалась на губах Тенебриса, но веселья в ней заметно поубавилось. — Отчитываться перед собственными слугами — безвкусно и, что важнее, крайне скучно! Понимаете ведь, к чему я?..

Его янтарные глаза наполнились желчью, очень хорошо знакомой любому, кто знал Тенебриса дольше суток. Стражники побледнели.

— Разумеется, господин…

Они попятились назад. Осторожно, почти бесшумно, словно опасались, что даже слишком резкое движение может быть истолковано как новая дерзость. Через несколько секунд служители скрылись за поворотом, оставив переулок в распоряжении своего господина.

— Ну-у?! — восторженно протянул Эйдо, вновь обратившись в Тони. — Теперь мы друзья?!

— Что-то я совсем перестала понимать… — пробормотала Лиара. — Зачем ты нам помог?

— Вы с Робином — мои друзья! Ведь я — Тони Гюте… Да и потом, я счёл эту сценку весёлой! Буду откровенен: дядюшка Тенебрис — о-о-очень забавное обличие.

— Раз уж ты наш друг, — Робин хитро прищурился, — не мог бы кое-что рассказать?

— О-о-о? Конечно! Спрашивай!

— Если тебе доступна память тех, чьи обличия ты используешь, то и… суждения этих людей тебе так или иначе ясны. Правда?

— Пф-ф, какое сложное слово! «Суждения», видишь ли! — скривился мудрец. — Су-у-уждения! Ха! Я всего лишь играю роль! А всякие сложности… Кому они вообще нужны?!

— Эйдо, — перебил Робин. — Тенебрис представляет нам угрозу?

Прямой вопрос помог перейти к сути, и лицо Тони вдруг посветлело. Он радостно хлопнул в ладоши, будто наконец понял правила игры.

— А-а-а, вот ты о чём! Ну-у-у… Мы сбежали с фестиваля, и дядюшка Тенебрис явно хочет отыграться! Ведь он совсем не любит, когда кто-нибудь портит ему веселье!

— Мы сбежали?! — возмутилась Лиара. — Фестиваль был сорван! Там начался страшный переполох, а мы теперь, выходит, якобы…

Эйдо беспечно отмахнулся от возражений.

— Дядюшке Тенебрису всё равно. Виноватого же надо найти, понимаешь?

Робин нахмурился. Если Эйдо говорил правду, рассчитывать на то, что Тенебрис оценит обстоятельства произошедшего, было бессмысленно. И всё же рыжеволосый не оставлял надежд на дипломатию.

— С Тенебрисом возможно как-то договориться?

Эйдо на мгновение замер, как вдруг резко согнулся пополам от неконтролируемого хохота.

— Ха-ха-ха-ха! — он хлопнул себя по колену и с трудом выпрямился. — Да Тенебриса убить легче, чем о чём-то с ним договариваться!

— Убить, значит, легче…

— Эй, вы!

Из дальнего конца переулка донёсся голос, сопровождаемый металлическим лязгом доспехов.

— Еле вас отыскала! Забились, блин, как крысы в дырку!

Между домами показалась высокая светловолосая женщина. Изольда.

— Слушайте, тут такое дело…

— Как… это понимать?

Опираясь на посох, Лиара застыла на пороге. Перед ней была незнакомая квартира — вернее, тесная комната, в которой едва хватало места для старой кровати и немногочисленной мебели.

Изольда привела её сюда с весьма конкретной просьбой — кому-то понадобилась магия исцеления. В сути, ничего необычного. К таким просьбам Лиара уже давно привыкла.

Выручить Изольду — хорошо. Помочь надоедливой клоунессе — почему нет? Вылечить раны какого-нибудь бродяги — даже несколько благородно.

Но её ожидания оказались преданы.

На старой кровати с отрешённым видом сидела Моника, держа обеими руками миску с каким-то отваром, но Лиара едва заметила эту броскую девушку… Ведь всё внимание было приковано к человеку, лежащему рядом.

Худое тело под смятыми простынями. Болезненно бледная кожа. Седые, почти белые волосы, разметавшиеся по подушке. Босые ноги, беспомощно вытянутые к краю кровати.

Его грудь с хрипом поднималась и опускалась. Порой его словно бил приступ кашля, заставляя сгибаться или жалобно дёргаться.

— Ну? — грубовато бросила Изольда. — Лечи.

— Что?..

— Кажется, у него что-то с дыханием, — равнодушно заговорила Моника, даже не поднимаясь с кровати. — Говорит, болезнь какая-то. Хотя я не удивлюсь, если в той суматохе ему просто хорошенько прилетело в грудь. А ещё кожа сухая и горячая. Короче, лихорадка.

Моника на всякий случай прояснила состояние больного, будто именно эти детали были причиной замешательства Лиары.

Темноволосая девушка, взяв себя в руки, медленно прошла вглубь помещения, а Эйдо и Робин остались стоять у двери вместе с Изольдой.

Тихий, осторожный скрип пола под сапогами целительницы приближался к кровати. Отчасти потому, что даже малейшее движение теперь требовало от него мучительных усилий. Но существовал и другой фактор: он прекрасно понимал, кто вошёл в комнату. И напряжение, которое за этим следовало, практически мешало им двоим дышать.

Наконец он перевернулся так, чтобы заглянуть ей в глаза. Его лицо, которое оставалось непоколебимым и при виде дракона, и перед первым мудрецом… Сейчас это лицо было искорёжено болью, страхом и изнеможением. Всё то, что прежде казалось этому существу чуждым, теперь проступало с оскорбительной очевидностью.

Смотреть на это Лиаре было по-своему приятно.

— Это будет тяжело, — сдержанно заметила целительница. — Залечить внутренние органы, особенно в ситуации, когда я не уверена, что их повредило…

— Бо… лезнь…

Хриплый голос едва донёсся до неё. Обливион попытался вдохнуть глубже, но закашлялся и вынужден был переждать приступ, прежде чем продолжить.

— Винсент… болел чем-то… что уничтожало его легкие. Это же происходит и со мной…

— А-а-а… — кивнула целительница. — Ну, с этим можно работать, пусть и есть нюансы…

Лиара отвела взгляд от больного и посмотрела на клоунессу, что сидела у ног Винсента.

— Моника, смочи какую-нибудь ткань водой, затем тщательно выжми и принеси, когда я скажу…

Затем целительница повернула голову в сторону и встретилась взглядом с потрёпанной блондинкой.

— Изольда. Принеси… — Лиара сделала паузу. — Принеси ведро.

Изольда кивнула и медленно направилась к двери. Лиара, тем временем, вновь повернулась к больному. Несколько секунд промедления — и девушка подняла посох.

— Благословение… Нет. Танец льда и пламени.

Посох сорвался с пальцев Лиары и с глухим стуком отлетел в сторону. Вокруг её рук одновременно вспыхнули пламя и морозный холод.

Одно лишь короткое мгновение. Настолько неуловимое, что серые глаза Винсента не успели даже наполниться страхом. Охваченный огнём кулак, тем временем, уже летел в его череп…

Но удар цели не достиг. Чья-то рука перехватила запястье Лиары в считаных сантиметрах от лица Обливиона. Изольда…

Её обожжённые пальцы сомкнулись с чудовищной силой, и раздался сухой хруст. Лиара ощутила, как под хватом этой женщины ломаются её кости.

Тут же жар усилился — единственное, как целительница могла опалить атаку. Изольда одёрнула руку и собиралась контратаковать ногой, но Лиара резко схватила её за волосы и одним яростным рывком швырнула в сторону.

Высокая фигура в доспехах врезалась в тумбочку. Дерево треснуло, ножки подломились, и вся конструкция рухнула под тяжестью женщины, рассыпавшись обломками по полу. Идеальный момент для Лиары… А потому она, словно обезумевшая кошка, вновь бросилась к своей жертве, вытянув перед собой охваченную огнём руку.

Винсент с жалким видом вцепился в простыню, пытаясь выкарабкаться с кровати и оказаться на полу, но успеет ли? Нет. Лиара была слишком быстрой, слишком сильной, слишком…

Позади неё вдруг прозвучал скрежет металла. Звук, пробудивший в ней страх и заставивший замешкаться.

Изольда обнажила меч.

Лиара резко отскочила от кровати, перемахнула через разбросанные обломки и обеими ногами приземлилась на стоявший у стены сундук. Растерянность и страх переполнили её грудь… Зачем Изольда обнажила меч? Собирается убить? Но это не имеет смысла, ведь тогда излечить Винсента…

Фигура в тёмной мантии оттолкнулась от сундука, сцепила руки в замок и обрушила в лицо Изольды пар, однако дочь Ройделя отреагировала идеально — успела рассечь горячее облако. Затем ещё один короткий взмах…

По запястью Лиары полоснуло лезвие, и её огненный кулак вынужденно разжался. Изольда перерезала сухожилия, затем рубанула под коленом, потом таким же образом парализовала другую руку. Хирургическая точность.

Лиара припала к полу, ударившись головой о старый шкаф. Словно побитая кошка, осмелившаяся бросить вызов львице, она теперь лежала у её ног — униженная, обезоруженная и беспомощная.

— Знала, что ты так сделаешь, — Изольда медленно вернула меч в ножны. — Поехавшая стерва…

— Этот ублюдок! — тут же завизжала Лиара. — Убил мою сестру! Убил твоего брата! Обманывал нас, пользовался нами! И вот, когда эту мразь можно зарубить, ты…

— Эта ваша целительница совсем тупая? — устало поинтересовалась Моника.

Клоунесса осторожно поднялась с пола, поправила сбившуюся одежду и помогла Обливиону снова улечься в постель.

— С тобой кто-то разговаривал, клоунша?..

— Хорошо, тогда объясню я.

Изольда наклонилась, ухватила Лиару за воротник мантии и одним рывком подняла с пола. Стоять самостоятельно Лиара почти не могла, поэтому была вынуждена привалиться к шкафу.

— Вот-вот на каждого из нас объявит охоту Тенебрис. Тебе хочется умереть от Тенебриса? Мне — нет. Монике, вроде, тоже. Робину, нашему глупенькому Тони — никто не хочет так глупо умереть. Но карт у нас не очень много…

Изольда на мгновение посмотрела на лежащего позади Винсента.

— Да плевать я хотела на ваши карты и на вашего Тенебриса… — прошипела Лиара. — Упырь убил Тифу! И будет за это наказан!

— А потом будешь наказана ты, — добавила Изольда. — Превратишься в статую, в дракона или…

— Или в грязь, — подсказала Моника.

— Или в грязь, — кивнула блондинка. — И что тогда? Тифу бы это обрадовало?

Не обрадовало бы. Лиара это знала. Глупо было бы не знать…

Она не считала своё поведение ни разумным, ни правильным. Как никто другой она ощущала горечь собственной желчи, но бороться этим девушка не желала… Она не хотела ради расчёта душить столь яркие, обоснованные и неумолимые чувства. Она отказывалась от этого.

Лиара не собиралась прощать того, кто жестоко убил её сестру.

— Да я не хотел! — наконец вырвалось у Обливиона.

Обливион судорожно задвигался на кровати. Он пытался приподняться, цеплялся за смятые простыни, напрягал дрожащие руки. Как будто несколько лишних сантиметров могли придать его словам убедительности…

— Я не хотел её убивать, я предложил ей уйти! Но она попросила… Она хотела заплатить чем-то, чтобы я исполнил её желание! Она предложила свою жизнь, чтобы взамен я…

— Что ты несёшь?.. — продрожала голосом Лиара.

Прежде Обливион это скрывал. Во-первых, он считал это уважением жертвы Тифы. Во-вторых, имел возможность скрывать; был способен не оправдываться.

Но сейчас он не хотел умирать.

— Тифа попросила меня прожить год среди людей… Стать авантюристом в вашем королевстве…

— Зачем? — сурово спросила Лиара.

Обливион опустил голову. На этот раз, кажется, не от слабости. Он некоторое время смотрел на собственные руки, лежавшие поверх смятой простыни.

— Я не знаю.

— Ясно, — кивнула Лиара. — Я не верю ни единому твоему слову. Ты — лживая шлюха, которая всё это время скрывала свою настоящую рожу.

— Это не мне, надеюсь? — негромко уточнила Моника.

— Почему ты не веришь?.. — с неподдельной болью спросил Обливион. — Я же никому не врал…

— Ты недоговаривал, чёрт эдакий! — вырвалось у целительницы. — Теперь скажи, как мне вообще в это верить? Ты себя самого слышишь? Ещё сказал бы, что Тифа от скуки повесилась во время экспедиции! И Ульриха, может, тоже она убила?!

— Ульриха я нашёл по дороге в королевство… Меня без документов не пропустили, и я решил…

— Да плевать мне на Ульриха! — взвизгнула Лиара, едва не сорвав голос. Она дернулась вперёд, но повреждённая нога тут же подогнулась, заставив её вновь припасть к шкафу. — На кой хер Тифе всё это понадобилось?! Вот эту часть ты бы хоть продумал, подонок! Прожить год среди людей! Чёрт тебя дери, что за бред?!

— Я не знаю! — признался Обливион настолько громко, насколько позволяли измученные лёгкие. — Я искренне не понимаю, чего она добивалась! И всё это время пытался понять! Но…

— Ха-ха-ха, ну ведь это очень просто!

Весёлый тон прозвучал настолько неуместно, что Лиара даже не сразу поняла, кто заговорил.

Всё это время Тони наблюдал за перепалкой с нескрываемым детским азартом. Его взгляд перебегал от разъярённой целительницы к беспомощному Винсенту, а широкая улыбка выдавала почти неприличное удовольствие от происходящего.

Его вмешательство казалось особенно странным для Изольды и Обливиона, но вот остальные кое-что знали…

Тони вдруг затянуло чёрной субстанцией, и вскоре вместо его тучного силуэта появился кто-то иной. Обливион изумлённо вздохнул и тут же подавился воздухом, а Лиара невольно заплакала…

— Т-Тифа?..

— В общем, дела такие… — задумчиво начала русая девушка в серой мантии. — Я позаимствовал её облик за несколько месяцев до экспедиции, поэтому всей памяти нет, но…

Голос принадлежал Тифе. Её лицо, её волосы, её движения. И совершенно чужая, отвратительно беззаботная манера говорить. Слушать было мучительно. Изольда и Обливион всё ещё пытались осмыслить превращение, а Лиара не могла отвести глаз от сестры, которую считала навсегда потерянной.

И всё же нужно было слушать.

— Тифа ненавидела нас, — заявил Эйдо. — Мудрецов ненавидела. Тенебриса, Каэду… Так, ещё Фиону немного… И… Меня?! Эй, а я что сделал?! Ну ладно…

— А?.. — только и смогла выговорить Лиара.

— Б! — огрызнулся Эйдо. — — План был такой: найти существо, которое сильнее мудрецов, и натравить его на них! Вот и всё! Проще некуда!

Эйдо довольно улыбнулся лицом Тифы.

— Так, теперь снова будет Тони…

Тифа Винтерфельд исказилась и как ни в чём не бывало на её месте появился Тони Гюте.

— Благословение жизни.

Заклинание, произнесённое сквозь неуверенность и тошноту. Неидеальная форма, недостаток энтузиазма, сомнения и обида… Но магия сработала.

Давление, которое ощущал в груди Обливион, нежно отпустило. Вместе с этим успокоился и холод, пронизывающий его тело, правда, после этого его бросило в жар. Зато и мышцы будто расслабились после бесконечных спазмов и дрожи.

Обливион прикрыл глаза, с наслаждением втягивая воздух. Как же давно он не мог просто дышать…

Прежде он не раз смотрел на Лиару как на ничтожное насекомое, недостойное его внимания. И всё же сейчас, лёжа перед ней беспомощным и униженным, он не мог не восхищаться её даром. Какая поразительная магия…

— У-у-у, — протянула Моника, наблюдая за целительницей. — Это уже примирение? Или ты снова взбунтуешься, стоит мне отвернуться?

— Да, твоё присутствие всё меняет, — ядовито отозвалась Лиара. — Вдруг жонглировать начнёшь? Как же я такое выдержу?

— Хах, могу ещё спеть! А вообще… — Моника посмотрела через плечо Лиары.

Чуть поодаль Изольда оживлённо беседовала с Робином и Эйдо, то и дело задавая вопросы и требуя пояснений. Судя по выражению её лица, ответы пятого мудреца устраивали её далеко не всегда. Клоунессе тоже было любопытно, о чём они разговаривали. Да и у Обливиона, едва ему полегчало, наверняка нашлось бы немало вопросов.

Но какая разница?

Обливион не хотел умирать, а Моника была наслышана о пятом мудреце. Появление Эйдо было поразительным, но а что не было?

Спустя некоторое время Изольда вернулась к кровати и приятно удивилась тому, что Винсент перестал хрипеть и наконец-то уселся.

— Спасибо, Лиара, что без второго раунда, — язвительно сказала блондинка.

— Мне вот что в голову пришло… — целительница опустила посох и заговорила совсем иначе. Тяжело, но совершенно с другим намерением.

Седовласый человек приподнял голову.

— Упырь… А как тебя вообще зовут?