Без особых усилий он безмятежно скользил по небу. Полет его был ровным, мягким и, как обычно, элегантным. Какая же выдержка требовалась, чтобы столь невозмутимо парить над облаками, истекая кровью?
Ведь то, во что превратилось его тело, по сути, не должно было даже дышать: сломанные рёбра осколками изрезали его внутренности, беззубая челюсть еле держалась в суставе, правый глаз повис на зрительном нерве; у него не было одной руки, другая же, переломившись десятки раз, опухла и едва двигалась.
И невзирая на всё это, Ройдель грациозно летел, сжимая в единственной оставшейся руке скелет молодой девушки. То, как его перебитые суставы нежно обнимали её холодные кости, могло показаться жалостью, но такое впечатление было бы чудовищно ошибочным…
Ройдель Эльнрид Глоссом — так однажды нарек себя один вырвавшийся из-под контроля раб в имениях ныне забытого герцога. Замысловатое звучание было следствием слияния трёх разных имён… Имён книжных героев.
Эльнрид был персонажем фольклора, представлял собой могучего воина, которого не смогли сразить даже боги. Глоссом — герой романа-антиутопии; гений, способный развиваться в мире, где остальные вынуждены гнить. А что касается Ройделя…
Ройделем назывался одинокий граф с поразительно невзрачной историей, что была неуклюже высказана в черновиках неизвестного автора. Чья рука стояла за строками на том пергаменте — вопрос, на который спустя двести пятьдесят лет ответить уже невозможно.
Была ли это горничная, очарованная в момент праздности порывом вдохновения, а может, тот сопляк, за тренировками которого наблюдал золотоволосый раб, — сейчас это уже не имело значения.
Тот Ройдель, что был описан пером, не был человеком ярким. Это был меланхоличный мужчина, единственной радостью в жизни которого считался бокал вина перед сном. У него не было жены; он не умел любить, не понимал сердце других людей и оказался вынужден изолировать себя в заброшенном особняке.
Назвавшийся в его честь человек разительно отличался от оригинала: каждую секунду в жизни он наслаждался собой, своими бесчисленными талантами, своим неоспоримым превосходством. Его громоздкое имя знали наизусть во всём мире, а одно лишь его присутствие заставляло людей вокруг по-другому дышать…
Он сиял. Знал о своём сиянии, любил и ценил его. Однако несмотря на всё это, в тот судьбоносный день именно «Ройдель» стало его основным именем. Ведь даже среди сотни благословений, свалившихся на него с небес, ни одно не научило его понимать других.
— Кажется, готово, — темноволосая девушка с облегчением опустилась на землю, отложив в сторону посох, всё ещё тёплый от остаточной магии. — Чёрт возьми, Тони, это было сложнее, чем я думала! Сломанная челюсть, надломленные зубы… Как ты столько вытерпел без целебных заклинаний?
— С трудом…
Он осторожно ощупал своё лицо и, не обнаружив под кончиками толстых пальцев жгучую боль, вспыхнул благодарностью.
— Совсем не больно! Спасибо, сестра! До конца жизни тебе это буду помнить!
Лиара пыталась сохранить строгий взгляд, но не смогла. Алые губы дрогнули, выдавая мимолётную улыбку, а в глазах, прежде таких твёрдых, потеплело.
Но это мгновение мягкости исчезло так же быстро, как и появилось: за широкой спиной Тони возник утончённый силуэт, и воздух вокруг будто наполнился чем-то тёмным.
— Спроси его, Лиара, — в разговор едким выпадом вступила Изольда. — Спроси, где же он заполучил такую травму.
— Хм? К чему ты клонишь? — без интереса отреагировала она. — И что это за тон?
— Это моих рук дело, — тут же завершила мысль дочь мудреца, зловеще оскалив зубы. — Это я сломала ему челюсть! С особым пристрастием, кстати!.. Что на это скажешь?
Лиара одарила Тони недоумевающим взглядом и, не услышав от него никаких пояснений, вынуждено повернулась обратно к Изольде.
— Эм… А от меня-то ты что хочешь? — целительница вопросительно наклонила голову вбок.
— Объясни мне! — Изольда размашисто ударила себя кулаком в грудь, на что её нагрудник ответил металлическим звоном. — Может, хоть ты понимаешь, с какой стати эти пришибленные полезли меня спасать?!
— Да я вообще не…
— Изольда, — вдруг обратился к ней рыжеволосый парень, спрыгнув с лошади. — Мы же уже обсуждали, что…
— Кто?! — перебила она его резким выкриком. — Скажи мне, кто, чёрт возьми, просил тебя вмешиваться?! — своими женственными, но поразительно сильными руками Изольда схватила его за воротник куртки и грубо притянула к себе. — Я же сказала… Велела меня не искать!
Робин, с трудом удержавший очки на переносице, испуганно округлил глаза от неожиданной резкости, словно невинная антилопа перед свирепым хищником.
— Эй-эй, давайте без этого! — вмешался Тони, вклинившись между ними. — Мы просто хотели проверить, не пойдешь ли ты… Ну… Это…
— Какое ваше дело, куда я пойду?!
— Да блин, подумай сама! — здоровяк попытался отцепить бестию от друга, но не справился с её мертвой хваткой. — Тебя же чуть не прибил этот монстр! А мы догадывались, что…
— Вы сами чуть не сдохли! — она оттолкнула Тони локтем, и он едва не завалился на Лиару. — Зачем вы полезли меня спасать?! Так ещё и взмолились о моей пощаде! Какие тупые… Тупые!
Робин прекрасно осознавал, какая разрушительная сила таилась в девушке, чье тяжелое дыхание он сейчас ощущал на своей коже. Холодный пот струился по его спине, а сердце бешено колотилось. И все же…
После ада, через который они прошли, после той нечеловеческой мощи, что едва не стерла их с лица земли, даже ярость Изольды казалась чем-то... обыденным. Поэтому…
— Так это мы «тупые»? — Робин аккуратно накрыл её руки своими, невербально требуя разжать захват. — Расскажешь, в чём заключался твой план? Потому что со стороны кажется, что ты просто собиралась бессмысленно умереть.
— И что, если так?! Кем ты себя возомнил, чтобы указывать мне, как распоряжаться жизнью?!
— Видишь ли, — он надавил на её запястья, не очень сильно, но уверенно, отчего девушка наконец отпустила его помятый воротник. — Наши действия, которые ты назвала тупыми, имели смысл. Пускай риски и были, но мы рассчитывали на конкретный результат. А на что рассчитывала ты?
Его собеседница не стала отвечать, а лишь еле слышно цокнула.
— Извини, что позволю себе, — продолжил Робин, — но тело Тристана всё ещё лежит в лесу, верно? Может, следовало бы удостоить его нормальными похоронами? Возложить цветы на могилу и сказать некоторые важные слова?
Светловолосая девушка с заметным презрением в глазах отстранилась назад, не находя в себе терпения продолжать разговор. Напоследок, однако, она прошипела:
— Какая правильная, рациональная мысль. Интересно, думал бы ты так же на моём месте?
Этот разговор неминуемо подходил к концу. Робин осознавал, что останется недоволен его результатом, а потому изо всех сил подбирал следующие слова, но…
— Отец?.. — сорвалось с иссохших губ Изольды.
Все они синхронно вскинули голову, заприметив в небе знакомую фигуру. Этот силуэт стремительно опускался, снисходил к тем, кто на его фоне мог бы затеряться. И когда он оказался достаточно низко…
Их лица исказились ужасом. И дело было не в страшных ранах, покрывающих мускулистое тело мудреца, нет… Их взгляды цеплялись не за следы битвы, а за то, что эти следы говорили о противнике, сумевшем так изувечить Ройделя Эльнрида Глоссома.
— Лиара, дорогая, — заговорил златогривый ровным тоном, словно не был похож на живой труп, — подойди ко мне.
Темноволосая девушка, крепко схватившись за посох, подорвалась к Ройделю, однако…
— Нет, — он мягко остановил её жестом, — исцелять меня не стоит.
— Что?! Но…
— Смотри… — его ступни коснулись земли, и он аккуратно приблизился к той, кому прежде дал обещание.
Лишь сейчас её голубые глаза заметили, что длинная рука Ройделя бережно обвивала… скелет человека.
— А? Что это?..
Осознание наступило до того, как златогривый успел хоть что-то сказать, и Лиара вмиг переменилась в лице, даже несколько позеленела.
— Тифа Винтерфельд, — продолжил мужчина с легкой улыбкой на изуродованном лице. — Твоя младшая сестра.
Посох выпал из её дрожащих рук и глухо ударился о землю — это было единственным звуком, который раздался в ответ на ужасающую новость. По остекленевшему лицу, похожему на фарфоровую маску, безмолвно прокатилась слеза.
Лиара медленно подошла к нему и неуверенно взяла на руки останки Тифы. Они были такими легкими, такими невесомыми, что побледневшая девушка испытала отвращение. Её тошнило от одной лишь мысли, что всё естество Тифы сейчас заключалось в нескольких килограммах, распределённых по тоненьким костям.
Душа Лиары желала усомниться в том, что это правда. Её психика попыталась отвергнуть реальность, обвинить Ройделя в ошибке или намеренной лжи, но в этих костях она действительно видела Тифу: её высокие скулы, хрупкие ключицы, острую челюсть, аккуратные зубы…
— Лиара, — голос Ройделя прозвучал непривычно хрипло, словно проходя сквозь слой пепла.
— Как это случилось? — моментально спросила девушка, не отрывая глаз от оголенных костей. — Она… мучилась перед смертью? Страдала? Что он с ней…
— Будь добра, успокойся, — строго наказал мудрец. — На скорбь нет времени, как и на бесцельные вопросы.
— А?..
Его раздражение было вполне закономерной реакцией, ведь пока Лиара горевала, он старательно сдерживал покидающие его тело силы, истекал кровью.
Впрочем, прежде он никогда не звучал грубо. Даже оскорбляя, угрожая и убивая, он всегда был театрально весел. Лиара, как и многие, кто связывался с Ройделем, быстро привыкала к этой его особенности, а потому сейчас оказалась крайне растеряна.
— Слушай внимательно… Нет, пожалуй, вы все слушайте меня очень внимательно… — слова давились у Ройделя сквозь стиснутые зубы. — Вы должны кое-что для меня сделать…
Его золотистые пряди, обычно грациозно развевающиеся, теперь слиплись от крови. Тело, всегда пребывающее в театрально-горделивой позе, судорожно подрагивало, цепенея от перенапряжения. А помимо этого… Впервые он, обращаясь к другим, полностью на них полагался.
— Моя смерть будет иметь серьезные последствия… Чтобы их смягчить, вы должны… Вы обязаны сохранить мою кончину в тайне. Закопайте меня. Удостоверьтесь, что никто и никогда не отыщет мой труп… И тогда…
— Но отец! — Изольда подлетела к нему с влажными глазами, явно хотела дотронуться до его рук, обнять, но…
— Я тебе не отец, — отрезал он ледяным тоном, выставив перед собой руку. Впрочем, после этого Ройдель неожиданно улыбнулся своей безумной, издевательской улыбкой. — Хотя это исправимо… Я могу признать тебя… при одном условии.
Это были настолько значимые слова, что Изольда остановилась, будто застыла во времени из-за какого жуткого заклинания. Стараясь даже не дышать, она прождала бесконечные три секунды, пока…
— Если ты убьешь каждого, кто опорочен корнем скверны, то даже в аду я признаю тебя дочерью, а Тристана — сыном.
— Корнем… скверны? — неуверенно уточнила она, явно не понимая, о чём говорит Ройдель.
— Всех мудрецов Штайнкрона, — вынужденно добавил он, а затем перевёл взгляд на остальных. — Вам же я рекомендую быть осторожнее… Если я пропаду без вести, то другие мудрецы не сразу начнут наглеть — будут бояться, но в определённый момент… — златогривый, осознавая приближение конца, не стал завершать мысль. Вместо этого… — Дайте клятву, что сделаете, как я велю.
Все они — от Лиары, поглаживающей череп сестры, до Изольды, размышляющей о чём-то тяжелом, — поочередно принесли свою клятву первому мудрецу. И когда последнее слово было произнесено…
— Господин Ройдель, — без толики сочувствия заговорила Лиара, стоя над его слабеющим телом, а тень от её фигуры накрывала его, словно саван. — Он выжил?
— Он?.. А, ты про…
— Упырь. Он выжил? Пожалуйста, дайте мне знать, он…
— Выжил, — из последних сил выдавил из себя Ройдель. — Но он…
Незавершенная мысль повисла в воздухе. Целительница, увидев на измученном лице мимолётное расслабление, сразу всё поняла — ожидать дальнейших ответов не стоит. Впрочем, полученной информации было достаточно.
Лиара медленно провела по его бледно-серому лицу рукой, закрывая остывающие веки. Теперь, как и требовал мудрец, оставалось главное — стереть последние следы его существования.
— В поместье должна найтись лопата… — бросила через плечо Лиара, не оборачиваясь на своих тихих, опустошённых спутников.
Вне всяких сомнений, она обладала честью и достоинством. С самых ранних лет Лиара неуклонно следовала высоким принципам — не потому что так требовали обстоятельства, а потому что иначе не могла. Пускай она часто пыталась казаться лучше, чем есть, но добро по-настоящему жило в её душе.
Стремление помогать другим было для неё основополагающим. Со временем оно начало принимать более сложные формы: клятвы стали для неё чем-то исключительным, предательство вызывало отвращение, а от подлости во рту появлялся горький привкус. Даже безобидные сплетни давались ей тяжело, словно она глотала осколки стекла.
Однако даже в этом благородном сердце нашлась брешь.
Существовал человек, подле которого Лиара с необъяснимой легкостью забывала о своих принципах. По одной лишь его просьбе, пусть и обоснованной, она могла вонзить нож в спину невинного мальчика, участвовать в кознях и… нарушать клятвы.
— Я потрясен, — сквозь звон металлических цепей прозвучал мягкий голос молодого парня. — Это правда, Лиара? В твоей искренности я не сомневаюсь, просто нахожу затруднительным поверить в смерть первого мудреца.
— Правда, — сухо сказала девушка. — Я напрямую участвовала в его погребении, видела измученное тело, дотрагивалась до холодной кожи. Ройдель мёртв.
Она разговаривала с худощавым человеком в белой шинели, похожей на парадные мундиры, которые носят в королевской семье Штайнкрона. Оно и неудивительно — ведь он был принцем. Отвергнутым принцем.
— Кому-нибудь ещё об этом известно?
— Трём людям, — не думая, ответила Лиара. — Двое из них были частью нашего отряда с самозванцем, а ещё… Дочь Ройделя.
— Изольда, значит, — дополнил Берт. — А её брат…
— Мёртв.
— Хм…
Клятва, данная Ройделю, была нарушена. Если бы на такой низкий поступок осмелился Робин, он бы всю оставшуюся жизнь верил, что скоро по его душу придёт дух мудреца. Лиара, в свою очередь, произнесла эти слова, как нечто должное.
Такая подлость противоречила всем её принципам, но Лиара убедила себя, что этот случай — исключение. Ведь…
— Я помню, что ты говорил про совет мудрецов… — голос девушки еле заметно дрогнул, словно этими словами она ступала на тонкий лёд. — Несмотря на громкий титул, они все безумцы, которых под контролем держал лишь Ройдель, верно?
— Именно так. Потому его смерть... — принц выдержал недолгую паузу, — крайне тревожная новость…
— Ты… что-нибудь предпримешь?
— Прости? — его искреннее изумление вдруг пробилось сквозь цепи неуверенной интонацией.
— Ну… Если мудрецы опасны, то ты, зная твоё стремление к порядку…
— Вот оно что, — тихо произнёс принц, слегка опустив голову. — Я осознаю масштаб проблемы, но мои помощники — обычные люди. Невероятно сильные, умные, надежные… Но обычные. Справиться с мудрецами они, откровенно говоря, не смогут.
Берт горестно вздохнул, однако, завидев беспокойный вид у девушки на противоположном конце стола, он немедленно продолжил:
— Но я обязательно обдумаю наше положение ещё раз! Возможно, в будущем у меня появятся ресурсы для решения проблемы.
— Это успокаивает… Хотя теперь мне еще сложнее сказать... — она переплела пальцы в нервном жесте и немного сжалась.
— Хм?
— Прости, Берт… — она одарила его виноватым взглядом. — Я больше не смогу тебе помогать. У меня… появились важные дела.
Человек, покрытый цепями, замер. Лиара знала эту особенность Берта — его пугающую способность впадать в абсолютную неподвижность во время размышлений — и терпеливо ждала, нервно потирая руки.
— Понимаю твоё решение, — наконец он соизволил заговорить. — И понимаю я его лучше, чем тебе кажется. Ты планируешь отомстить монстру из земель забвения. Я прав?
Она холодно кивнула.
— Тебе не следует извиняться. Ты помогала мне по доброй воле, а не по присяге. Твоя свобода выбора нерушима. К тому же, я тебе очень благодарен… Ради меня… Нет, ради королевства ты испачкалась кровью — убила нескольких преступников.
— Спасибо за понимание! Я надеюсь, мой выбор не скажется на…
— У меня достаточно союзников, — быстро отрезал Берт и спешно сменил тему. — Лиара, моя благодарность больше, чем пустые слова. Я хочу отплатить тебе информацией.
— Информацией?.. — её бровки поползли вверх. — О чём?
— Если ты хочешь отомстить тому монстру, то тебе сперва нужно его отыскать. Отправляться в земли забвения не смей — сыщешь бесславную смерть.
— Но где же тогда…
— Столица, — со странной убежденностью сказал человек в цепях. — Интуиция мне подсказывает, что этот монстр вновь нагрянет в Штайнкрон. На этот раз — в столицу.
— П-поняла… Но как я его там…
— Найдешь. Прозвучит самонадеянно, но моя интуиция на редкость остра. Думаю, ты сама в этом неоднократно убеждалась…
Озадаченная целительница задумчиво смотрела на собеседника, бесцельно хлопая ресницами. Он, однако, не сжалился и не предоставил иные доводы. Помимо этого…
— Возьми Изольду, — внезапно добавил он. — Она живет в столице и обязательно поможет сориентироваться в большом городе. Да и товарищей вам не помешает пригласить в путешествие, раз уж вы все объединены общей тайной.
— Спасибо, Берт… — привыкшая ценить суждения отвергнутого принца, Лиара встала из-за стола и в реверансе поклонилась.
Когда невысокий силуэт девушки скрылся за массивной дверью, Берт медленно облокотился на спинку кресла, а его взгляд устремился в пустоту. Отголоски их разговора окончательно угасли, и в наступившей тишине неожиданно прозвучал металлический звон.
Цепи на его голове ожили. Они извивались, распутывались и соскальзывали с его худого тела. Лицо принца постепенно обнажалось: густые пепельно-русые волосы, аккуратные брови, тонкие губы, острые черты и хитро прищуренные фиолетовые глаза — отличительная черта потомков короны.
Металлические змеи уползали под стол, двигались к освободившемуся стулу. Они обвивали его ножки, тянулись вверх, сцеплялись в замысловатый узор на сидении и вот… Явилась она.
Её платье, шляпа, волосы и даже кожа — всё было серым. Лишь глаза выбивались из монохромного образа своим алым сиянием.
— Хозяин, — начала Фиона Грайс со строгим, но очень покорным лицом, — вы верите этой девочке? Верите, что Ройдель…
— Верю, — с загадочным спокойствием ответил принц.
— Вы что… так и планировали?
Он помотал головой.
— Отнюдь, — признался Берт. — Лжеульрих оказался для меня большим сюрпризом, а сюрпризы я, как известно, не люблю. Избавиться от этой неприятности я рассчитывал с помощью Ройделя… Я и подумать не мог, что первый мудрец окажется смертен. Разве корень скверны Ройделя не должен был обрекать его на бессмертие?
— Так и есть, — процедила сквозь зубы Фиона, с тревогой опустив глаза в стол. — Полагаю, тот упырь каким-то образом уничтожил корень скверны внутри Ройделя… Но как? Я не в состоянии даже предположить…
— С другой стороны, — расслабленно продолжал Берт, словно случившееся его мало беспокоило, — Ройдель тоже был мне неудобен. Если бы он узнал про мои дела, то думаю, спастись я бы не смог… В некотором смысле в этой ситуации, невзирая на её исход, я остался победителем.
— Ваше умение выигрывать при любых обстоятельствах поражает… — Фиона склонила голову в почтительном поклоне. — Хотите, я проверю место захоронения Ройделя?
— Рад, что ты сама всё понимаешь! — расплылся в улыбке принц. — Конечно, это было бы очень кстати! Впрочем, для тебя есть ещё одна задача…
— Слушаю.
— Созови заседание совета мудрецов, — сурово приказал Берт. — Дело в Тенебрисе. Я хочу, чтобы ты убедила его начать фестиваль раньше срока. Скажем, через месяц.
— Ч… что? — Фиона на мгновение утратила привычную собранность, но немедленно взяла себя в руки. — Без проблем, сделаю! Но… Через месяц в столице может оказаться та девочка, Лиара… Вы понимаете, что…
— Так и нужно, — со зловещим прищуром пояснил принц. — Все свидетели гибели Ройделя должны исчезнуть. Без моего участия. Нужно подстроить события так, чтобы их отряд отобрали на фестиваль Тенебриса.
Изольда взмахнула лопатой.
Как бы ужасно это ни звучало, но эти движения уже стали для неё чем-то привычным. Вонзить черенок в землю, придавить ногой и безжалостным рывком вырвать из почвы тяжелый пласт — за двое суток это третий раз, когда она роет могилу.
Она была сильной и выносливой, а потому изначально не ожидала, что работа окажется изнурительной, но с учётом мышечной адаптации рытьё давалось ей даже проще.
Закончив с ямой, девушка осторожно отошла в сторону. Небрежный чёрный плащ, похожий рваную ткань, развивался от прерывистости её движений. Он покрывал собой сияющие доспехи, словно стыдливо пряча то, кем Изольда была раньше.
Она опустилась на одно колено и заглянула в безжизненные глаза; на бледное, иссохшее тело. Лежащий перед ней труп не был похож на сильного воина, успешного авантюриста или могучего бойца… Совсем наоборот. Он выглядел жалким, слабым и даже испуганным.
— Наверное, — тихо заговорила Изольда, — мы и правда не можем быть его детьми.
Труп Ройделя выглядел иначе. Несмотря на многочисленные раны и боль, которая перед смертью въедалась в увядающую душу, первый мудрец не казался измученным. Златогривый, пускай его грива и слипалась от крови и пота, был похож на победителя, вознесшегося на новый уровень, но никак не на проигравшего.
Изольда склонилась над братом. Она касалась его осторожно, её пальцы скользили по краям ран, будто боясь причинить новую боль — хотя знала, что уже поздно, что он ничего не почувствует.
Останки в яму она переложила нежно, с любовью: поправила пряди волос, стянутых кровью, выпрямила сломанную руку, будто это могло сделать сон Тристана спокойнее.
Закапывать она умела столь же быстро, как и выкапывать, однако сейчас делать это предпочла неспешно. Промежутки между движениями растягивались, будто она давала ему ещё секунду. Ещё взгляд. Ещё шёпот ветра в листьях над головой — последнее, что он никогда не услышит.
Впрочем, прощание подходило к концу. Последняя горсть, слетевшая с лопаты, беззвучно приземлилась на вскопанную почву, и Изольда произнесла вслух слова.
— Я это сделаю, Тристан, — шепнула она. — Я сделаю тебя достойным называться его сыном.
Спустя несколько минут она наконец развернулась и пошла к двум фигурам, которые терпеливо ожидали её в небольшом отдалении.
— На этом всё. Можем возвращаться.
— Д-да, конечно… — пробубнил Робин, продолжая коситься в сторону свежей могилы. — Но… Ты уверена, что нужно было делать это так спешно? Я имею в виду, что…
— Я не думаю, что его стоило хоронить иначе, — отрезала Изольда. — У нас с ним, в сути, не было дома. Настоящего дома, вроде того, который есть у вас. Всё, что у нас было, — это цель. Она Тристана и погубила.
— Понимаю… — неуверенно кивнул он.
— Он был бы рад остаться там, где в последний раз сражался рядом со мной. Звучит странно, наверное? — она слегка улыбнулась. — Но лучше меня его никто не поймёт, поэтому это нормально.
— Раз так, — заговорил Тони, — то нечего нам с советами лезть. Пойдёмте. Лиара в повозке, наверно, заскучала уже.
— Робин, — остановилась Изольда, уверенно произнося его имя. — Ты подсказал мне поступить правильно. Спасибо.
Рыжеволосый парень уже собирался вежливо улыбнуться и коротко кивнуть, но она продолжила:
— Но мне не стало лучше. Не всех людей нужно заставлять жить правильно. Тебе следовало просто дать мне умереть. Я тебя ненавижу.
После погребения Тристана прошло несколько часов, и сейчас их траурная группа возвращалась в Громхольт. Тони, как обычно, восседал за поводьями, а Робин с двумя горюющими девушками остался внутри повозки. Путь был горьким, меланхоличным и полным сожалений. Сожалел каждый.
— Всё прошло успешно? — наконец сквозь скрип колёс послышался голос Лиары.
— Успешно, — без энтузиазма кивнул Робин и сразу же потянулся поправить очки. — Насколько это вообще возможно…
— А ты что скажешь, Изольда?
— Что я должна сказать?
— Поделись со мной! — стояла на своём целительница. — Что ты испытываешь?
— Если ты не заметила, — тихо рычала Изольда, — я не лезу к тебе с расспросами…
— Почему нет? — Лиара наклонилась вперёд, и солнечный свет озарил её уставшее лицо. — Мы обе потеряли важных нам людей. Если ты хочешь узнать, что испытываю я, то непременно получишь ответ.
— А нужен ли мне твой ответ? — с суровой искренностью спросила светловолосая девушка. — Многое ли ты знаешь обо мне и Тристане? Наверное, ровно столько, сколько я о тебе и Тифе. Поэтому я не вижу смысла разговаривать об этом.
— Какая упрямая! Но я всё же выскажусь…
Коротким движением Лиара извлекла маленькую колбу из глубокого кармана своей мантии. Стекло тут же бойко отбило лучи света, и серый пепел внутри заиграл искрами, будто на мгновение ожил.
Изольда изумленно посмотрела на содержимое колбы, а затем на виноватое лицо её обладательницы.
— Это что, твоя сестра?..
— Я не смогла оставить её в земле и пойти своей дорогой… Но тебе это удалось. Думаю, мне не помешало бы у тебя поучиться.
Изольда явно хотела начать отпираться, язвить и показывать зубы, но не смогла на это решиться. На некоторое время в повозке вновь повисла тишина. Через несколько минут Лиара, однако, продолжила разговор.
— Что ты собираешься делать дальше, Изольда?
— Я же сказала, что не буду отвечать на…
— Убивать мудрецов? — колким уточнением прервала собеседницу она. — Это ли не безумие?
— Изольда, — в беседу нехотя вклинился Робин, — это неразумная идея. Ты должна это понимать…
— Во-первых, не твоё дело. Один раз я уже прислушалась к твоему совету, и он оказался полным дерьмом. Во-вторых, — она хитро прищурилась и обожгла взглядом Лиару, — милая моя, а что насчёт тебя? Разве у тебя нет грандиозных планов?
Темноволосая девушка, теперь уже поймав беспокойство Робина на себе, глубоко вздохнула.
— Планы… Пожалуй, есть! Хочу перебраться в королевскую столицу, чтобы забыть о случившемся в Громхольте. Найду новый дом, вступлю в новую гильдию и…
— Лжешь, девка, — обвинила её Изольда. — Ты явно собралась мстить тому упырю… И это уже не безумие, а банальная тупость.
— Заблуждаешься, — нерешительно возразила Лиара, а затем многозначительно скрестила на груди руки. — Когда ты возвращаешься в столицу?
— Завтра на рассвете.
— Шустро… — уголки её губ дернулись в мимолётной улыбке. — Впрочем, почему бы и нет? Как ты отнесёшься к моей компании?
— Ну чего ты ко мне пристала?! — рявкнула Изольда, которой общение с Лиарой уже успело наскучить. — Это просто неприлично! Ищи друзей где-нибудь в другом месте!
— Тише, тише… — она подняла ладонь, будто стремясь защититься от крика. — Я же не пытаюсь стать твоей подругой. Дело вовсе не в тебе, Изольда… Просто мне будет спокойнее путешествовать в сопровождении.
Дочь Ройделя звонко цокнула, но затем заметно смягчила свой порыв.
— Завтра на южной ключевой улице рядом с трактиром. Опоздаешь — поеду без тебя!
Лишь завидев на ночном небе первые оттенки солнца, Изольда покинула свою комнату. Гостевой дом Громхольта, где они с Тристаном поселились неделю назад, стоял неподалёку от городского центра — массивное, угрюмое здание с толстыми стенами, тепло принимающее любого постояльца.
В комнате, которая теперь казалась слишком пустой, всё ещё оставались следы Тристана: недопитая бутылка вина с засохшими на горлышке каплями, передвинутая к окну кровать, стопка разных книг, взятых из местной библиотеки…
Изольда не позволила себе медлить. Ведь каждая деталь, каждый намёк на его присутствие впивались в кожу незримыми иглами. Тошнотворное, удушающее чувство — будто комната медленно заполнялась водой, которой девушка рискует захлебнуться.
Она резко захлопнула дверь и почти бегом спустилась вниз. Улицы Громхольта ещё спали, лишь где-то вдали скрипели телеги ночного дозора. Через несколько минут светловолосая девушка добралась до ближайшей конюшни и, аккуратно разбудив своего скакуна, запрыгнула в седло.
— Извини, — шепнула Изольда, слегка облокотившись на его загривок, — но я хочу как можно быстрее покинуть этот город…
Как и было оговорено, она устремилась вперёд по южной ключевой улице. Периодически девушка косилась назад, боясь пропустить в темноте здание трактира. Этого, к счастью, не случилось — покатую крышу, украшенную резным флюгером в виде дракона, она узнала сразу. А помимо этого…
— Это ещё что?
На дороге перед Изольдой стояла лошадиная повозка, приблизившись к которой, девушка заметила немного больше силуэтов, чем ожидала.
— Робин и Тони?! — её голос прозвучал резко, почти как обвинение. — А что вы здесь…
— Решили сопроводить вас в столицу, — холодно ответил спрыгнувший с повозки человек, чьи волосы переливались рыжиной даже в ночи.
Изольда резко осадила коня, впившись взглядом в нежеланных спутников. Её пальцы непроизвольно сжали поводья, а лицо забавным образом перекосилось.
— Объясняйтесь.
С заднего сидения повозки вдруг поднялся невысокий силуэт в черной мантии.
— Привет, Изольда, — бросила Лиара. — Не переживай! Они едут в столицу по своим делам. Это просто совпадение, что наши пути сошлись… Наверное.
— Какие у них, — шипела Изольда, словно злая кошка, — могут быть дела в столице?
Повозка скрипнула, когда крепкий мужчина на облучке обернулся назад. В предрассветных сумерках его квадратная челюсть и грубоватые черты казались высеченными из камня.
— Мне нужно повидаться с отцом, — коротко объяснил Тони.
— Чего?! Что твой отец забыл в… — она осеклась, а затем продолжила намного тише. — Погоди-ка, твоя фамилия… Ты случаем не сын…
— Ламберта Гюте, да, — как ни в чём не бывало, кивнул Тони в полуобороте. — Это мой батя.
— Шутишь?..
— Он говорит правду, — отрезал Робин. — Изольда, мы не собираемся мешать ни тебе, ни Лиаре. Делайте, что хотите, если уж мои советы — дерьмо. Мы лишь предлагаем пройти путь до столицы вместе.
Изольда презирала Робина и Тони. Они, с её точки зрения, поступили недостойно, вмешавшись туда, куда ни в коем случае не следовало. Однако если не брать во внимание события у поместья… Изольде было всё равно.
— Если вы, господа пришибленные, — заговорила строгим голосом она, — снова будете лезть туда, куда не просят, — отрежу голову. Обоим. Не вынуждайте меня, будьте любезны.
— Расслабься, сестра! — воскликнул Тони с места кучера. — Всё будет чётко!
— Да! — согласился Робин с еле заметной в темноте усмешкой. — Без дерьмовых советов, обещаю!
Изольду раздражала такая реакция, однако… По какой-то причине она улыбнулась.
— Два идиота, честное слово…
— Спасибо, что не три! — резво ответила Лиара на её шепот, а после с важным видом села на место. — Начнём же наш путь в столицу!
Он шёл непрерывной поступью. День и ночь сменяли друг друга, подчиняясь неумолимому циклу, к которому он не имел никакого отношения. Его путь пролегал через бескрайние леса, вздымающиеся холмы и топкие болота, однако все они расступались перед его волей. Порой ему даже приходилось захаживать и в мелкие поселения, в которых его высокая фигура в роскошном одеянии привлекала ненужное внимание.
На этот раз пункт назначения был определён точно — королевская столица. В прошлый раз он остановился в первом же городе, который встретился на его пути, и эта неизбирательность в итоге всё усложнила.
На сей раз он поступит иначе, наученный горьким и потому бесценным опытом.
Во-первых, ни в коем случае нельзя связываться с людьми. Отряды, помощники, рыцари, слуги, мудрецы — все они способны создавать проблемы из чистого воздуха. Во время предыдущей попытки именно излишняя связь с окружающими всё испортила.
Во-вторых, обличие нужно выбирать осторожно. В прошлый раз Обливион обратился в юношу, слишком глубоко вписанного в социальную ткань королевства. Это полностью сместило фокус с авантюризма на ненужные разбирательства.
Его королевская фигура замерла на гребне холма, мелькнув в призрачном свете луны. Он миновал темный лес, поглотивший солидную часть западных земель Штайнкрона, и перед ним возникла безбрежная равнина. Вдали, сияя в ночном тумане, пылала столица.
Этот город величаво громоздился на равнине и горел; горел так, как никогда не смог бы гореть Громхольт. Несколько высоких башен возвышались над землей, словно маяки, бросающие вызов темному небу, а городские ворота угрожающе смотрели навстречу Обливиону.
Он пришёл.
Часть городских районов стояла за пределами стены, остальные — находились под особой защитой. Потребовалось несколько часов, чтобы бесшумно миновать внешние посты, магические барьеры и патрули с собаками, чьё обоняние было почти сверхъестественным.
И вот, незамеченный никем, он перепрыгнул десятиметровую стену. Далее, приземлившись на крышу какого-то вычурного здания, он бесшумно спланировал в грязный, пропахший дешёвым вином переулок.
Выйдя на главную улицу, он увидел столицу королевства Штайнкрон во всей красе.
В этот раз король Обливион сдержит клятву, данную Тифе Винтерфельд.