Изольда осторожно толкнула дверь и неуверенно, словно боясь обжечься, зашла в незнакомое помещение. Судя по интерьеру, это была гостиная — как ей и обещали. Массивный деревянный стол, стулья с высокой спинкой, гобелены с гербом Громхольта — девушка равнодушно скользила взглядом по комнате, пока…

В углу помещения, около шкафа из тёмного дуба, стоял большой сундук, устеленный толстой шкурой серого медведя. Именно этот сундук предложили Изольде, чтобы передохнуть до утра.

Она медленно, стараясь сильно не звенеть доспехами, подошла к своей импровизированной кровати и аккуратно на неё села. Медвежья шкура, брошенная поверх сундука, оказалась на удивление мягкой и плотной — сидеть было почти комфортно. Усталость, накопившаяся за долгий день, тут же навалилась тяжёлым покрывалом, и Изольда едва не уснула сидя, но… Взгляд девушки вдруг зацепился за потрёпанный плащ, небрежно свисающий с её плеч.

Каким бы ни был её наряд: боевые латы, строгий костюм или струящееся платье — в её образе неизменно мерцал красный акцент. Многие сочли бы это проявлением вульгарности, однако такова лишь давняя традиция, которую задал Тристан. Если красный был цветом Изольды, а синий — Тристана, то из их слияния рождался фиолетовый. А это излюбленный цвет Ройделя…

— К чёрту всё это! — она резко щелкнула застежкой плаща, и красная ткань, словно раненая птица, полетела на пол.

— Что ты делаешь? — без явного интереса спросил парень в легкой серой кофте, появившийся около неё. Золотистые ресницы Изольды еле заметно дрогнули — она не услышала, как он зашёл в комнату. — Можешь не отвечать. Я просто принёс еду.

Робин протянул ей деревянную миску супа.

— Извини, но это просто овощной бульон с рисом, — пояснил он в ответ на изумлённый взгляд Изольды. — Чего-то другого в таком позднем часу не найти, но… Тебе не помешает подкрепиться хотя бы этим.

— Спасибо, — коротко ответила девушка, вернув себе былую строгость, но после нескольких глотков бульона её глаза вновь удивлённо расширились. — Какой обжигающий вкус… Что ты сюда добавил?

— Кафалицию, — виновато сказал Робин. — Кафалиция полезна при стрессе, поэтому я подумал, что…

Его слова замерли в воздухе, когда Изольда вдруг улыбнулась — по-настоящему, без тени былой враждебности.

— Я люблю кафалицию, Робин…

— О, я тоже… А ведь обычно на её пряный вкус все жалуются…

Рыжеволосый одарил её ответной улыбкой, а затем, не произнося больше ни слова, поспешил удалиться из помещения. Однако…

— Зачем вы это делаете? — голос Изольды прозвучал неожиданно холодно, с ноткой чего-то, что могло быть стыдом или смущением.

— О чём ты?

— Зачем вы помогаете мне? Впустили меня в дом, предложили ночлег, кормите… Зачем?

Схожий вопрос за последние сутки звучал чересчур часто. На самом деле, жизнь Робина и Тони в некоторой степени была пронизана этим вопросом — их альтруизм многим казался чем-то неадекватным, порой даже подозрительным.

Робин устало вздохнул и провёл ладонью по лицу, ища силы для очередного оправдания.

— Ты такой же живой человек, как и мы, — его плечи дернулись, выдавая раздражение. — Почему мы должны от тебя отворачиваться?

— Что?.. — с ужасом прошипела Изольда, словно собеседник сказал нечто возмутительное. — Ты себя-то слышишь?..

— Слышу.

— Робин! — рявкнула она, разглядев в этом ответе что-то оскорбительное. — Я похитила вас! Говорила отвратительные вещи… Угрожала! Оскорбляла!

— Помню, — он выставил перед собой руку в умиротворяющем жесте. — Но я тебя простил. Просто ешь и отдыхай…

— Я раздробила челюсть твоему другу!

— Эх, — вновь вздохнул Робин, — я знаю. У Тони десять минут назад передние зубы выпали, но думаю, он тоже тебя простил. Хотя нет, я не думаю — я уверен.

— Что за бред?! Как такое можно простить?! Хорошо… — девушка нахмурилась. — Тогда слушай внимательно: тот взрыв в шахте…

— Хватит, Изольда, — без излишней строгости, но крайне убедительно сказал он. — Я понял, что тебя гложет. Ты не можешь осмыслить наше прощение? Хорошо, я отвечу: дело в твоём отце.

— Что ты несёшь?! — её глаза вспыхнули ядовитым огнём, и она едва не разлила суп. — Хочешь сказать, мы прощены из-за авторитета отца?!

— Напротив. Его жестокость и безразличие к вам с братом объяснили твои поступки. Видимо, ваша жизнь была адом, а потому вы и совершили то, что совершили. Так или иначе, — он деловито поправил очки, собираясь с мыслями, — ваши действия не повлекли серьезных проблем. Вы никого не убили, не изнасиловали, не подвергли серьезным пыткам. При всех этих обстоятельствах простить вас… достаточно легко.

Пламя в её голубых глазах угасло. Изольда несколько раз многозначительно моргнула, переваривая ответ Робина. Через пару мгновений её пальцы расслабились, а взгляд утонул в остывающем бульоне. Безмолвная капитуляция. 

— Тогда я возьму свои слова назад, — тихо заговорила она. — Вы никакие не простаки и не дураки. Я сожалею о том, что говорила вам. Сказанного, впрочем, не вернуть, да?.. Тогда расплачусь предостережением, — девушка взгрузила свой тяжелый взор на Робина, — такая доброта однажды приведёт вас в могилу. Учтите это.

— Учту, — с серьезным видом кивнул он. — Ешь, пожалуйста. А я пойду спать. Спокойной…

— Робин, — напоследок бросила она, видя, что собеседник собирается уходить. — Завтра я… покину Громхольт. Навсегда. Мы больше не увидимся, но всё же попрошу… Пожалуйста, не пытайся меня искать.

Ночь неминуемо отступила, и солнце поднялось над горизонтом — сперва робкой каплей янтаря, потом уверенным потоком света. Теперь оно неумолимо ползло к наивысшей точке на небесном полотне, превращая каменные стены в золотые, а тени — в острые клинки.

Ульрих Ноутус оставил Громхольт за спиной. Его коричневый костюм, казалось, бросал вызов самой природе: пока под ногами клубилась пыль, брюки, пиджак да и рубашка — всё оставалось безупречно чистым, будто юноша был защищен от окружающего мира невидимым барьером.

Холм у южной границы города встретил мальчика молчанием, а особняк на вершине ждал, как паук в центре паутины. Обливион был прекрасно осведомлён о ловушке, в которую его с топорной очевидностью пытались заманить. Приглашение от Ройделя, переданное через дрожащие пальцы госпожи Гольц, было настолько прозрачной уловкой, что вызывало почти эстетическое отвращение.

И всё же король принял вызов — не как жертва, идущая на эшафот, а как палач, наконец получивший законный повод для казни. Ведь Ройдель оставался для Обливиона последним препятствием: Тристан и Изольда более не представляли угрозу, а товарищи Ульриха были как никогда готовы ему помогать.

За последним изгибом дороги, там, где холм смирял свою крутизну, ожидаемо возникло голубоватое здание с красной крышей. Ульрих замер на мгновение как шахматист, делающий паузу перед победным ходом, а затем с королевской грацией двинулся вперёд.

Не проронив ни слова, юноша открыл незапертую дверь. Поместье отца встретило мальчика безжизненными коричневыми стенами, выбитыми окнами и неприятным эхом, рождаемым каждым шагом. Световые кристаллы в вычурных кандилябрах были активированы выборочно, словно их сияние указывало путь. Это был весьма элегантный способ привести гостя туда, где его уже ожидали…

Обливион с равнодушием принял приглашение и последовал по световому следу, который вёл на второй этаж — в кабинет Лоренца.

— А вот и наш дорогой Ульрих! — по небольшому помещению прокатился навязчивый, полный гордыни голос. Его владелец величаво восседал на кресле убитого мэра, деловито скрестив руки и высокомерно улыбаясь.

Обливион, обычно готовый в любой момент извергнуть из себя тысячу угроз, оскорблений и предостережений, осёкся. Рядом с Ройделем, словно безмолвный страж, стояла…

— Лиара? — сорвалось с бледно-алых губ юноши. — Тебя что, тоже похитили?

Встретившись взглядом со своей напарницей, король растерялся вновь. Принять её за заложницу было логичным умозаключением после подлых выходок Тристана и Изольды, однако что-то было не так… Её глаза.

В них не было ни страха, ни благодарности, только концентрированное презрение, прожигающее его насквозь. Это не был взгляд жертвы. Это был взгляд предателя, осознавшего, что его самого предали первым.

— Хо-хо-хо! — Ройдель вальяжно откинулся в кресле, и кожаная обивка тихо заскрипела под его весом. — С такой потешной миной ты, мой дорогой, почти сходишь за живого человека! Но… — на мгновение самодовольное лицо мудреца исказилось чёрной усмешкой. — Из тебя слишком плохой актёр. Это ясно как мне, так и Лиаре… Да что уж там?! Даже Робин и Тони это понимают!

— Что за чушь ты несешь? — прорычал король, пытаясь сохранить на лице маску Ульриха, которая, однако, неумолимо таяла.

— Ох, твои интеллектуальные способности удручают, если ты продолжаешь так нелепо лгать.

— Послушай меня… — вдруг заговорила темноволосая девушка, гневно впиваясь пальцами в свой посох. — Хватит притворяться… Я ни разу не видела, чтобы ты ел или пил. Ты никогда не потел, не уставал, не ходил справлять нужду, не смущался, не испытывал страх. Даже тогда в шахте, когда мы едва не задохнулись, ты… Короче! — её голос сорвался на полуслове, но тут же окреп, стал твёрже и тяжелее. — Ответь один на вопрос…

Обливион молча приподнял брови, предвкушая нечто крайне неудобное.

— Говорят, что ты пришёл из земель забвения… — тихо продолжила целительница, сдерживая ярость, которая была готова в любую секунду вырваться из бурлящего океана её глаз. — Если это так, тогда отвечай… Где она?

— Она?

— Моя младшая сестра… Тифа Винтерфельд… Та, кого ты якобы уважаешь… Что с ней, чёрт возьми, случилось?!

Морщина между бровей Ульриха стала глубже, но его губы так и не разомкнулись. Это была патовая ситуация: истина застряла в горле, а решиться на обман он не мог. Никогда прежде королю не приходилось прятаться за ложью. Он и вовсе считал, что ложь — способ жизни жалких смертных, боящихся отвечать за свои поступки. Но сейчас…

— Хо-хо-хо-хо-хо! А чего это наш грозный мальчик столь стыдливо замолчал?

— Заткни пасть… — пробормотал Обливион, раздумывая над ответом.

— Как грубо! — златогривый театрально приложил руку к груди, будто его сердце только что нещадно разбили. — Но почему же ты на меня сердишься? — мудрец поднялся с кресла, упёрся ладонями в стол и наклонил корпус к Обливиону. — Ты ведь сам загнал себя в такое глупое положение! Разве в этом есть хоть капелька моей вины?

— Молчать… — вновь приказал проигравший в вербальном поединке король.

— Что ты там мямлишь? Тебя не слышно! Говори чётче, ведь я…

Оглушительный хлопок ударил в перепонки. Лиара инстинктивно дернулась, вытянула вперёд посох, готовая прикрыться барьером жизни или вылечить себя магией, но боли не последовало — девушка осталась невредимой. Только тёплые капли крови медленно стекали по её левой щеке...

С ужасом Лиара повернула голову к столу, и массивное тело Ройделя прямо на её глазах обмякло и безжизненно рухнуло в кресло… Обезглавленное тело. Из аккуратного, почти хирургического среза на уровне шеи фонтанировала алая кровь.

— Господин… Ройдель…

— Лиара… — аккуратно подозвал её Обливион. — Успокойся. Я не причиню тебе вреда. 

— Как... — она задыхалась, её глаза бешено метались между мертвым телом и Ульрихом, — как ты это сделал? Это же Ройдель Эльнрид Глоссом... Первый мудрец…

Она испуганно попятилась назад, упёрлась спиной в угол и выставила перед собой посох, словно пытаясь за ним спрятаться.

— Я повторяю: не нужно меня бояться, — юноша сделал короткий шаг вперёд. — Ты что, забыла? Я твой товарищ по отряду, твой друг и…

— Какой к чёрту друг?.. — перебила она его тихим голосом. — Я понятия не имею, что ты такое, а ты говоришь, что мы друзья?! Что за бред… Отвечай на вопрос! Что случилось с Тифой?!

— Обязательно отвечу, — твёрдо заверил Обливион. — Но сейчас это невозможно. Через год. Будь добра, дай мне время и тогда…

— Как невежливо, — из голого черепа, под которым только лишь формировалась трубка гортани, прозвучал нечеловечески низкий голос.

Голова Ройделя постепенно формировалась заново из надломленных позвонков, а разбрызганная всюду кровь тянулась обратно, словно железная стружка к магниту.

— Хм? Я же точно убил тебя, как ты…

— Дама обратилась к тебе с такой искренней просьбой, а ты заставляешь её ждать? — продолжил мудрец, когда из кожи на его голове в разные стороны вылетели золотые пряди. — Видишь, Лиара? Ответы из него придется выбивать силой!

Его громадная фигура внезапно дернулась, как кукла на невидимых нитях, и поднялась во весь рост. Стол, преграждавший мудрецу путь, взмыл в сторону и с оглушительным грохотом разлетелся в щепки, столкнувшись о стену. Ройдель наклонился для смертоносного выпада, угрожающе замахнулся рукой, но…

Ройделя опередили.

Дверь позади Ульриха вдруг сорвалась с петель, а в проеме появилась женщина в доспехах, окутанная облаком пыли и осколков. Молниеносно обернувшись вокруг себя, при этом устремляясь вперёд, она обрушила на изящный стан юного аристократа меч в попытке разрубить его наполовину. Прозвучал противный скрежет.

— Чёрт! — выругалась Изольда, а затем попыталась произвести ещё одну атаку, но Ульрих моментально вонзил в её нагрудник мощный удар ногой.

Девушку нещадно потянуло назад: она вылетела в коридор, выломала своей спиной стену и оказалась выброшена в сад перед особняком.

— Ох, Изольда, — удивился мудрец, — всё-таки решила посетить нас? Опрометчиво, очень опрометчиво…

— Так это твоя подружка? — съязвил Обливион в ответ на слова противника. — Теперь ясно, почему эта дрянь мне мешала! Значит, всё это твоих рук дело…

— Во-первых, не подружка, а бывшая дочь, — спокойным тоном поправил короля Ройдель. — А во-вторых, я за её глупости отвечать не собираюсь! Сама кашу заварила — сама пусть и…

— Бывшая дочь? — переспросила Лиара, боязливо выкатившись из своего угла. — Что это значит?

— Ну, раньше я считал её своей дочерью, но она не справилась с этой ролью. Поэтому, — поправляя прическу, златогривый обратился к Ульриху, — можешь расправиться с ней, если хочешь. Я вмешиваться не стану — она знала, на что идёт.

Вылетев сквозь кирпичную стену, Изольда оказалась в неконтролируемом полёте. Ввиду скорости, с которой она была контратакована, девушка даже не сразу поняла, что именно с ней случилось, а когда осознание всё же наступило…

Она столкнулась с деревом. Именно так и прекратился её полёт — если бы не этот старый дуб, то Изольду бы протянуло по земле ещё десяток метров. Впрочем, тогда приземление было бы куда менее болезненным…

Кора вздыбилась под её спиной, а по древесине пошли многочисленные трещины — спустя пару мгновений ствол с глухим стоном начал крениться и…

— Проклятье!

Изольда мигом вскочила с колен и отпрыгнула в сторону, едва успевая уклониться от падающего дерева. Грохот сотряс воздух, поднял облако пыли и щепок. Несколько секунд она бесцельно наблюдала за танцем взмывших вверх сухих листьев, а затем суетливо подняла с земли свой меч.

— Его неуязвимость, — задумчиво шепнула Изольда. — Я смазала клинок антимагическим маслом, но всё равно не пробила его?..

Её появление здесь выглядело чистой воды безрассудством — и в глубине души Изольда знала, что так оно и есть. Но даже в этом импульсивном порыве нашлась капля расчёта: помимо нанесённого на меч масла, она заблаговременно окутала себя бронёй из сжатого воздуха. Если бы не эта мера, то один только удар Обливиона разорвал бы каждый орган в её брюшной полости.

Изольда в панике выбежала из-под крон деревьев к поместью. В стене второго этажа зияла огромная дыра, обнажающая тёмный коридор — именно оттуда за ней наблюдали холодные глаза родного отца.

Этот взгляд на мгновение парализовал её, вернул во времена, когда она была лишь «претендентом», отстаивающим своё право называться ребенком Ройделя. Но реальность грубо напомнила о себе: перед лицом промелькнула тень, и в следующий миг изящные пальцы Ульриха впились в её шею, сжимая горло с такой силой, что кожа под ними расползалась кровавыми трещинами.

Изо рта Изольды невольно потекли слюни, из глаз — слёзы. Почувствовав, как земля уходит из-под ног, девушка начала конвульсивно дергаться, её золотые волосы кружились при каждом судорожном движении головы, а руки оказались неспособны вызволить тело из адского захвата.

— Мерзкое отребье, — прошипел Обливион, — ты довольна? Проигнорировав все мои предупреждения, ты обрекла себя на смертный приговор… Этого ты добивалась?

Она не могла ответить на его вопрос. Более того, даже просто осмыслить сказанные ей слова было вне её сил. Ввиду пережатой сонной артерии, в сознании Изольды начали появляться провалы; постепенно девушка увядала, таяла в руке короля Обливиона.

— Раз уж тебе так не терпится отправиться к брату…

Одного резкого движения властной длани было бы достаточно, чтобы надломить её женственную шею — на запястье Ульриха вздулись вены, его предплечье неестественно разбухло, а пальцы вжались в горло жертвы до скрипа, но в самый последний момент…

Нечто еле уловимое ворвалось в его поле зрения, а затем последовала яркая вспышка, жестоко бьющая по сетчатке. Обливион ослабил хват, позволяя Изольде рухнуть на землю, и изумлённо попятился назад.

Разумеется, вспышка не ослепила короля: его органы чувств могли легко гасить избыточную стимуляцию. Он не испугался, не был дезориентирован и уж тем более не получил урон. Единственная причина, по которой он вообще отреагировал на световую бомбу, заключилась в личности того, кто мог произвести такую атаку.

Ройдель открыто бездействовал; боевой стиль Лиары выглядел иначе, а Изольда активно лишалась последних сил в смертельном захвате — все эти детали Обливион осмыслил за одно лишь мгновение вспышки. В его разуме очень быстро появилась фигура, склонная к таким фокусам, и именно она вызвала ошеломление…

Перед застывшим Ульрихом, будто ураганный шквал, пронёсся крупный мускулистый человек. В одно мгновение он подхватил бесчувственную Изольду на руки и немедленно отступил назад.

— Тони?.. — шепнул Обливион, глядя на удаляющуюся широкую спину.

— Робин, сейчас!

Взор Обливиона настигла новая вспышка, более яркая, а вместе с ней в свои объятия Ульриха захватило пламя. Окружающая его тонкий силуэт трава также вспыхнула, чернея и пуская клубы дыма.

В этот раз пазл сложился окончательно: Робин владел луком, а помимо этого был человеком изобретательным. Ранее в шахте он показывал самодельные стрелы, наконечником которых служили световые кристаллы, — из такой стрелы и состояла первая атака. Однако во время инцидента в шахте Робин, вероятно, хорошо прочувствовал мощь пиронидовых кристаллов, поэтому…

Ещё один ослепительно-белый удар, сопровождаемый грохотом, вывел Обливиона из размышлений. Король вдруг гневно ударил по горящей земле ногой, магией воздуха разрушив молекулы кислорода вокруг себя, — огонь сразу же погас, а черный дым разлетелся в стороны, будто отброшенный незримой рукой.

К тому моменту Тони уже вскочил в седло, перекинув бесчувственное тело Изольды через круп коня. Его толстые пальцы впились в поводья, заставляя скакуна рвануть с места так резко, что копыта вырвали клочья дерна. Восседающий на другом коне Робин испуганно округлил глаза, увидев, как Ульрих без усилий развеял пламя, а потому дрожащими руками принялся готовить следующий выстрел.

— Чёрт, его что, даже взрывом не взять?!

— Робин, бросай всё нахрен! Сматываемся отсюда!

Рыжеволосый судорожно закивал головой, едва не сбросив с лица очки, и со всей мощи потянулся назад, давая лошади соответствующую команду.

Их отступление, однако, удручающе быстро подошло к концу: дорога, ведущая к спуску с холма, вдруг оказалась преграждена огромной каменной стеной, вырвавшейся из-под земли.

— Твою ж! — выругался Тони, чуть было не врезавшись в глыбу. — Робин, чё делать?!

— Ах… Ну-у-у…

— Что вы творите?.. — позади, на пугающе близком расстоянии, прозвучал растерянный голос аристократа-самозванца.

Тони игнорировал Ульриха, продолжая вертеть головой в поисках обходного пути, однако Робин не выдержал: скалясь от ужаса, парень в очках медленно повернулся, трясущими руками сжимая поводья.

— Робин, — обратился к нему Обливион тихим, почти мягким голосом, в котором, однако, таилась неуверенность, — ты что, пытался меня… убить? Почему?

— Пожалуйста, — он взмолился в ответ, — отпусти Изольду… Она больше не представляет проблемы… Прошу, просто позволь ей жить дальше и…

— Почему, Робин? — повторил неподвижный юноша с широко раскрытыми голубыми глазами. — Я не понимаю… Никак не могу понять… Мы ведь были друзьями, разве нет? Ты ведь не из тех, кто может так бесчестно предать товарища, правда?

— Друзья? — искренне переспросил Робин. — Ну, я думал, что ты — Ульрих, но оказалось… Прошу! — он вдруг вспомнил о ситуации, в которой оказался. — Чего бы ты ни добивался — я не собираюсь встревать! Нас это вообще не касается… Просто позволь Изольде жить и обещаю… Нет, я клянусь, что ты её больше никогда не увидишь!

— Пожалуйста, — подхватил Тони, но уже с меньшим энтузиазмом, — давай разойдемся с миром! Меня бабушка дома ждёт… Робина тоже! Да даже Изольду…

Обливион замер с непривычно уязвимым выражением лица и через некоторое время медленно поднял руку… собираясь казнить Робина и Тони.

Обсидиановое сердце вновь сжалось так, как тогда, во время его встречи с Тифой, — король совершенно не хотел их убивать. Так или иначе, он был заложником своих принципов. Обливион не мог позволить себе проигнорировать предательство: что-то внутри никогда бы его за это не простило.

И всё же…

Направив могущественную руку на предателей, король бездействовал. Ни вспышки магии, ни искажения пространства, ни смертоносного выпада — лишь обычный, человеческий взгляд.

— Робин, Тони… — заговорил Обливион. — Простите меня. Я не могу закрыть глаза на то, как вы со мной обошлись…

Лишь после этих слов нависшая над холмом тишина наконец была прервана звуками чистой мощи… однако то был не король Обливион.

Пробоина в стене поместья вдруг увеличилась, словно сквозь неё вылетело огромное пушечное ядро. Кирпичи разбросало в разные стороны; послышался странный свист, который, казалось, разрезал саму атмосферу, а когда он прекратился…

На пути раскрытой ладони Обливиона оказалась хищная фигура в фиолетовом костюме. Его львиная грива не успела ещё повиснуть после такого рывка в пространстве, как Ройдель немедленно всадил в грудь Ульриха размашистый удар своим громадным кулаком.

Ульрих Ноутус, Улли, король Обливион, упырь из земель забвения… Кем бы ни был этот юноша, после атаки первого мудреца он превратился в удаляющуюся за горизонт точку.

— Вы не ранены?! — к Робину и Тони срочно подоспела Лиара.

— Нормально! — резко ответил здоровяк. — Помоги Изольде! Она вроде жива, но кажется, ей хреново…

— У Тони сломана челюсть, — добавил бледный Робин, едва не напрудивший себе в штаны секундами ранее. — Залечи его тоже… Господин мудрец! — продолжил он с более формальным тоном, спрыгнув с коня. — Спасибо вам! Если бы не вы…

— Хо-хо-хо, ну что же ты, мальчик? Благодари самого себя! — улыбнулся Ройдель. — Несмотря на вашу слабость, вы, ребята, действовали неплохо! Моя бывшая дочь бросилась на него с мечом без какой-либо внятной цели, ожидая чуда… А вы точно знали, зачем пришли! Удивили монстра, а затем вовремя ретировались, получив своё…

Тони и Робин переглянулись, проверяя способность друг друга осилить вес похвалы самого Ройделя, а затем синхронно кивнули.

— Лиара, — перевёл фокус внимания мудрец, — пригляди за ними, а я позабочусь об обещании, которое тебе дал… Я обязательно верну твою сестру. В каком бы то ни было виде.