— Ну что, теперь доведём дело до конца.

Я произнёс это твёрдо. Металл зажигалки холодил пальцы. Ладонь стала скользкой от пота, но хватка оставалась крепкой.

Пламя в полторы тысячи градусов должно было уничтожить эту тварь окончательно.

И тут —

БАХ!

Дверь едва не слетела с петель, и в помещение ворвался Чхон Сын Су.

От его обычной сдержанности не осталось и следа. Он резко обвёл взглядом комнату, словно сканируя её, и навёл на доппельгангера серебристый пистолет.

— Чон У, отойдите.

От холодного тона я машинально сделал шаг назад. Внутри, правда, всё протестовало. Сейчас был идеальный шанс добить копию.

Из её левого глаза продолжала стекать чёрная жидкость — густая, вязкая, как смола. Вид только сильнее убеждал меня: оставить эту тварь в живых нельзя.

Бах!

Я не успел ничего сказать. Из ствола пистолета Чхон Сын Су вырвалась синяя вспышка. Пуля ударила доппельгангера в грудь, и от места попадания мгновенно начали разрастаться кристаллы льда. Они расползались по телу, будто распускающийся цветок.

— Кх…

Тварь даже не успела нормально вскрикнуть. Её тело стремительно замерзало. Чхон Сын Су осторожно выстрелил ещё несколько раз. После каждой синей вспышки слой льда становился всё толще.

Через несколько секунд доппельгангер превратился в ледяную статую.

— Подождите.

Я поднял карманный «Инферно». Полторы тысячи градусов — хватит и на лёд, и на то, что внутри.

— Остановитесь.

Чхон Сын Су встал передо мной. Выражение лица было непреклонным.

— Почему? Сейчас же лучший момент избавиться от него окончательно.

— Объект уже подавлен. Дополнительные меры не требуются.

Я не понимал.

— Но разве не безопаснее уничтожить его полностью? Вдруг потом снова что-то случится…

— Политика Фонда — по возможности использовать страшилки, пригодные к применению.

Чхон Сын Су перевёл взгляд на замороженного доппельгангера. Кажется, он уже видел в нём не чудовище, а «ресурс».

— Эта сущность станет таким же элитным сотрудником, как вы. Если её аномальные свойства удастся контролировать, мы получим крайне ценный кадровый ресурс.

Теперь я понял.

Вот в чём заключалась фундаментальная разница между мной и Фондом. Для меня страшилка — источник ужаса, который нужно устранить. Для Фонда — ресурс, который следует использовать.

Для них этот доппельгангер был не просто страшилкой. Он был ещё одним мной. Опасным, но при контроле — существом с практически безграничным потенциалом.

Я невольно усмехнулся.

— Очень в духе Фонда.

Холодная деловая логика. Всё измеряется выгодой и потерями. Вот что такое Фонд.

Возможно, и такие сотрудники, как я, для них в конечном счёте всего лишь послушные «страшилки».

Вскоре прибыла группа ликвидации последствий. Люди в белых защитных костюмах засуетились вокруг. Развернули треноги и измерительное оборудование, подготовили специальный контейнер для транспортировки сущности.

Я вздохнул и посмотрел на смартфон.

[Страшилка «Нечто (The Thing)» успешно подавлена.]

[Вы быстрее всех распознали страшилку и нейтрализовали её.]

[Базовая награда: 300 000 талантов.]

+ 300 000D

[Дополнительная награда: 150 000 талантов.]

+ 150 000D

К концу рабочего дня офис постепенно стих.

Одна за другой гасли люминесцентные лампы. И Нарэ направилась к столу Пэк Чон У.

За десятки прожитых лет она встречала и провожала множество людей, но редко сердце начинало колотиться вот так — почти каждый раз. Словно в тот день, когда она впервые приняла человеческий облик.

Чон У был занят отчётом. В свете монитора его лицо выглядело уставшим.

После сегодняшних событий неудивительно. Даже для Нарэ, прожившей много лет, столкновение с доппельгангером оказалось неприятным опытом.

— Слушай…

Голос дрогнул. Ирония судьбы: кумихо, которая веками играла на человеческих чувствах, сама теперь не могла справиться с собственными.

— Я хотела кое-что сказать.

Чон У поднял голову. В его чёрных глазах отразилась Нарэ. За свою жизнь она видела тысячи лун, но в этот миг казалось, будто время остановилось.

— Поужинаем вместе?

Уши сразу обдало жаром. Она постаралась сделать вид, что ничего особенного не сказала, хотя сердце бешено стучало.

Она давно жила с человеческим сердцем, но такие чувства всё равно оставались непривычными.

— Ты платишь.

От его равнодушного ответа внутри всё оборвалось — и одновременно стало радостно.

Обычный разговор. Обычный совместный ужин. Та самая будничная жизнь, о которой она так долго мечтала.

Они пошли в ближайшую закусочную с кукпабом. Даже опрокидывая рюмку за рюмкой соджу, Нарэ то и дело смотрела на лицо Чон У.

Только когда они вышли и дошли до автобусной остановки, у неё наконец хватило смелости.

— Прости.

Чон У остановился под фонарём. Его профиль казался особенно красивым. Мимолётная красота короткой человеческой жизни — именно она за десятилетия привлекала Нарэ сильнее всего.

— За что?

— За то, что… повелась на доппельгангера. Что не поверила тебе…

Нарэ закусила губу. То ли от алкоголя, то ли от стыда лицо горело.

То, что её духовное зрение не распознало подделку, означало только одно: чувства к Чон У затуманили холодный рассудок.

— Ну, бывает. Увидев его лицо, я бы и сам повёлся.

На его безразличный ответ Нарэ надула губы. Самолюбие лисицы, прожившей несколько десятков лет, было уязвлено тем, что её обманула какая-то жалкая перевёртывающаяся тварь.

Но ещё больнее была отстранённость Чон У.

— А если бы я с ним… ну, сделала что-нибудь такое? Что бы ты тогда делал?

В груди кольнуло. Если бы доппельгангер в облике Чон У пришёл к ней, как бы она сама поступила? От одной мысли стало плохо.

— Решил бы, что ничего нельзя было сделать, и забыл.

Злость вспыхнула мгновенно.

— Это у тебя такой фетиш? Тебе нравится, когда у тебя отбирают девушку?

— Ты с ума сошла? Конечно нет.

— Тогда почему ты вообще не злишься? Девушка, с которой у тебя что-то намечается, чуть не потеряла девственность с другим мужиком.

Чон У посмотрел на неё с искренним недоумением — будто впервые слышал подобное.

Нарэ поспешно добавила:

— Мы же даже целовались.

— Ну да.

— Тогда если не встречаемся, то хотя бы что-то между нами есть, разве нет?

Ответ читался у него на лице. Нарэ тяжело вздохнула. Неужели человеческие чувства всегда настолько сложные и болезненные?

— То есть нет? Это я одна себе всё придумала? Кем ты меня вообще считаешь?

— Коллегой… вроде бы?

В груди словно что-то разорвалось. Ни десятки лет опыта, ни привычная холодность сейчас не помогали.

— Кто вообще целуется с коллегами?

Чон У не нашёлся, что ответить.

— Я же ещё тогда, с Улыбающимся злым богом, сказала, что ты мне нравишься. Ты хотя бы ответ можешь дать?

В уголках глаз Нарэ собрались слёзы. Чон У, увидев это, тихо вздохнул.

— Просто мне кажется, сейчас не та ситуация, чтобы кого-то любить.

Его голос стал тяжёлым.

— Допустим, мы начнём встречаться. А потом я вдруг погибну во время расследования. Как ты одна переживёшь эту потерю и боль?

Тёплый свет фонаря падал на его лицо.

И в этот момент Нарэ поняла: он боится не смерти. Он боится боли, которая останется у того, кого он бросит после себя.

— И наоборот то же самое. Поэтому я стараюсь ни с кем слишком глубоко не сближаться. Если человек исчезнет, мне будет не так больно.

От этих слов сердце Нарэ сжалось. За десятки лет она пережила множество расставаний — и именно поэтому сейчас хорошо понимала его.

— А если потом этот человек всё равно умрёт? Будешь жалеть о связи, которую даже не позволил себе создать? По-моему, это ещё больнее.

Повисла тишина. Под фонарём вытянулись их длинные тени.

— Если честно… мне до сих пор больно.

— Что именно?

— То, что люди рядом со мной уходят. Мне до сих пор страшно. И больно.

Нарэ подумала:

«Дурак».

Время ёкаев и время людей течёт по-разному. Она видела, как увядают бесчисленные связи. Когда-то люди были для неё всего лишь добычей, но после встречи с Чон У всё изменилось. Она поняла, насколько прекрасной может быть жизнь, длящаяся одно мгновение.

И сейчас И Нарэ хотела поставить на это мгновение всё, что у неё было.

Пусть счастье продлится недолго.

Всё равно вечного не существует. Она, прожившая десятки лет, знала это лучше многих.

Если расставание неизбежно, это не делает любовь менее ценной. Напротив, именно конечность заставляет её сиять ярче — как цветы сакуры, которые прекрасны потому, что цветут недолго.

Отказываться даже от шанса любить — всё равно что уже умереть.

Подъехал автобус. Красные стоп-сигналы вспыхнули в темноте. Чон У с кривой улыбкой махнул рукой.

— Мне пора. Ты тоже осторожнее по дороге домой.

Он уже собирался войти в автобус, когда Нарэ инстинктивно схватила его за руку, потянула к себе, взяла за подбородок и прижалась губами к его губам.

Это был их второй поцелуй — сладкий и почему-то немного горький.

Когда она отстранилась, по щеке скатилась слеза. Чон У смотрел на неё совершенно ошеломлённо.

Провожая взглядом автобус, Нарэ тихо пробормотала:

— Я буду ждать сколько понадобится. Дурак.

Перевод by Ragnar Team

Страница на ранобелибе: https://ranobelib.me/ru/team/70554--ragnar-team

Страница бусти: https://boosty.to/ragnarteam