У меня от удивления рот открылся.

Им Сонми подарила мне новейший ноутбук «Самджон».

Ноутбук тех лет проще было оставить дома, чем таскать с собой. Зато он считался признаком достатка.

[Ого, теперь можно будет искать в интернете всё, что мне нужно.]

Я низко поклонился Им Сонми, сложив руки на животе.

— Сонми, после такого щедрого подарка мой совсем скромным покажется.

Ким Миён достала что-то ещё.

— Ничего особенного. Подарочные сертификаты, чтобы Сонгук купил себе все книги, какие захочет.

[Ничего себе «ничего особенного».]

Я поспешил взять сертификаты у Ким Миён. Да их тут на целый миллион вон!

— Миён, такими подарками ребёнка избалуете. Сонгук, отдай маме.

— Не хочу. Я книжки куплю.

Я ясно дал понять, чего хочу.

— Пусть распоряжается сам. Мне и самой интересно, как Сонгук потратит эти деньги.

Я низко поклонился и Ким Миён.

Хозяин ресторана «Поссам у дяди Вона» подарил мне игрушечную машинку, няня приготовила футболку. Когда я всё это получил, мне стало особенно любопытно, что же подарят родные.

Я посмотрел на Мингука.

[Чон Мингук, ты же тоже зарабатываешь. Купил подарок старшему брату? Не вздумай отмазаться тем, что маленький.]

Мингук немного поёрзал, достал что-то из кармана и крепко зажал у меня в ладони.

— Бла-а-тик, с днём лождения!

Я разжал ладонь и посмотрел на его подарок.

Это была любимая машинка Мингука.

— Мингук, ты правда мне её отдаёшь?

— Да! Бла-а-тик, подалок.

— Но ведь это твоя любимая машинка.

— Бла-а-тика я больше люблю.

[Ну вот. Подарок копеечный, а меня опять до слёз проняло…]

Мингук обнял меня и довольно захихикал.

Я тоже крепко его обнял.

— И мне теперь хочется поскорее выйти замуж и родить таких деток, как Сонгук и Мингук.

[Такого, как Мингук, ещё можно родить. А вот второго такого, как я, вряд ли, Сонми.]

— Сонми, так выходите поскорее за того, с кем сейчас встречаетесь.

Им Сонми порвала с председателем Чон Чэхёном и теперь встречалась с биржевиком из Гонконга.

— А у мамы с папой подарка нет?

Вот и мне было любопытно.

Я знал каждый их шаг и прекрасно понимал, что у мамы с папой просто не было времени сходить за подарком.

[Неужели решили обойтись без него? Положить мне деньги на счёт и всё такое уже не прокатит, мама, папа.]

Папа смущённо почесал голову. Он всегда так делал, когда ему было неловко, и я сам не заметил, как начал за ним повторять.

Вот почему, наверное, и говорят, что родные похожи друг на друга.

— Вообще-то мы хотели сперва спросить у Сонгука и купить то, что он скажет. Наверняка ему чего-нибудь хочется.

Я крепко задумался.

На счету у меня лежало добрых пятьсот миллионов вон, заработанных на съёмках в рекламе.

А сегодня двенадцатое сентября 1997 года.

До валютного кризиса в Южной Корее оставалось два месяца.

— Сонгук, мама тоже так думает. Если тебе чего-нибудь хочется, скажи.

Я потёр подбородок. Подумав хорошенько, с улыбкой посмотрел сперва на папу, потом на маму.

— Мама, папа.

— Давайте съездим куда-нибудь вместе.

— В путешествие, Сонгук?

Скоро начнётся валютный кризис.

По моим расчётам, маме и папе серьёзная опасность не грозила.

Конечно, вона упадёт, так что можно было бы купить доллары и заработать. Но наша страна довольно скоро выйдет из кризиса.

К тому же я теперь слишком хорошо знал маму с папой.

Они родились в страшной бедности и любили Южную Корею как никто другой. Да и как им было её не любить? Вдали от неё они ничего не смогли бы сделать.

Когда грянет валютный кризис, мама с папой наверняка отдадут в общенациональный сбор золота даже колечко, которое Мингуку подарили на первый день рождения.

Если мы не съездим сейчас, то следующего случая отправиться куда-нибудь с мамой, папой и Мингуком, может, придётся ждать очень долго.

Мама с папой растерянно переглянулись.

— А куда вы ездили в свадебное путешествие?

— Мы, вообще-то… никуда.

Папа смущённо почесал голову.

Я вслед за ним тоже почесал голову.

Мингук, стоявший рядом, тут же сделал то же самое.

— Как, вы вообще не ездили в свадебное путешествие?

Им Сонми тоже удивилась.

— Даже на Чеджудо не были? Сейчас туда даже школьников на экскурсии возят.

Хозяин ресторана «Поссам у дяди Вона» тоже спросил с удивлением.

— Вы же знаете, мы из приюта. Денег не было, вот и не поехали.

Я про себя невольно вздохнул.

Как же жилось моим маме с папой?

В прошлой жизни я родился наследником «Самджон Электроникс», а в этой, хоть и появился на свет в бедной семье, добивался всего сам. И всё равно по-настоящему их понять я не мог.

В комнате притихли. Тогда заговорила мама.

— Не переживайте. Благодаря Сонгуку мы вон даже чачжанмён едим в лучшем отеле Южной Кореи. У нас теперь и жильё есть, и работа. Никто из нашего приюта не устроился лучше нас.

[Ну вот. Чем больше говорит, тем сильнее за неё сердце щемит.]

— Сонгук ведь сам этого хочет. Директор Ким, у меня есть знакомый в авиакомпании, я вас сведу. Подберите, пожалуйста, что-нибудь для всей семьи Сонгука.

— Так вы оба и за границей ни разу не были?

— Миён, мы вообще никогда не летали.

Мама смущённо улыбнулась.

— А тебе куда хочется, Сонгук?

[Не знаю даже… Я везде побывал. Учился в Америке и Японии. Объездил все страны, где у группы «Самджон» есть филиалы…]

— Миён, давайте мы на Чеджудо съездим.

Мама взяла меня за руку.

[Мама, и всего-то Чеджудо?]

Лет через десять Чеджудо прославится своими тропами Олле, а пока это был курорт, давно вышедший из моды.

— Мы ведь и на школьной экскурсии не побывали. Моя школа ездила на Чеджудо, и я тогда ужасно завидовала одноклассникам. Хочу теперь воспользоваться случаем. А ты как, милый?

— Я только рад, если всей семьёй поедем.

Папа тоже кивнул.

[Верно. В первый раз тяжело высидеть в самолёте больше десяти часов. Начнём потихоньку с Чеджудо. Мама, папа, я заработаю много денег и свожу вас за границу первым классом.]

Я крепко обнял маму с папой.

— И Мингуги тоже.

Мингук тоже втиснулся между нами.

[Ну да, ты ведь тоже семья.]

Я обнял и Мингука.

Мы погрузили несколько небольших сумок в багажник папиной подержанной машины.

В чемодан, купленный перед поездкой в Америку, я положил несколько книг по экономике, чтобы почитать на отдыхе. А Мингук уложил целых двух роботов, которые умели превращаться в три разные игрушки и соединяться с другими.

Я первым подсадил Мингука на заднее сиденье.

— Бла-а-тик, пасибо.

[Думаешь, одним «спасибо» отделаешься?]

— Бла-а-тик, любью тебя.

Мингук в последнее время вовсю пускал в ход реплики, выученные для нового сериала. Сам ничего толком не придумывал, зато запоминал неплохо.

— Сонгук, и ты садись.

— Сажусь, пап.

Я забрался в машину и сам аккуратно пристегнулся.

Папа с мамой тоже сели.

— Ну что, поехали!

Мы с Мингуком похлопали папе.

[Ох, и тяжело же жить на свете. Тяжело.]

Самым трудным в этой жизни для меня было вести себя как ребёнок.

Стоило не откликнуться на мамины или папины слова, как тут же начиналось «Сонгук, ты не в настроении? Тебе нехорошо?». Я понял, что оправдываться потом ещё хлопотнее, и с тех пор старался изображать хоть какую-то реакцию.

Я изобразил восторг и задремал по дороге в аэропорт.

— Сонгук, Мингук, приехали.

Мама легонько трясла нас, чтобы разбудить.

Я широко зевнул, вскочил и собрал свои вещи.

Мингук всё ещё хныкал.

— Мингук, пора вставать.

— Мама, Мингуги спать хочет.

— Мингук, иди к папе.

Папа подхватил сонного Мингука на руки.

Мингук положил подбородок ему на плечо и опять уснул.

Я посмотрел на них и почему-то позавидовал Мингуку.

Будь я младшим, тоже мог бы вот так покапризничать, да?

Но у мамы обе руки были заняты сумками, а папа держал Мингука и свободной рукой вёз большой чемодан.

Я был старшим братом, мне уже семь, и с этим я вполне мог справиться сам.

— Сонгук, давай мама повезёт твой чемодан.

— Мама, я сам.

Я молча покатил чемодан дальше.

[Наверное, так и взрослеют, понемногу.]

Мингук приплюснул лицо к иллюминатору и то и дело восторженно вскрикивал.

Я тихонько потянул его за загривок.

[Чон Мингук, позорище. Ты всем собрался показать, что впервые в самолёте?]

— Бла-а-тик! Бла-а-тик! Смотли! Облака, облака!

— Всё уже видел.

— Бла-а-тик! Ух ты! Ух ты!

Я махнул на Мингука рукой и развернул газету, которую давали в самолёте. Разумеется, деловую.

На дворе уже стоял конец сентября.

Приближался день, когда Южная Корея обратится за экстренной помощью к МВФ.

Кризис уже начался.

В начале года обанкротилась сталелитейная компания «Хансон». За ней обанкротилась её дочерняя строительная компания, а производитель алкоголя, известный соджу с жабой на этикетке, перешёл под управление суда.

Крах отечественных компаний ясно показал, насколько слаба экономика страны. В то же время всё заметнее становился кризис в Юго-Восточной Азии.

За тайским батом обвалилась индонезийская рупия.

Наши банки занимали деньги за рубежом и выдавали их в кредит внутри страны. При такой системе обвал в Юго-Восточной Азии неизбежно должен был ударить и по нам.

Но люди пока ничего не знали.

Даже когда обанкротились компании, которые считались надёжными, люди продолжали верить в Южную Корею, в этого «азиатского дракона», который до тех пор развивался, ни разу не отступив назад.

Папа покосился на меня.

— Сонгук, что ты там так внимательно читаешь?

— Но-овости.

Папа тихонько окликнул меня.

— Тяжело тебе быть старшим братом?

[Тому, кто в любом деле идёт первым, всегда тяжелее всех. Я первым родился, вот мне и труднее.]

Я невозмутимо перевернул страницу.

Папа сочувственно посмотрел на меня и пригладил мне волосы.

[Пап, мне эту причёску в Чхондамдоне специально к поездке сделали. Поаккуратнее.]

— Сонгук, если тебе тяжело, так и скажи. Не обязательно всё время быть старшим. Ты и сам ещё ребёнок.

Папа по-прежнему говорил мягко.

[Что мне делать с этим несмышлёным папой? Если я в свои семь лет начну капризничать и устраивать истерики, как Мингук, что тогда будет с нашей семьёй?!]

Я успокоился и показал папе на статью в углу страницы.

— Пап, вот.

— Ты хочешь, чтобы я прочитал?

Папа тихо прочитал статью, которую я ему протянул.

— «Куда исчез серийный убийца из Хвасона? Уже десять лет не могут поймать серийного убийцу, который…»

До этого места он дочитал, а потом попытался забрать у меня газету.

— Сонгук, такое тебе читать не надо.

— Пап, я не об этом. Хвасон!

— А что Хвасон?

— Хочу там земли купить.

— Что-о?

Папа посмотрел на меня так, словно у него слов не нашлось.