Я не гений.

В семь утра я открыл глаза.

Мне приснился кошмар: вдруг я перестал понимать английскую речь, которую до этого разбирал без труда, и сам не смог выдавить ни слова. Спина была мокрая от пота.

Я вскочил. Хотелось пить.

Я засеменил на кухню и открыл холодильник.

Мама, готовившая завтрак, удивлённо обернулась.

— Сонгук, ты что ищешь?

— Води-ички.

— Холодную пить вредно.

Мама взяла воду комнатной температуры, налила в мою чашку с диснеевскими героями и подала мне.

Я схватил чашку обеими руками и жадно выпил воду большими глотками.

— Ой, Сонгук, ты заболел?

Мама потрогала насквозь пропотевшую одежду, перепугалась и стала щупать мне лоб, шею, руки и ноги. Но жара не было.

[Мам, я не болею. Просто кошмар приснился.]

Мне хотелось это сказать, но я промолчал.

Как тут объяснишь, что известие о том, что я не гений, так меня потрясло, что мне уже кошмары снятся!

Я с кислым видом переоделся и включил телевизор.

Утренние экономические новости пропускать было нельзя.

Это был мой единственный способ узнать, что творится в мире.

В новостях говорили об экономическом подъёме и появлении поколения X.

[Ц-ц-ц. Скоро грянет кризис МВФ. Им бы знать, что у обвала мягкой посадки не бывает.]

Следом показали сводку с биржи.

Пока рынок рос. Акции «Самджона» тоже держались неплохо.

Досмотрев экономические новости, я раскрыл книгу и с аппетитом принялся жевать банан, который дала мама.

В этой жизни мне достался самый обыкновенный IQ, всего сто двадцать один балл. Чтобы выбраться из этой заурядности, остаётся только работать!

Начать с самых азов и освоить их как следует!

Мама уже подошла и обеспокоенно смотрела на меня.

— Сонгук, может, сегодня не пойдёшь в садик, раз тебе нездоровится?

[Надо выучить хоть на слово больше. В садике же разговорный английский бесплатно. Если языком не пользоваться, забудешь его, мам.]

Такая машина во всей Южной Корее была одна.

На парковку детского сада «Самджон» въехал автомобиль, для которого пуленепробиваемые стёкла были само собой разумеющимся, а защита по всем прочим статьям — не хуже президентской.

Едва машина остановилась у детского сада, поджидавшая её заведующая поспешила открыть заднюю дверцу. Железная леди неспешно вышла, словно так бывало каждый день.

С другой стороны, держась за руку воспитательницы, вышла Чон Миджин в форме детского сада и с сумкой дорогой марки.

Железная леди была одета в чёрное, с пёстрым платком и сумочкой, которую не всякий может себе позволить. Довершали образ головокружительные шпильки.

Заведующая встретила железную леди с сияющей улыбкой.

— Для нас честь, что вы изволили к нам пожаловать.

Железная леди не была королевой эпохи Чосон, но к ней обращались с почтением, какое подобало разве что королю или королеве.

Может, всё, на чём стояло имя «Самджон», и в самом деле было частью их империи.

— Я хотела сама посмотреть, как занимается моя дочь.

— Да, нас предупредили. Мы всё устроим, чтобы вам было удобно наблюдать.

Железная леди вошла в детский сад следом за заведующей.

Группа А занималась в отдельном корпусе, вдали от групп, куда ходили дети рядовых сотрудников «Самджона».

У этих детей была своя площадка со своими горками и качелями.

На самом деле железная леди приехала сюда лично, чтобы понаблюдать за Сонгуком.

Цок. Цок. Цок.

Каблуки железной леди звонко стучали по коридору. За стеклом показался Сонгук.

Хорошенький, раз уж снимается в рекламе «Самджон Электроникс». Но чтобы вдобавок ещё и гений?

Заведующая придвинулась к железной леди и тихо прошептала.

— Скоро начнётся английский. Подойдёт воспитательница Ли Чиын и ответит на все ваши вопросы, госпожа.

Лёгкий кивок.

Железная леди даже рта не раскрыла.

Вскоре Томас вошёл в группу, а воспитательница Ли Чиын тихо выскользнула через заднюю дверь.

Ли Чиын поспешила поздороваться и встала на шаг позади железной леди.

— Мне сказали… вы хотели узнать, как Чон Сонгук справляется на занятиях и ладит с другими детьми.

— Я беспокоюсь за Миджин. Хочу понять, стоит ли ей с ним дружить.

— Поначалу ему было трудно найти общий язык с ребятами, ведь он из другой среды. Теперь Сонгук свободно говорит по-английски и даже на втором иностранном, французском, и общается с детьми без всякого стеснения.

— А что говорят о его уровне английского и второго языка?

— Томас, преподаватель английского, говорит, что Сонгук без малейших затруднений поддерживает с ним обычный разговор и свободно читает в оригинале. Но больше всего его удивляет отношение Сонгука к учёбе. Словарный запас у него уже как у взрослого, а он всё равно не перестаёт работать. С французским то же самое.

Французский железная леди успела оценить сама.

— Какое занятие следующее?

— Урок фортепиано. С начала осеннего семестра была небольшая пауза по личным обстоятельствам преподавателя.

— Значит, у Сонгука будет первый урок.

Железная леди скрестила руки на груди и стала смотреть на Сонгука.

Даже в бедной семье мог случайно родиться гений.

Но искусство было привилегией, недоступной детям из бедных семей.

Томас протянул мне английское издание «Над пропастью во ржи».

— Сонгук, ты ведь просил эту книгу почитать?

Несколько дней назад я сказал Томасу, что услышал о ней по телевизору и хотел бы прочесть. У него как раз был экземпляр, и он охотно пообещал мне его одолжить.

— Осилишь?

Томас спросил с лёгким беспокойством.

[Осилю ли я её? Лучше спросил бы, как сильно я её люблю.]

В прошлой жизни я читал и перечитывал эту книгу не меньше нескольких десятков раз.

Сначала прочёл в переводе, потом в английском оригинале.

Однажды я даже нарочно съездил в Нью-Йорк посреди зимы, чтобы увидеть Центральный парк таким, как в книге.

И куда же в самом деле улетали все те утки?

В подростковые годы именно эта книга помогала мне выдерживать нагрузку в учёбе.

Пожалуй, от главного героя, Холдена Колфилда, меня отличали разве что оценки.

Холден Колфилд был двоечником, а я и в прошлой жизни учился блестяще и ни разу не уступил никому первого места.

Я с радостью взял книгу и лукаво улыбнулся Томасу.

— Сэнкью, Томас!

Томас ответил на мою сногсшибательную улыбку такой же широкой и, похоже, тут же позабыл, что сомневался, осилю ли я книгу.

— Сонгук, если что-нибудь непонятно, всегда спрашивай.

— Конечно!

Я кивнул и сел на своё место. Мне до безумия хотелось поскорее начать читать.

Я как раз перевернул первую страницу «Над пропастью во ржи».

Ли Чиын вошла и привела с собой молодого мужчину.

Я узнал его с первого взгляда.

Это был пианист Чо Сонвон, мой бывший учитель фортепиано.

Всемирно известный пианист, первый кореец, победивший на Конкурсе Шопена.

[Учитель, давно не виделись!]

Чо Сонвон долго смотрел на меня в упор, потом медленно заговорил.

— Привет.

Чо Сонвон поздоровался со мной вполголоса.

[Это он со мной сейчас поздоровался?]

Я опешил и застыл.

За пять лет этой жизни мы ни разу не встречались.

— Значит, ты Сонгук.

[Откуда он меня знает?]

— Я видел тебя по телевизору. Я тоже твой поклонник.

Сердце, сжавшееся было от испуга, наконец разжалось.

В последнее время я только и делал, что учился, и то и дело забывал, что когда-то был довольно известной детской моделью.

Чо Сонвон сел за фортепиано в классе, сыграл нам одну из баллад Шопена и обернулся к нам.

— Кто слышал эту музыку?

Все пятеро детей, кроме меня, вскинули руки.

Разумеется, я и сам прекрасно знал эту музыку.

Первая баллада Шопена для фортепиано, соль минор. Одна из тех пьес, которые я и сам любил играть.

Но я крепко сжал губы и виду не подал.

Я знал, что железная леди наблюдает за мной через окно.

Наблюдать за занятием у неё была лишь одна причина.

Ей хотелось понять, стоит ли видеть во мне угрозу.

Я только слушал музыку, невинно хлопая глазами.

— Сонгук, впервые её слышишь?

Я ответил уверенно, без тени смущения.

Не знать чего-то не преступление. В пять лет не знать Шопена совсем не стыдно.

Кан Чусон, обычно тихий на других занятиях, тут же принялся важничать.

— Сонгук, у вас дома классику не слушают?

[Мои мама с папой любят группу «Со Тхэджи и ребята» и N.EX.T. Вот уж не знаю, слыхали ли вы о них. Да будет вам известно, K-pop ещё потрясёт весь мир. А о классике я молчу, чтобы не ставить вас в неловкое положение.]

— Раз кто-то ещё не знает эту пьесу, я сначала расскажу о ней, а потом каждый из вас попробует сыграть по фразе.

Я размял под столом пальцы до хруста.

Мысль о том, что я наконец снова сяду за фортепиано, волновала меня. Но мне предстояло сыграть так, будто я впервые в жизни вижу клавиши.

[Думал, завяжу с детскими съёмками и больше не придётся играть роль…]

Вся моя нынешняя жизнь была сплошной игрой.

Разминая пальцы, я слушал, как Чо Сонвон рассказывал нам о Шопене.

Дети по очереди выходили к инструменту и занимались с Чо Сонвоном.

Моя очередь была сразу после Чон Миджин.

Чон Миджин играла неуверенно и вовсю колотила по клавишам.

Что раньше, что сейчас, сколько в Чон Миджин ни вкладывай, отдача неизменно оставляла желать лучшего.

Наверняка ведь она и так берёт частные уроки у самого Чо Сонвона. И это всё, чему она научилась?

— Теперь очередь Сонгука.

Чо Сонвон подхватил меня под мышки и усадил на стул перед фортепиано.

Перед глазами выстроились чёрные и белые клавиши.

[Как же я хотел снова сыграть…]

Я долго смотрел на фортепиано. Потом растопырил маленькие пухлые пальцы и положил руки на клавиши.

Чо Сонвон мягко заговорил.

— Сонгук, ты ведь сказал, что впервые играешь на фортепиано?

— Ага-а! В первый раз.

— Вот нота до. Сыграешь правой рукой гамму, как я?

Чо Сонвон сыграл гамму правой рукой.

Я тут же сыграл ту же гамму правой, как он показал.

Глаза Чо Сонвона заблестели.

— Первый раз… А получается-то как здорово.

Потом мы отдельно потренировали левую руку.

Маленькая ладонь не давала свободно дотянуться до всех клавиш, но левой я тоже сыграл гамму без особых проблем.

— Для первого раза поразительно хорошо.

Чо Сонвон снова меня похвалил.

Он сдерживал чувства, но было видно, до чего он удивлён.

— Хе-хе.

Я лучезарно улыбнулся.

Если не знаешь, как себя повести, лучше всего просто улыбнуться.

Наверное, глядя на меня, железная леди тоже немного успокоилась.

Хоть во всём остальном и безупречен, а всё же из бедной семьи, где к искусству не приучен.

Именно в этом железная леди и хотела убедиться.

Лицо железной леди озарила мягкая улыбка.

Всё оказалось ровно так, как она и ожидала.

Мальчик рос в бедности. С первого взгляда было видно, что за фортепиано он сел впервые. Повторяет за учителем хорошо, но лишь потому, что легко учится.

К тому же он впервые услышал Шопена. Отчего-то железной леди стало спокойнее.

И тут она поняла, какую нелепицу себе вообразила.

«Чего я только себе не напридумывала о каком-то пятилетнем мальчишке».

Она даже невольно усмехнулась.

Видя, какую безоговорочную поддержку Сонгуку оказывал председатель Чон Чэхён, железная леди усмотрела в мальчике угрозу для Тхэгука и его права стать наследником.

Тхэгук во многом не оправдал ожиданий и давно уже лишился расположения председателя Чон Чэхёна.

Железная леди просила ещё немного подождать, ведь Тхэгук пока подросток. Но и она, и Чон Чэхён знали, что настоящий талант виден с малых лет.

С тех пор как ей довелось увидеть, на что способен Сонгук, она не находила себе покоя.

Уж не потому ли председатель Чон Чэхён приглядывается к Сонгуку, что видит в нём будущего главу группы «Самджон», своего преемника?

Но пока мальчик не представлял серьёзной угрозы.

Просто умный ребёнок, родившийся в бедной семье.

Дверь класса тихо отъехала в сторону, и вышел Чо Сонвон.

Железная леди непринуждённо взглянула на него.

— Спасибо, что нашли время среди концертов. Как прошло сегодняшнее занятие?

— Миджин, по-моему, очень хорошо усваивает материал.

— Я всё равно хочу, чтобы она занималась искусством. Что думаете о фортепиано?

— Даже не знаю.

Чо Сонвон неопределённо улыбнулся.

Будучи всемирно известным пианистом, он не собирался сыпать пустыми похвалами даже перед супругой главы «Самджона».

— А есть в этой группе одарённые дети? Намекните хоть, будет что обсудить с другими мамами.

— Все уже брали уроки и кое-что умеют… Но, по-моему, настоящий талант есть у Сонгука. Он напомнил мне самого себя, когда я только начал играть.

Улыбка уже исчезла с лица железной леди.