Железная леди едва заметно приподняла уголки губ. Усмешку почти невозможно было уловить.

— Мама Сонгука, вы такая откровенная.

Иными словами, она назвала маму невоспитанной.

В семье «Самджон» прямоту никогда не считали достоинством.

[Я в своё время, наверное, вёл себя так же. Исподтишка потешался над бедными и смотрел на них свысока…]

— Кстати, мама Сонгука, какой университет вы окончили?

— Я только школу окончила. Женскую коммерческую в Сочхоне.

— Пф-ф.

Несколько мам с трудом сдержали смешок.

Железная леди опустила глаза и невозмутимо отпила кофе, словно узнала всё, что хотела. Похоже, это и был сигнал.

Первой подала голос невестка генерального прокурора, из боковой ветви семьи «Самджон». Она же мать Кан Чусона.

— Её сын, конечно, спас жизнь моему двоюродному брату, но по-моему, этой семье всё равно оказали слишком много чести.

[Ты это сейчас по-французски сказала?]

Начали они с французского.

Мама ничего не понимала и с улыбкой переводила взгляд с одной женщины на другую.

Бывшая певица тоже вставила слово. Разумеется, по-французски.

— Она совсем нам не ровня. Какая ещё коммерческая школа?

[Тётенька, ты поставила не тот артикль перед «коммерческой школой»!]

Похоже, певица наскоро выучила французский, чтобы её приняли в этом обществе. Ошибку заметили разве что мы с железной леди.

Женщины продолжали трещать по-французски.

Дети были ещё слишком малы, чтобы помимо английского знать второй иностранный. Разговор по-французски становился всё откровеннее.

— Думаю, надо сказать детям, чтобы они с ним не играли. Останется без друзей и сам уйдёт.

— Я слышала, Миджин от Сонгука ни на шаг не отходит. Вот что меня беспокоит.

— В следующем году Миджин уезжает в Америку. Посмотрим, продержится ли он до конца этого года.

Железная леди ответила на беглом французском.

Мама и Ким Миён понимали, что их нарочно исключили из разговора. Но о чём те говорят, они не знали, и потому молчали.

Да и что могли сделать здесь две женщины без денег и связей?

Выходит, мне опять придётся вмешаться?

Только вот раскрывать, что я и по-французски говорю, мне совсем некстати…

Миджин протянула мне самый большой кусок торта.

— Ага, спасибо.

Хорошо хоть в следующем году она уезжает в Америку.

За спиной снова защебетали по-французски.

— Бедняжка совсем не понимает, куда попал. Явился сюда, притащил какие-то цветочки, и всё.

— Чего ждать от такой семьи? Мама с папой зарабатывают тем, что выставляют ребёнка напоказ. Всё с ними ясно.

После этих слов невестки генерального прокурора я дошёл до предела.

Терпеть дальше я не мог.

Я со стуком положил вилку.

За спиной тут же забормотала мать Ли Сэхи.

— Его и правда ничему не учили. Даже десертной вилкой пользоваться не умеет.

Я выбрал себе две мишени. Мать Ли Сэхи и мать Кан Чусона.

Я отодвинул стул, спокойно встал и посмотрел на них.

— Господи, он хоть понимает, на чьём дне рождения так себя ведёт?

— А его мать ничего не понимает, знай улыбается.

— Тётеньки, послушайте.

Я перебил их по-французски.

Конечно, произношение у меня ещё было неловкое, как у пятилетнего, но, похоже, все поняли, что я сказал.

— Услышал где-нибудь одно словечко, вот и повторяет.

Это сказала мать Кан Чусона.

[Сейчас я вам покажу, сколько слов я знаю!]

Я глубоко вдохнул и заговорил по-французски.

— Тётенька, вы, кажется, только что оскорбили моих родителей. Они родились в бедных семьях и не смогли как следует выучиться. Но я унаследовал от них и лицо, с которым меня берут на телевидение, и способности, с которыми я сам выучил французский, хотя ваши дети на нём не говорят.

Я перевёл дух.

Женщины растерянно переглянулись.

— Так что запомните, пожалуйста. Мои родители, от которых мне достались эти таланты, куда достойнее вас, у которых из достоинств одни деньги.

Я выпалил эту длинную фразу, и все разом замолчали.

Как следует меня поняла, пожалуй, только железная леди.

Остальные уловили общий смысл. Одна лишь мать Ли Сэхи, бывшая певица, бегала глазами по сторонам, пытаясь понять по чужим лицам, что случилось.

Железная леди тихо встала. Обычно по её лицу и так трудно было что-то прочесть, а сейчас оно застыло ещё сильнее.

Она впилась в меня взглядом и по-французски спросила:

— Сонгук, где ты учил французский?

— Смотрел уроки французского по телевизору.

— Ты ни одного артикля не перепутал. Брал ещё уроки?

— Я много книг прочитал.

Я отвечал железной леди без запинки.

Она сама изучала французский в университете. Вот почему эти женщины сплетничали на французском. И тем, что я ни одного артикля не путаю, я тоже обязан ей. С ранних лет она заставляла меня учить французский и спуску не давала.

Все, в том числе мама, изумлённо на меня смотрели.

Железная леди поднялась с места и с застывшим лицом сказала мне по-французски:

— Спасибо, что пришёл на день рождения. Поиграй ещё с Миджин, ладно?

— Тётенька, подождите.

Я окликнул её.

Она посмотрела на меня, сжав тонкие губы в ниточку.

— Извинитесь перед моей мамой, пожалуйста.

— Зачем извиняться за слова, которых она даже не поняла?

— Вам не стыдно всем скопом травить одного человека? Не думаю, что Миджин понравится узнать, как ведёт себя её мама.

Железная леди тихонько выдохнула и посмотрела на маму.

— У вас очень смышлёный сын. Простите, что я по привычке сама того не заметила, как перешла на французский. Хорошего вам вечера.

— Что вы, это у меня столько пробелов. Спасибо, что вообще пригласили.

У мамы отлегло от сердца, это было видно по её лицу.

Вслед за железной леди извинились и остальные мамы.

Я вернулся на место рядом с Чон Миджин.

Она подпёрла подбородок обеими руками и смотрела на меня в полном восторге.

[Сестрица, ты меня смущаешь.]

Ей всё было нипочём. Она смотрела только на меня.

— Сонгук, ты ещё и по-французски говоришь?

— Немножко.

— Сонгук — гений!

[С IQ сто двадцать один? Какой там гений. Забери свои слова обратно.]

Я снова взял вилку и принялся за торт.

Что ни говори, торт был очень вкусный.

— Сонгук в совершенстве говорит и по-английски, и по-французски?

Председатель Чон Чэхён удивлённо посмотрел на секретаря Яна.

— Да, господин председатель. Мы все удивились. К тому же он говорит, что выучил оба языка по образовательным передачам и книгам.

— Разве такое возможно?

— Он прошёл тестирование на одарённость. Есть одна странность. IQ у него сто двадцать один, всего немного выше среднего. А по всем остальным показателям он вошёл в число лучших 0,1 процента.

Особенно выделяют его мышление и способность к обучению. Специалистка, которая проводила тест, заподозрила, что Сонгук делал задания на IQ спустя рукава. Она говорит, что очень умные дети порой нарочно так делают.

Уголки губ Чон Чэхёна чуть приподнялись.

— Продолжайте следить за Сонгуком. Если мы возьмём гения под своё крыло, это пойдёт на пользу репутации компании. А со временем и самой компании пригодится.

Секретарь Ян уже собирался уходить, когда вошла железная леди.

Чон Чэхён немного растерялся. Её он не ждал.

За последние несколько лет их отношения испортились дальше некуда.

Пока его отец, председатель Чон Чусин, был жив, им поневоле приходилось жить под одной крышей. Став председателем, Чон Чэхён готовился съехать. Так обоим было бы удобнее.

— Закройте, пожалуйста, дверь и оставьте нас.

Железная леди распорядилась негромко, и секретарь Ян тихо прикрыл дверь.

Чон Чэхён пробежал глазами бумаги, которые ещё не дочитал, и покосился на железную леди. Похоже, ей было что сказать.

— Что случилось?

— Сонгук — твой сын?

Удар был неожиданным.

— Зачем спрашивать, если сама знаешь, что это чушь? Ты ведь наверняка уже всё о них выяснила.

— Вот именно. Я всё равно ничего не понимаю.

— Тебе в голову не укладывается, что у двух сирот, которые дальше школы не учились, мог родиться такой ребёнок?

— Да нет, такое возможно. Гений может родиться у кого угодно. Важнее то, как его воспитают.

Железная леди скрестила руки и посмотрела на Чон Чэхёна.

— Мне любопытно, действительно ли у тебя нет никакого личного интереса к этой семье.

Чон Чэхён покачал головой.

— Ты считаешь, я такой распутник, что уже и на чужих жён засматриваюсь?

— Нет, я о другом.

Взгляд железной леди стал острым.

— Ты уже разочаровался в Тхэгуке.

Чон Чэхён как ни в чём не бывало продолжил собирать бумаги.

Железная леди на секунду растерялась, а потом выпалила:

— Ты на этого ребёнка возлагаешь какие-то другие надежды?

— Группа «Самджон» всегда поддерживала талантливых людей. Больше мне нечего сказать. Кстати, на следующей неделе я переезжаю в Самсондон. Хотелось бы поскорее отправить Тхэгука и Миджин учиться в Америку. Если поедешь с ними, будет ещё лучше. Как ты сама сказала, Тхэгук уже меня разочаровал. Не хватало, чтобы в Америке он разочаровал меня ещё сильнее.

Председатель Чон Чэхён открыл ноутбук, и тут же за его спиной хлопнула дверь.

Чон Чэхён потёр подбородок.

По правде говоря, он уже возлагал на мальчика кое-какие надежды. Правда, до сих пор видел в нём лишь будущего ценного сотрудника группы «Самджон».

Но после слов железной леди у него мелькнула другая мысль.

Тхэгук, старший и единственный сын, уже не тянул на наследника.

Мелочный, с резкими перепадами настроения. Да ещё и учился плохо. Именно поэтому его собирались пораньше отправить за границу.

Зачем тратить деньги на школу в Корее и выслушивать разговоры о том, что сына приняли по блату? Лучше с самого начала целиться в американский университет.

Только таким путём вряд ли заслужишь признание руководства, где полно выпускников Сеульского национального университета.

Они только и искали, к чему придраться.

Председатель Чон Чэхён оглянулся на собственное прошлое.

Он работал как одержимый, чтобы стать первым. И только поэтому оказался на своём месте.

Его сын Тхэгук на такое уже, похоже, не способен. Тогда отчего бы заранее не выбрать себе преемника и не воспитать его?

Выбирать уже взрослого человека было бы трудно.

Будущего преемника надо с детства растить человеком, всецело преданным группе «Самджон». Тогда ему можно будет передать своё место.

«А ему ведь всего пять…»

На этом Чон Чэхён прервал ход своих мыслей.

Ему показалось, что он забегает слишком далеко вперёд.

Одно было ясно. Ему всё любопытнее, каким вырастет этот мальчик, Чон Сонгук.

— Сонгук ещё и по-французски говорит?

Папа изумлённо посмотрел на меня.

[Пап, ты что, гения впервые видишь? Ах да, я же не гений. У меня IQ сто двадцать один.]

Я сник.

С унылой миной я жевал мясо из поссама, который папа принёс с собой.

На душе было тоскливо, но приготовленный папой поссам был вкусным.

Мама держала на руках Мингука и рассказывала папе, что сегодня произошло.

— Мама Миджин. Ну, то есть…

[Супруга председателя группы «Самджон»!]

— В общем, она тоже очень удивилась. Секретарь Ян потом сказал, что Сонгук говорил по-французски безупречно.

— Правда?

Папа уставился на меня.

[Пап, ты на мне уже дырку протрёшь. Хватит смотреть.]

Я уже начал злиться, как любой пятилетний на моём месте, а папа снова спросил:

— Сонгук, ты и правда ещё и по-французски говоришь?

Вместо ответа я кивнул.

— Сонгук, а кто твой папа?

— Папа? Вот.

Я показал пальцем на папу.

— А мама?

— Мама? Вот.

Я показал пальцем на маму.

Папа довольно улыбнулся и потёр меня ладонью по щеке.

[Пап, ну ты чего?]

— Соён, ты можешь поверить, что это мы родили такого гения?

— Но, милый, у нашего Сонгука IQ сто двадцать один. Это немного выше среднего. Может, он всё-таки не гений?

Я стукнул ладонью по столу.

Вот это был удар по больному месту.

[Ну как же так?! У меня! У самого Чон Сонгука! IQ сто двадцать один?!]