Я захлопал в ладоши и запел.

— С днём лоздения! С днём лоздения! Милую…

— Менеджер Ким, с днём рождения!

Последнюю строчку допели мама с папой.

Папа торопливо поставил торт на стол. В торте торчала одна-единственная свечка.

— Милый, свечку-то зажги.

— А… Ага.

Папа поспешил зажечь свечку.

Ким Миён с удивлением смотрела то на маму, то на папу.

— Вы в прошлый раз обмолвились, что у вас день рождения был через неделю после того, как Сонгуку год исполнился. Сказали, что так рады были побывать у нас на празднике. Свой день рождения всё равно не получается отмечать, а на чужом будто и свой отпраздновали.

[Ага. Вот почему она на мой первый день рождения даже мясо принесла.]

Я давно задавался вопросом, с чего это Ким Миён тогда так поступила.

Теперь всё стало ясно.

— Н-но…

Голос Ким Миён чуть дрогнул.

[И чего так растрогалась из-за пустяка? Торт из кондитерской через дорогу. Он совсем недорогой.]

А рука моя тем временем уже тянулась к поссаму.

[Вот что значит вкус, который тело помнит.]

Я сунул в рот кусок нежной свинины, которую отварил папа, и принялся жевать.

— Менеджер Ким, загадывайте желание и задувайте свечку.

— Как же я вам благодарна. Вам обоим. И тебе, Сонгук.

[Ещё бы не благодарить. У меня, между прочим, гонорары ого-го, а тут я сам тебе спел. Менеджер Ким, служи мне верой и правдой.]

Ким Миён зажмурилась и одним дуновением погасила свечку.

Мама с папой тут же громко захлопали.

Мингук, ничего не понимая, только ухмылялся.

Я сунул ему в рот бутылочку.

[Мы с тобой сейчас поможем маме с папой тем, что заткнёмся и будем тихонько есть. Понял, Чон Мингук?]

Мингук будто понял меня. Обхватил бутылочку и принялся жадно сосать.

— Угощайтесь скорее.

— Правда, спасибо. После смерти родителей подруги ещё устраивали мне праздник… А как вышли замуж, так и видеться стало трудно. С тех пор я и махнула рукой на все эти дни рождения…

— Теперь мы сами будем устраивать вам праздник.

— Спасибо, что хоть сказали. Ну, давайте есть.

Все принялись за еду.

Мама с папой выпили по стаканчику и завели свои дурацкие разговоры о том, кто к кому первый подкатил и кто до свадьбы пользовался большим успехом.

[Эх, пока тебе двадцать с чем-то, ты ещё ребёнок. Самый настоящий.]

Я перекатился к Мингуку, который уже опустошил бутылочку и тёр сонные глаза, и похлопал его по животу.

[Спи уже, соперничек. Чем раньше ты уснёшь, тем вернее я сегодня засну у мамы на руках.]

Мингук вскоре прикрыл глаза.

Его чёрные ресницы затрепетали.

Носик, будто зубчик чеснока положили, шевелящиеся губки… довольно милый.

[А ведь милый, да?]

Я мигом опомнился.

Этот малый ещё может стать врагом, который только и будет выжидать, как бы прибрать к рукам всё нажитое мной состояние.

[Возьми себя в руки, Чон Сонгук.]

Мама с папой пошли за пивом, и мы с Ким Миён остались вдвоём.

Мингук спал, так что его я не считал.

У Ким Миён, я заметил, слегка покраснели глаза.

Она долго смотрела на меня.

— Сонгук.

[Чего тебе?]

— Если честно, я твоих маму с папой поначалу терпеть не могла. Сама думала: совсем молодые, живут в тесной однушке, а туда же, без всякой ответственности взяли да завели ребёнка. И что теперь с детьми будет?

[Я тоже так думал.]

Я энергично закивал.

— А твои мама с папой оказались замечательными людьми. Бедные, а ради вас ни копейки попусту не тратят, и всё, что ты зарабатываешь, откладывают. Сонгук, тебе правда очень повезло с родителями.

Пока никого не было, Ким Миён открыла мне душу.

Разумеется, я понял каждое её слово.

Когда я только появился на свет в этой бедной семье, впереди было одно отчаяние.

Однушка в пять пхёнов, меньше семнадцати квадратных метров, и родители, выросшие сиротами.

Работа помощником на кухне без всяких перспектив.

Южная Корея давно перестала быть страной возможностей.

Всё здесь решала ложка, с которой ты родился. Достаточно было взглянуть на моих родителей, чтобы понять, какое будущее их ждёт.

Такова жизнь. Такова реальность.

Но они оказались совсем другими.

Они окружили меня любовью и относились ко мне с неподдельной теплотой.

Наверное, вот какими и бывают настоящие родители?

Я задумался.

Слегка захмелевшая Ким Миён ткнула меня пальцем в щёку.

— Сонгук, будь счастлив, ладно? И меня не забывай.

[Конечно не забуду. Менеджер Ким, у меня есть один принцип. Я никогда не предаю тех, кто первым протянул мне руку. Кроме мамы с папой, ты единственная на свете сделала это. Так что давай работать вместе. Начало у нас скромное, зато конец будет великим. Вот увидишь.]

Я протянул вперёд маленькую руку.

Ким Миён ничего не поняла, но крепко сжала мою ладонь.

[Договор заключён!]

Я расплылся в улыбке.

Чон Сонгук — лицо «Самджон Электроникс»!

Беспрецедентные условия контракта!

Эти заголовки красовались на первых полосах самых разных ежедневных газет.

В те времена, чтобы узнать, кто сейчас на пике популярности, достаточно было взглянуть на газетный киоск.

И там ясно виднелись все три слога моего имени.

Мама с довольным видом разглядела моё имя в спортивной газете и погладила меня по голове.

— Сонгук, мама её сохранит. Научишься читать, и я покажу тебе, как ты попал на первую полосу спортивной газеты.

[Я и сейчас умею читать. Жди, мама, потом обо мне напишут ещё громче. И, конечно, никакого скандала.]

Я улыбнулся.

— Ну что, Сонгук, пора на съёмки. Давай собираться?

Окей!

Мама быстренько меня умыла и одела.

— Сонгук, ты уже так вырос. Надо бы купить тебе новую одежду, а эту отдать Мингуку.

Мама пробормотала это, увидев, что рукава моей домашней кофточки задрались выше запястий.

Тут постучали во входную дверь.

— О, кажется, она пришла.

Мама поспешила открыть.

Ким Миён вошла с большим пакетом.

— Мама Сонгука, вот, наденьте это на него.

— А что там?

— Нам предложили детскую одежду от спонсора. Они не требуют показывать её в эфире или чего-то в этом роде, так что я взяла несколько комплектов.

Я тут же пополз к пакету.

Мама, да я, когда был чеболем, был ещё тем модником. Меня даже называли одним из самых стильных бизнесменов.

— Оп!

Я собрал все силы и перевернул пакет.

Детская одежда была во французском стиле, с шиком, и пришлась мне по вкусу.

Сегодня надену вот эту футболку и джинсы.

Я вытащил футболку и штаны, которые мне приглянулись, и бросил на пол.

[Мама, вот это я и надену.]

— Их правда можно просто так носить?

— Я несколько раз уточняла. Это просто подарок от спонсора. Если Сонгука где-нибудь сфотографируют в их одежде, хорошо, а если нет, ничего страшного.

Я поспешил взглянуть на марку.

«Пти Кушон». Поросёнок, что ли? Запомню.

— Я как раз собиралась купить Сонгуку одежду. Как удачно получилось.

Мама тут же подняла вещи, которые я выбрал, и надела их на меня.

— Сонгук даже одежду умеет подбирать.

Ким Миён похлопала меня по спине.

— Кстати, мама Сонгука, похоже, сегодня мы снимаемся с ребятами из «Джаст».

У мамы заблестели глаза.

Больше всех о том, что съёмки с «Джаст» закончились, жалела как раз она.

— Мама Сонгука, уже радуетесь, что увидите Помсона?

— Ой, так заметно? Помсон и человек замечательный, и такой красивый.

Мама всё улыбалась.

Всё-таки мама тоже женщина.

[Мама, я тебя ещё со столькими знаменитостями познакомлю. Держи себя в руках.]

Я похлопал маму по спине.

На съёмочную площадку рекламы «Самджон Электроникс» я вернулся спустя полгода.

За полгода мой статус, конечно, успел измениться.

У меня появилась собственная гримёрка с табличкой «Господин Чон Сонгук», а внутри ждали мои любимые фрукты и сладости.

Мама протянула мне банан.

— Сонгук, будешь банан?

— Нихатю.

Ещё не хватало, чтобы перед съёмкой у меня лицо припухло.

— Сонгук, тебе надо хоть немного поесть. Ты же сниматься будешь.

[Мама, я профессионал. Когда лицо худенькое, в кадре лучше получается.]

Только Мингук, которого взяли с собой, усердно уплетал сладости.

Тук. Тук. Тук.

Послышался стук, и в гримёрку вошли все участники «Джаст».

Лукас, который за это время накачался ещё сильнее, влетел первым и подхватил меня на руки.

— Сонгук, какой же ты тяжёлый стал!

[Конечно. Я уже пятнадцать килограммов вешу.]

Тхэхён, лидер группы, тут же взял меня к себе.

— Чон Сонгук, талисман ты наш. Сонгук, та самая песня, которую ты выбрал, «Это ложь», уже пять недель подряд на первом месте.

[Тоже мне, нашли за что благодарить.]

Лукас легонько ущипнул меня за щёку.

— Смотри, как разважничался. Сонгук, по старшим-то хоть соскучился?

Я неопределённо улыбнулся.

Когда не знаешь, что ответить, улыбка решает все проблемы.

— Значит, соскучился?

[Вот, я вам ответил. Довольны?]

Помсон забрал меня у Лукаса.

— Сонгук, какой же ты теперь тяжёлый. Столько раз мы были первыми благодаря тебе! Что тебе купить? Что ты больше всего любишь?

[Землю и акции. Как тебе такой подарок?]

— Что он там бормочет, этот малец?

Сбоку ко мне приблизилось лицо Чэхёна, за это время ставшее ещё красивее.

Вошёл помощник режиссёра.

— Репетиция через полчаса.

Вместе с ребятами из «Джаст» я тоже вскинул руку.

Тхэхён, как и полагается лидеру, подошёл к маме объяснить, что сегодня будут снимать.

— Вы ведь видели раскадровку?

— Мы с Сонгуком будем весело играть и устроим в гостиной беспорядок, а потом одним махом уберёмся там пылесосом «Самджон Электроникс».

— Пожалуйста, присмотрите за Сонгуком.

— Это нам надо стараться ему понравиться. Мы ведь благодаря Сонгуку эту рекламу снимаем.

Сначала компания подписала эксклюзивный контракт со мной, и только потом с «Джаст». Так что тут всё и правда было благодаря мне.

А вот Майкла нигде не было видно.

— Слушайте… Майкла что-то не видно.

Ким Миён словно прочитала мои мысли и спросила о Майкле.

— Вообще-то Майкл решил уйти из «Джаст».

Правда?

Вот это было неожиданно.

Как я помнил, Майкл ушёл из «Джаст» после третьего альбома.

— Он сказал, что хочет заниматься другой музыкой. Поговорил с компанией и решил уйти. Объявят об этом на следующей неделе, а реклама выйдет только в следующем месяце, так что решили снимать её без него.

— Ой, как жаль.

Мама расстроилась.

[Мама, мы прекрасно обойдёмся и без Майкла.]

У меня будто больной зуб наконец вырвали. Такое облегчение.

В Южной Корее от бизнесменов и знаменитостей прежде всего ждут порядочности. А у Майкла этой самой порядочности и в помине не было.

— Ого, сколько лет, сколько зим!

Режиссёр Квак, снимавший мою первую рекламу для «Самджон Электроникс», подошёл, чтобы взять меня на руки.

С нашей последней встречи борода у него отросла, да и сам он немного раздобрел.

[Режиссёр, хоть вы и за камерой стоите, на диету всё же пора.]

— Сонгук, ну и болтун же ты. Всё лепечешь без умолку.

— Здластвуйте.

Я поздоровался с режиссёром, выговаривая слова как трёхлетка, и отвесил глубокий поклон.

— Ох, как ты уже хорошо говоришь!

Режиссёр перевёл взгляд на ползающего по полу Мингука.

— Так это младший брат Сонгука?

— Да. Мингук.

— Он тоже в родителей пошёл. Хорошенький.

[Режиссёр, но до меня ему всё-таки далеко, правда?]

— Если представится случай, попробуйте и брата Сонгука в съёмках.

Режиссёр взглянул на Мингука и раскатисто рассмеялся.

Услышав это, я внимательно присмотрелся к Мингуку, который сунул в рот печенье и сосал его.

Черты лица, конечно, уступают моим.

Пока он кажется немного глуповатым, но, когда улыбается во весь рот, смотреть можно.

Моей звёздной харизмы в нём нет, но на роль маленькой модели он, пожалуй, сгодится.

Может, если ума не хватит, хоть лицом себе на жизнь заработает?

— Хм.

Я потёр подбородок, и режиссёр Квак удивлённо на меня уставился.

— Сонгук, а можешь ещё раз так сделать?

Вот так?

Я потёр подбородок, напустив на себя серьёзный вид.

— Да, именно так! Сонгук, сможешь потом так же перед камерой?

[О чём вы спрашиваете, режиссёр? Я же Чон Сонгук.]

Режиссёр Квак повысил голос.

— Посмотришь на разгромленную гостиную вот с таким лицом. В самый раз! Так, через десять минут начинаем съёмку. Всем приготовиться!

Режиссёр поспешил из гримёрки.

Я тут же посмотрел в зеркало и провёл пальцами по подбородку.

[Уж это я умею.]

Вообще-то это была моя фирменная поза ещё со времён, когда я был чеболем.

Снимок в такой позе, сделанный на слушаниях ещё в моей прошлой жизни, одно время заполонил весь интернет.

«Председатель Чон Сонгук задумался», «Председатель Чон Сонгук сдерживает смех», «Председатель Чон Сонгук мажет губы бальзамом». Одно время было модно придумывать для моей позы всякие дурацкие подписи.

Я напоследок глянул в зеркало и снова, как ни в чём не бывало, принял свою фирменную позу.

[Сегодня опять всё идеально. Ну что, начнём съёмку!]