— Воин в синем одеянии из Пустынной Крепости сходу подчинил молодого господина великого клана!

— Сработано ввиду неожиданной атаки в сочетании с изламывающей техникой Захватов. Впрочем, ничего удивительного: Чон Ёншин превосходит других в чтении и применении изощренных приемов.

— Ох... Да что вообще происходит?

— Похоже, акупунктурные точки Ленивого Пламенного Дракона просто запечатали. 

Остальные, впрочем, видели ситуацию иначе. Собрание Дракона и Феникса являлось регулярным пиром боевых искусств, а Чон Ёншин был лишь восходящим мастером, нигде прежде не появлявшимся. Среди присутствующих быстро расползлись тихие шепотки: 

— Я никогда раньше не видел таких техник. Ни подобного шага, ни этих Захватов, ни самого запечатывания точек...

— А каков защитный покров! Поистине загадочное искусство... Будто сам почтенный старец из знатного рода явился!

— Из какой он секты? Как он смог сотворить такое с Ленивым Пламенным Драконом... Пусть даже это был лишь один стремительный обмен ударами! 

Атмосфера, готовая еще мгновение назад взорваться от безумия Пламенного Дракона, рассеялась подобно мареву. Убийственное намерение испарилось, уступив место легком весеннему бризу. 

Чон Ёншин хранил молчание. 

Он обезвредил одну из рук противника на предельно близкой дистанции. В обычном поединке на этом можно было бы ставить точку, но от Ленивого Пламенного Дракона, тронувшегося умом, ожидать можно было чего угодно. В арсенале Кулака Вечного Цветения пока не хватало эффективных связок для сверхближней дистанции, поэтому он приготовился, мощно взвинтив циркуляцию истинной энергии. 

В этот момент Ленивый Пламенный Дракон пробормотал: 

— …Я, по-твоему, медлительный…? Медлительный, значит? 

— Если ты не способен почувствовать даже этого, то разгонять тут больше не о чем, — спокойно ответил Чон Ёншин, убирая руку. 

Точки он разпечатывать не стал, оставив всё как есть, чтобы мгновенно подавить любой внезапный порыв насилия. 

«Точки естественным образом разблокируются, едва он начнет циркуляцию внутренней силы». 

Ёншину часто приходилось слышать истории о мастерах, способны управлять энергиями Инь и Ян. Говорили, что они обладают уникальными преимуществами: энергия Ян с легкостью рассеивает чужую внутреннюю силу, проникшую в тело. Увидеть это воочию оказалось крайне любопытно. Стоило обдумать этот момент. Извлекать свойства пламени через истинную энергию... Как именно это реализуется? 

Пока Чон Ёншин пребывал в раздумьях, послышался голос: 

— Ты даже не слушаешь... Да кто ты вообще такой? 

Реакция Ленивого Пламенного Дракона оказалась странной — это был глубокий, удивительно холодный гнев. Пережевав и проглотив целиком плод зимней вишни, он произнес: 

— Гу Гва из Секты Постижения Истины... По этому единственному движению я осознал твой талант. Уверен, человек вроде тебя будет греметь на весь мир еще очень долго. О тебе будут слагать легенды десятилетиями даже после твоей смерти. 

— И что дальше? 

Чон Ёншин еще перед выходом на миссию усвоил от Чон Мёна главный урок: высшая провокация — это высмеивание чужих сокровенных переживаний. Поэтому он молчал, выжидая, что именно скажет Пламенный Дракон дальше. 

— Ведома ли тебе тяжесть шага, когда твои ноги сами собой несут тебя к бездне? У тебя ведь есть абсолютно всё. И цвет лица цветущий... Каково это — обладать талантом, за который не нужно платить никакую цену? 

— Что за бред? 

Эти слова моментально сбили его интерес к природе пламени. От заявления веяло настолько беспросветной банальностью, что Ёншин посчитал за лучшее просто продолжить ближний бой с этим запечатанным типом. 

Ленивый Пламенный Дракон продолжал говорить, пока кончики его пальцев слегка дрожали: 

— Я родился с крайним избытком энергии Ян. Я становился сильнее даже без практики ментальных техник. Но вместе с обостренными чувствами мои меридианы жгла адская боль! Это и есть мое достижение! Мое боевое искусство выстроено на попытках изменить собственное тело с помощью высокого уровня внутренней силы! И ты не смеешь обесценивать это, называя меня медлительным! 

Похоже, признав талант Чон Ёншина, он откровенничал с ним так, словно распивал вино с давним другом. Ёншину от этого становилось даже слегка неловко. С точки зрения миссии подобный контакт был плюсом, но сталкиваться с подобным психотипом ему приходилось впервые. Темные тени под глазами Пламенного Дракона откровенно давили. 

Чон Ёншин неспешно произнес: 

— И что я должен делать с твоей историей? Мое мастерство в боевых искусствах пока не настолько велико, чтобы с легкостью подавлять чужие природные дарования. 

— Ах ты!.. 

— Я лишь назвал медлительным то, что действительно было медлительным. Никакой ошибки тут нет. А о твоей боли знаешь только ты сам. Никто другой ее всё равно не поймет. 

Под конец Чон Ёншин непреднамеренно перешел на описание собственных мыслей. Выполняя различные задания, он успел заметить: воины, не проходившие суровую дисциплинарную школу в монастырях Девяти Сект, невероятно легко выходят из себя. Их задевает констатация обычных фактов. И хотя для Ёншина это оставалось загадкой, он решил воспользоваться этой слабостью, рассчитывая вызвать бурную реакцию. 

Он впервые провоцировал кого-то намеренно — и рассчитывал на результат. 

— Знаю только я один…? Впервые такое слышу. Все вокруг уверяли, что понимают меня. И тот парень из Секты Хуашань тоже. 

Реакция оказалась неожиданной. Губы Ленивого Пламенного Дракона задрожали, словно у немого, пытающегося выговорить первое в жизни слово. Он был гением, страдающим от редкого и зловещего недуга — Солнечных Божественных Меридианов. Понять его внутреннее состояние и впрямь было не под силу кому бы то ни было. 

— Человек, понимающий суть моего таланта, утверждаешь, что не знает меня? Хочешь сказать, мой дар, обрекающий меня на скорую смерть, ничего не стоит?! Старейшины моего клана держали меня подле себя лишь из-за своих тошнотворных надежд! 

Безумный блеск в его глазах начал угасать. По мере того как во взгляд возвращался чистый свет мастера праведных искусств, безумие окончательно рассеивалось. Его разум прояснился — да так, что он больше не казался пьяным от алкоголя и зимней вишни. 

Наконец на лице Ленивого Пламенного Дракона проступило небывалое расположение. 

Чон Ёншин мгновенно почувствовал угрозу — перед ним замаячил провал задания. 

— На твоем месте я бы давно порвал связи с кланом и ушел в Пустынную Крепость. Говорят, плод Древа Мира исцеляет любые болезни — справится он и с Солнечными Божественными Меридианами. А рассуждать о жизни, не приложив для спасения даже таких усилий... Просто смешно. И пусть тебе осталось жить всего пару лет — метаться уже поздно. 

— Ха-ха! Так ты переживаешь за меня?! Неужели ты так боишься потерять достойного собеседника для разговоров о боевых искусствах?! 

— Я же сказал: ты еще глупее, чем кажешься. 

Его логика совершенно не поддавалась пониманию — долгие страдания явно повредили ему разум. Проблема заключалась в том, что обычные провокации на него просто не действовали. 

«Придется попробовать снова спустя какое-то время». 

Это препятствие возникло неожиданно. Чон Ёншин сразу же развернулся. Поскольку поддевать его прямо сейчас было бесполезно, ему требовалась помощь Хён Вончана и Шин Собин, наблюдающих за происходящим неподалеку с весьма странными минами. 

«Я не могу просто отрубить руки Ленивому Пламенному Дракону в самом разгаре Собрания Дракона и Феникса». 

Это мгновенно превратит его во врага всего праведного мира. Именно поэтому провокация оставалась единственной целью. В противном случае организовать погоню с привлечением боевых сил Клана Хванбо, что являлось финальной частью миссии, будет крайне затруднительно. 

— Куда же ты? Давай выпьем вместе! Ты весьма хорош. Я угощу тебя выдержанным шаосинским вином! 

— Твой никчемный талант лишь испортит вкус вина. Я не сижу за одним столом с ничтожествами. 

Несмотря на резкие слова, Пламенный Дракон лишь искренне и громко расхохотался. Абсолютный безумец. Чон Ёншин внутренне покачал головой. 

Переведя взгляд, он отыскал Ю Хёна, который до этого момента лежал на земле. Тот как раз пытался подняться без посторонней помощи. Учеников Секты Хуашань рядом с ним не наблюдалось, а сам он выглядел весьма плачевно. 

Чон Ёншин быстро подошел к нему и спросил: 

— Где сопровождающие тебя старейшины? 

— А, давненько не виделись... Как видишь, они решили отослать всех старших за пределы площадки Собрания. Мол, как мы сможем спокойно общаться, если за нами постоянно присматривают старейшины? В любом случае, спасибо тебе. Действительно... эм, Гу Гва. 

Он вовремя осекся, вспомнил разговор с Пламенным Драконом, и сменил обращение. Глаза Ю Хёна забегали. 

Он оказался так же проницателен, как и всегда: юноша сразу заметил символ Пустынной Крепости — грубый иероглиф «Хван», прикрытый полосой другой ткани. 

Чон Ёншин произнес: 

— Ты не злишься? Хотя я и вмешался в ваш поединок. 

— Всё и так должно было закончиться. Наш уровень слишком разнится. По сравнению с этим, ты… 

— Хм? 

Ю Хён славился как непревзойденный гений провинции Шаньси, но сейчас его слова внезапно прервались. 

— Ты стал невероятно силен. Такое ощущение, будто ты перешел на совершенно иной уровень. Я тоже прогрессировал, но... Хм? Постой-ка, ты... 

Он, кажется, с опозданием разглядел цвет боевого одеяния Чон Ёншина под его накидкой. Лицо Ю Хёна сделалось сложным. 

Вот что значил синий цвет Пустынной Крепости. В мире считалось, что обладатели этого ранга пользуются тем же авторитетом, что и элита Девяти Сект — высшие мастера, подчиняющиеся лишь главе и старейшинам. 

Чон Ёншин был достаточно близок с Ю Хёном, чтобы называться друзьями, и часто слышал его откровения. Будучи младшим учеником главы секты, тот мечтал стать Мастером Меча Цвета Сливы Секты Хуашань. Синий ранг символизировал позицию, равную заветной цели Ю Хёна. Его чувства можно было понять. 

«Мы живем в разные времена». 

Чон Ёншин проглотил эти слова. 

Он отвернулся и заметил людей, приближающихся к нему быстрее, чем Хён Вончан и Шин Собин. Молодые юноши и девушки с выдающейся душевной выправкой — молодые ученики, прибывшие на Собрание Дракона и Феникса в Павильон Лотоса. 

«Мастера праведных сект собрались в одном месте. Здесь присутствуют и связи между учителями и учениками». 

В глазах Чон Ёншина они выглядели не просто людьми. Их лица, не способные скрыть любопытство, представляли собой новые, неисследованные системы боевых искусств. 

— Я в своей жизни еще не видел, чтобы кто-то говорил настолько жёстко с Ленивым Пламенным Драконом. Я — Вэй Улин из Секты Чанбэк. 

— Я — Инь Лимин из Секты Белого Тиранического Меча Южной Чжили. Твои изысканные движения были крайне оригинальны. Где ты им обучился? 

— Секта Постижения Истины, верно? Если у них есть ученики нового поколения вроде тебя, они скоро взлетят до небес. Давно уже из мелких сект не выходило настоящих драконов, а теперь появился еще один мастер нового поколения, способный встать в один ряд с Драконом Меча и Ленивым Пламенным Драконом. 

Они подходили один за другим. Возможно, дело было в том, что его оппонентом выступил сам Ленивый Пламенный Дракон, но, несмотря на слышанные ими резкие слова Ёншина, явной неприязни они не выражали. 

Он ответил на их приветствия, в полной мере ощущая их боевой дух. 

«Отлично». 

В последнее время Чон Ёншин стремился создать собственную систему внутренней культивации — искусство принятия и накопления энергии. Разнообразный дух молодняка, проявляющийся через их истинную энергию, дарил ему непрерывное вдохновение. Чтобы увеличить скорость накопления энергии при внутренней культивации, необходимо было одновременно думать и о стабильности, а классические праведные искусства служили для этого идеальным фундаментом. 

— Какая беспородная дворняга. 

Ему даже понравился вид Хванбо Мёнрин, метавшей в него убийственные взгляды со стороны. Вокруг нее сплотилась группа молодых воинов из известных семей, и ни один из них не дерзнул подойти к Чон Ёншину. 

В этот момент кто-то произнес: 

— Говорят, Шаолинь, Удан и Чжуннань тоже направили своих людей. Интересно, когда они прибудут? 

Чон Ёншин тут же вспомнил о молодом монахе Гак Чжоне и Вэйчжи Мёхва по прозвищу Дракон Меча. Это было Собрание Дракона и Феникса всего праведного мира. Кажется, здесь собирались ученики, представлявшие добрую треть всех ортодоксальных сект Центральных Равнин. 

«Размах растет». 

И дело было не только в молодом поколении. Здесь, в Хуэйчжоу, Клан Намгун уже вступил в противостояние с Тринадцатью Небесами. Чтобы довести миссию до конца, им необходимо втянуть в это дело и Клан Хванбо. Но и Тринадцать Небес, сражающихся с Кланом Намгун, тоже нельзя сбрасывать со счетов. 

Было совершенно невозможно предугадать, насколько буйным станет этот поток событий. Чон Ёншин лишь снова обострил свою бдительность, когда… 

— Это место вполне подойдет. 

Раздался жуткий, леденящий душу голос. Он отозвался мощным резонансом, и на мгновение в воздухе разлилась тяжелая, невероятно глубокая внутренняя сила. 

Глухой удар! Глухой удар! 

С разных сторон на землю с шумом посыпались трупы воинов в синих одеждах. Похоже, это были стражи Клана Намгун, тайком охранявшие прилегающие территории. 

Реакция молодых учеников последовала незамедлительно. 

Звяк! 

Слитный, сухой звон обнажаемых клинков раздался со всех сторон. Никто из них не был настолько наивен, чтобы сперва осведомляться об именах и намерениях врага. Вспыхнув светом боевого духа, они замерли, пристально разглядывая непрошеных гостей. 

— Стоит только начаться Собранию Дракона и Феникса, как тут же слетается всякая нечисть из темных сект. Вчера было то же самое. Стоило Клану Намгун запереть ворота, как всякая мразь тут же липнет к их стенам. 

— А чему удивляться, если всё проходит под открытым небом? У главной ветви Клана Намгун врагов хоть отбавляй. 

— Давайте покончим с этим по-быстрому. 

На собранность молодого поколения пришельцы ответили еще более развязными репликами: 

— А слова лазутчика оказались правдой. Здесь и впрямь собралась вся поросль праведных сект. Поистине восхитительное зрелище! 

— Отличная реакция. Что ж, в мире боевых искусств это обычное дело. 

К павильону беззвучно приближалась целая группа. Их кроваво-красные волосы переплетались с черными прядями, а вокруг витала леденящая аура. Судя по виду, перед ними стояли два десятка Мастеров Кровавого Меча. Их глаза, излучавшие алый свет, впились прямо в Чон Ёншина. 

Они явились сразу же, стоит ему провести немного времени в Павильоне Лотоса после прибытия в Хуэйчжоу. Это выглядело слишком спланированным. 

Чон Ёншин уже слышал предупреждение Ма Джина: раскрывши боевое искусство, способное стать естественным врагом Культа Кровавого Пламени, он превратится для них в цель номер один. 

«Он не солгал». 

За время выполнения многочисленных миссий Ёншин успел узнать многое. Говорили, что сила Культа Кровавого Пламени разрослась до небывалых, противоестественных масштабов. И теперь эта исполинская темная секта мобилизовала все свои ресурсы, чтобы уничтожить его. 

Для демонической секты, чья суть мощи кроется в специфических техниках, чем больше времени человек проводит в мире боевых искусств, тем проще его выследить. Это являлось частью их боевых методик. 

Если бы Собрание Дракона и Феникса проходило за закрытыми дверями резиденции Клана Намгун, этого бы не произошло. Даже Пустынная Крепость не могла предугадать подобного расклада. 

— Культ Кровавого Пламени?! 

— Безумие… 

— Столько Мастеров Меча… Из скольких же филиалов они собрали эту орду? 

Многие тяжко вздохнули. Даже Чон Ёншин, обладавший не самым богатым опытом в мире боевых искусств, успел столкнуться с ними столько раз, что это успело ему набить оскомину. Что уж говорить о молодых воинах, исходивших этот мир вдоль и поперек — перед ними предстала воистину устрашающая сила. 

Даже лицо Хванбо Мёнрин, стоявшей неподалеку, смертельно побледнело. Лицо Ленивого Пламенного Дракона, чьи точки все еще оставались запечатанными, тоже не выражало ничего хорошего. 

Таков был мир боевых искусств. Место, где неизбежность и случайность сплетаются воедино, порождая горы трупов там, где их меньше всего ждешь. Если вчера ты разгромил третьередную секту, это вовсе не значит, что завтра к тебе не явится великий клан. И даже Клан Намгун, запершийся в своих стенах, мог оказаться лишь марионеткой в руках Культа Кровавого Пламени. 

Они вознамерились вырезать всех. Старый, проверенный метод темных сект: уничтожая наследников враждебных праведных кланов, они наносят тяжелейший удар по самим старейшинам. В мире высших мастеров, где исход решают мельчайшие детали, это создает сокрушительный психологический надлом. 

— … 

Лишь шум воды, непрерывно впитывающей солнечные лучи, нарушал установившуюся тишину. Неужели река под павильоном в одно мгновение превратилась в Стикс? Молодые ученики с трудом сглатывали слюну. 

«Тем лучше». 

Чон Ёншин пустил истинную энергию по четко выверенному канону. В то же мгновение по всему его телу начала подниматься божественная сила буддийского учения. 

Окутывая внутренней силой правую руку, он искренне надеялся на одно. Седьмой Апостол Культа Кровавого Пламени потерял глаз из-за этого самого боевого искусства. Ёншин надеялся, что они принесли с собой технику нейтрализации. Если он сможет сокрушить их нейтрализующий прием еще раз, то извлечет из этого немалую пользу. 

Его жизнь требовала стремительного взращивания силы, и он обязан был использовать любые средства. 

— Ты, — один из Мастеров Кровавого Меча сделал шаг вперед. В его шевелюре преобладали черные волосы. 

Говорили, что боевая мощь мечников культа разительно отличается в зависимости от ранга, и от этого человека с самого начала веяло небудничной угрозой. 

— В таком оживленном городе, как Хуэйчжоу, нет ни единого уголка, куда бы не доставал взор нашей секты. Ты приполз сюда, прекрасно зная, что на твою голову выписан смертный приговор. Дураки из праведных сект ни о чем не догадывались. Ты… 

— Тогда ты должен знать и это, — перебил его Чон Ёншин. 

В его опущенных руках начала концентрироваться лазурно-зеленая энергия. Это было уникальное боевое искусство, не имевшее аналогов во всем мире. 

В тот момент, когда Стальная Ладонь Синего Демоноборца явилась над водой, поглощавшей солнечный свет, от его кистей с величием хлынула непревзойденная сила. 

Гуа-а-анг! 

Это была самая чистая и несквернная энергия среди всех присутствующих. Небесно-голубая волна, подобная плотному туману, хлынула во все стороны. Похоже, сказывался колоссальный объем внутренней силы, накопленный им для создания нового метода циркуляции. 

Ёншин даже не взмахнул руками, но один лишь импульс его энергии с легкостью подавил и отбросил назад ауру всей группы Мастеров Кровавого Меча. Это было абсолютное, бескомпромиссное противостояние. 

На мгновение наступила полная тишина. Ответной реакции не последовало, и на лице Чон Ёншина застыл немой вопрос.