Чон Ёншин равнодушно оглядел молодого господина Клана Хванбо и перевел взгляд. 

Реакция Хванбо Мёнрин, чью шею он продолжал крепко удерживать правой рукой, выглядела откровенно комично. Поначалу она казалась абсолютно растерянной — так, будто столкнулась с чем-то совершенно немыслимым в своей жизни. Возможно, из-за того, что Чон Ёншин поднял ее без малейшего намека на убийственное намерение, осознание происходящего дошло до нее с задержкой. 

— Ах ты… дрянь…! 

Вскоре от правой руки Хванбо Мёнрин начали исходить волны энергии. Хотя она и уступала упавшему юноше, девушка явно обучилась технике из арсенала великих кланов — её отточенная внутренняя сила говорила сама за себя. 

В то же время истинная энергия Культивации Клана Чон уже циркулировала по всему телу Чон Ёншина. Он нанес удар без промедления. 

Хлоп! 

Белая пудра осыпалась с его руки, врезавшейся в лицо Хванбо Мёнрин. Он не обратил на это никакого внимания. 

Удар, еще один, и еще. В этот момент он безупречно отыгрывал роль воина, стоящего между добром и злом. 

— Хъя-а! 

Техника внутренней энергии проникла прямо через его руку, когда девушка отчаянно глотнула воздух. Из-за мельчайших импульсов истинной энергии ее сознание поплыло, а череп отозвался тяжелым гулом. 

Хванбо Мёнрин окончательно потеряла ориентацию в пространстве. На ее лице застыло выражение полного неприятия происходящего, а волны энергии, концентрировавшиеся в ее руках, мгновенно рассеялись. 

— Ого. 

В конфликт вмешался молодой господин Клана Хванбо. На его губах играла пьяная ухмылка. 

— Это уже превращается в неприятности. Только подумать, что скажут старейшины клана… 

Его рука, выдвинувшаяся вперед во время речи, двигалась по странной, ломаной траектории. Он целился прямо в руку Чон Ёншина, сжимавшую загривок Хванбо Мёнрин. Подобно мастеру Пьяного Кулака, в его движениях было практически невозможно отличить обманный финт от реальной атаки. 

Именно этого Чон Ёншин и ждал. Повинуясь его воле, истинная энергия Канона Покорения Судьбы плотным слоем устремилась по тонким меридианам правой руки. 

Слегка встряхнув кистью, он отбросил обмякшее тело Хванбо Мёнрин назад. Прикрывшись ею от удара молодого господина, он заставил того встретить лишь стон сгорающей от стыда родственницы. 

Пук-пук! 

Тени ладоней переплелись в стремительном танце. Сила, заключенная в руках молодого господина, была невероятно тяжелой и обжигающей. Казалось немыслимым, как человек может оставаться невредимым, удерживая столь разрушительную янскую энергию в своих сосудах. 

«Высшие боевые искусства». 

Чон Ёншин высвободил еще один поток истинной энергии, моментально окружив свою руку невидимой защитной мембраной. Эта барьерная техника внутренней силы называлась Покровом Защитной Ци — с ростом мастерства она перерастает в легендарный Алмазный Покров. 

Жар, касавшийся его кожи, заметно поутих. 

Паг! 

Динамика боя изменилась. Когда они попытались перехватить запястья друг друга, движения кисти в золотом шелке проявили невероятную изощренность. 

Еще во время миссии в Секте Хуашань, связанной с Великой Пурпурной Пилюлей, Чон Ёншин перенял и развил техники Призрака-Вращателя. Однако техники его нынешнего оппонента были настолько превосходны, что создавали серьезные неудобства — они буквально лучились виртуозным мастерством. 

Создавалось ощущение, будто он ведет поединок с самим собой, но имеющим чуть больше боевого опыта. 

— Надо же. 

Молодой господин с легкой улыбкой разомкнул губы. В его глазах вспыхнули иные краски — глубоко под темными тенями вокруг век проглянуло живое любопытство. 

— Неужели нашелся еще один безумец, подобный мне? 

У него хватало дерзости и досуга вести беседу прямо во время обмена ударами. Его сила и опыт находились на совсем ином уровне, из-за чего Чон Ёншин начал постепенно уступать в чистом напоре. Внутренняя энергия, концентрировавшаяся в бьющих ладонях молодого господина, нарастала безгранично. 

Пук! 

Мощнейшая вращательная волна энергии детонировала в воздухе. Волосы Чон Ёншина, спадавшие до плеч, взвились и рассыпались за спиной. Не желая просто поддаваться этому потоку, он в последний момент ответил встречным вращательным импульсом Кулака Вечного Цветения. 

Отдача оказалась слишком велика, и Чон Ёншин естественным движением отступил на шаг назад. 

— Собираешься на Собрание Дракона и Феникса? Гу Гва из Секты Постижения Истины… Я запомню. С годами из тебя мог бы получиться весьма любопытный кадр. Если, конечно, продолжишь тренироваться. 

Молодой господин встал по диагонали, прочно уперев одну ногу в землю и улыбаясь. Он не отступил ни на шаг. Этот человек был чудовищно силен. 

— Правда, лично я этого уже не увижу. Меня ждет прохладная могила. Ее уже вырыли весьма просторной, так что мне остается лишь пойти и лечь. 

Его речь и манеры отличались абсолютной развязностью. Это заставляло усомниться, действительно ли перед ними находится наследник боевого клана, привыкший вести себя словно принц. Его тон разительно отличался от угроз Хванбо Мёнрин — он относился к происходящему как к любопытному развлечению. 

— Прости моих младших. Лет через десять они даже не смогут встать с тобой вровень — им придется смотреть на тебя снизу вверх. Впрочем, они сами напросились на взбучку… Еще увидимся. 

Развернувшись, он лениво побрел прочь, продолжая жевать бутон опийного мака. 

Похоже, его нисколько не волновало то, что его родных брата и сестру только что сровняли с землей. В его поведении прослеживалось полное отсутствие привязанности к мирским делам. Он абсолютно не походил на наследника великого рода. 

«Ему самое место в Пустынной Крепости. Почему с такими задатками он не попытался заполучить плод Древа Мира?» 

Чон Ёншин стоял молча, ощущая руку Хён Вончана на своем плече, и мысленно разбирал техники молодого господина. 

Собравшиеся зеваки начали расходиться, вполголоса делясь впечатлениями. Ни у кого не хватало смелости заговорить с Чон Ёншином, который только что нажил себе смертельного врага в лице Клана Хванбо. Причиной тому был и леденящий взгляд Хванбо Мёнрин, уходившей с пылающей от ненависти миной. 

Впрочем, она являлась лишь вторым звеном в плане Чон Ёншина. Если сам молодой господин не предпримет опрометчивых шагов, Хванбо Мёнрин волей-неволей поможет довести миссию до конца. 

Мысли Чон Ёншина снова вернулись к сути боевых искусств. 

«Значит, чувства можно использовать и таким образом. Мне нужно научиться понимать момент, когда не следует загонять себя в рамки формальных движений». 

Даже в эту секунду он сделал еще один шаг вперед, став сильнее, чем был мгновение назад. 

— Господин Гу, — Хён Вончан подался вперед сбоку. Из-за людного места он сменил обращение. — Вы в порядке? Я уже собирался вмешаться, но у вас был странно довольный вид. А еще вы оказались настоящим мастером провокаций. 

— Первое ты заметил верно. Вторую часть я категорически не понимаю. 

— Как бы то ни было, этот парень — весьма опасный тип. Молодой господин Клана Хванбо. О нем ходит множество слухов как о бродяге, витающем где-то над облаками, и его боевая сила вместе с характером полностью соответствуют этим сплетням. 

— Меня больше поражает то, что старший Гу отступил всего на один шаг, — вмешалась Шин Собин. Она откинула собранные волосы, обнажив вспотевшую шею. — Титул молодого господина Клана Хванбо — Ленивый Пламенный Дракон. Его считают одним из сильнейших талантов к северу от Янцзы. Он покорил Собрание Дракона и Феникса еще в двадцать лет, и с тех пор прошло уже пять лет. Говорят, даже Белый Цзилинь Намгун Хвасин, предыдущий триумфатор, смотрит на него снизу вверх. Он настолько заносчив, что заявит, будто просто посмотрел неплобое представление. 

— Он прожил еще пять лет после двадцати? 

— Я знаю, что старший одного возраста со мной. Разве до совершеннолетия в двадцать лет нам не осталось еще четыре года? У вас с Ленивым Пламенным Драконом разница в целых девять лет. 

— Верно. Осталось четыре года, — с спокойным лицом ответил Чон Ёншин. 

Хотя он только что радовался новому достижению в боевых искусствах, на душе у него стало неспокойно. 

— Разве старший Гу не говорил, что глава секты лично передала ему техники? — не ведая о его внутренних терзаниях, продолжала тараторить Шин Собин. — Сейчас тебе больше всего не хватает внутренней силы, но с методами циркуляции главы секты ты сможешь накапливать энергию с невероятной скоростью. Это бесподобное боевое искусство, считающееся одним из лучших под небесами. Говорят, даже члены императорской семьи, забравшие себе все чудесные снадобья мира, обучаются подобным методам. Разве через пять лет твоя сила не сравняется с Ленивым Пламенным Драконом? 

— Целых пять лет… — качнул головой и пробормотал Чон Ёншин. 

Действительно, создание ментальной техники с феноменальной скоростью накопления энергии стало первостепенной задачей. 

Впрочем, в рассуждениях Шин Собин крылся изъян. 

— К этому не так уж трудно подобраться. Если ты достаточно силен, чтобы тебя не сдувало простым взмахом руки, то сможешь противостоять колоссальной мощи за счет изощренных техник. Говорят, Меч Тайдзи Секты Удан, что подчиняется Пустынной Крепости — как раз из таких искусств. 

— Обычного уровня тут явно не хватит, верно? Движения должны быть невероятно изысканными. Не то чтобы старшему этого не хватало… 

Шин Собин, хоть и была младшей соратницей, обладала весьма дерзким характером. Признавая мастерство Чон Ёншина, она в то же время сохраняла гордость избалованной дочери из знатного рода. 

Чон Ёншина это не особо волновало — приказы она исполняла исправно, а этого было вполне достаточно. Бесполезная гордыня уйдет сама собой после пары-тройки кровавых битв. 

— Пошли. 

Чон Ёншин забрал дорожную сумку, оставленную под деревом, и вскочил на коня. 

Прямо под провинцией Шаньдун Клана Хванбо их ждал Хуэйчжоу, где Клан Намгун уже готовил площадки для Собрания Дракона и Феникса. 

— Какая-то странная тут жизнедеятельность, — пробормотал Хён Вончан. 

Хуэйчжоу был невероятно богатым и процветающим городом. Говорили, что через него непрерывным потоком проходят огромные торговые караваны с отборным товаром. И действительно: внутренние городские дороги были вымощены безупречно гладким камнем, а повсюду не смолкали шумные торги и крики купцов. 

Однако выражения лиц у многих прохожих были далеко не радостными. Хён Вончан, спешившись с коня, сокрушенно покачал головой: 

— Неужели и здесь неурожай? Чайные листья из Хуэйчжоу славятся на всю империю, но, похоже, попробовать их будет непросто. 

— В последнее время земли с плохим урожаем встречаются всё чаще, — отозвалась Шин Собин. — Говорят, эта беда охватила самые разные уголки Центральных Равнин. Интересно, что же будет с миром дальше? 

Чон Ёншин пропускал их разговоры мимо ушей. Даже направляясь к поместью Клана Намгун, он оставался полностью погружен в боевые искусства. 

Это называли духовной тренировкой — процессом мысленного разбора техник, постижения их сути и поиска новых озарений. Эффективность его тренировок ничуть не снижалась, даже когда он медитировал на ходу. С того самого дня, как он переступил порог Пустынной Крепости, вся его жизнь превратилась в непрерывное служение боевому искусству. 

— Прибыли. А ведь оно и впрямь огромное, — восхитился Хён Вончан, замерев перед главными воротами Клана Намгун. В его голосе проскользнула едва уловимая горечь. 

Комплекс павильонов Клана Намгун выглядел величественным, благородным и огромным — вполне под стать их громкой славе. И хотя ему было далеко до масштабов Пустынной Крепости, для отдельного клана это было редчайшим проявлением величия под небесами. 

—Приветствуем. Вы прибыли на Собрание Дракона и Феникса? — выправка и манеры стражников у ворот были безупречно сдержанными. 

Чон Ёншин кивнул и уважительно сложил руки: 

— Я — Гу Гва из Секты Постижения Истины. 

— …Подтверждаю, — воин в синем мундире, приняв протянутую Чон Ёншином бумагу, кивнул. Похоже, он выучил весь список гостей наизусть. — Сожалею, но в этом году Собрание Дракона и Феникса проходит за пределами главной резиденции клана. В главном доме возникли важные обстоятельства, из-за чего место проведения было перенесено. Просим отнестись с пониманием. 

— И где же… 

— К северу от Хуэйчжоу есть Павильон Лотоса. Я вызову человека, чтобы он проводил вас. 

Знаки казались странными. В поведении стражников чувствовалось явное пренебрежение к Собранию Дракона и Феникса — будто мероприятие стало для них обузой. Что же произошло внутри Клана Намгун? 

«Хм…» 

На мгновение Чон Ёншин ощутил странное покалывание. Оно зародилось где-то в глубине его разума. Энергия, присущая Тринадцати Небесам — та самая, что он чувствовал при столкновении с Сектой Тиранического Меча и Культом Кровавого Пламени, — стремительно приближалась. Она была грубой, хаотичной и зловещей. 

Это была сфера прозрения и интуиции верхнего даньтяня, которая в последнее время все чаще проявлялась у него. 

«На Клан Намгун напали Тринадцать Небес?» 

Обострившиеся чувства натолкнули его на эту мысль. Чон Ёншин, не подавая вида, пошел за проводником. Он также почти не вслушивался в шепот Шин Собин, которая держалась рядом и постоянно что-то комментировала. 

Идти пришлось довольно долго — даже на лошадях этот путь занял бы немало времени. Неприятности Собрания Дракона и Феникса, за организацию которого отвечал Клан Намгун, казались лишь верхушкой айсберга. Складывалось ощущение, что клан просто искал повод не впускать чужаков во внутренний двор своей резиденции. 

— Вы можете остановиться в любом близлежащем постоялом дворе от имени Клана Намгун. Желаю вам завязать хорошие знакомства, — произнес проводник с изысканной вежливостью, присущей знатным семьям, и удалился. Их никто не остался провожать. 

Группе пришлось сразу же повернуть головы: со стороны озера доносились мощнейшие всплески боевой энергии. 

Бум! 

Над озерной гладью взвились волны. Белая пена рассыпалась брызгами в лучах солнца. 

Под крышей огромного, роскошно выстроенного прямо над водой павильона скрестили мечи красивый молодой даос и Ленивый Пламенный Дракон из Клана Хванбо. Внешность юноши показалась Ёншину знакомой — один лишь узор сливы на его одеянии указывал на Секту Хуашань. 

За поединком с павильона и прилегающих террас наблюдало множество молодых людей. Кто-то сидел, свесив ноги с перил, кто-то гордо стоял прямо на крыше павильона. Их было явно больше тридцати человек. Несмотря на юный возраст, от каждого веяло аурой настоящих мастеров. 

Восходящие таланты. 

Для Чон Ёншина это зрелище было в новинку. Он привык непрерывно проливать кровь на опасных заданиях, и сейчас впервые видел такое количество молодых учеников из самых разных сект. Видеть вокруг столько ровесников казалось странным. 

— Говорят, он главный ученик главы Секты Хуашань. Этот даос Ю Хён обладает воистину глубокой силой.

— Ходят слухи, что он принял Великую Пурпурную Пилюлю. Но даже так — разве ситуация не выглядит опасной?

— У Ленивого Пламенного Дракона совсем безумный взгляд. Наконец-то он обнажил меч и…

— Несмотря на разницу в возрасте! Неужели у него совсем нет стыда?! 

Наследники кланов, даосы, монахи… Те из них, кто выглядел чуть старше, стояли с предельно серьезными лицами. 

Чон Ёншин всё понял мгновенно. Из-за внутренней силы, излучавшей колоссальный жар, глаза Ленивого Пламенного Дракона, жующего маковый бутон, налились кровью. Он кардинально отличался от того человека, с которым Ёншин столкнулся на дороге. В ухмылке на уголках его губ читалось истинное безумие. 

Это был облик человека, отбросившего всё: имя клана, гордость и лицо. 

— Учить меня морали со своим ничтожным талантом?! Да что бы ты сделал, будь ты на моем месте?! Какая бессмыслица! — дико закричал он, будто поддавшись вспышке гнева. Волны истинной энергии, отзывавшиеся в ушах окружающих, были колоссальны. 

Лицо Ю Хёна, когда-то принявшего энергию Великой Пурпурной Пилюли от Чон Ёншина, исказилось. В его глазах читался настоящий ужас. Ю Хён отступал шаг за шагом, а сквозь рассеченные даосские одежды Секты Хуашань сочилась кровь. 

Никто из присутствующих не смел вмешаться. Хванбо Мёнрин и ее брат стояли в стороне, не предпринимая никаких попыток остановить происходящее. Те из молодых воинов, кто обладал скромным запасом внутренней энергии, сжимались от страха при каждом взрыве энергии меча. 

Боевая сила Ленивого Пламенного Дракона находилась на совершенно ином уровне, а его движения были невероятно изощренными и дикими. 

— Что же делать?!

— Господин Бэк побежал за старшими! 

Для многих молодых воинов из местных родов это место было площадкой для обретения связей. Однако сейчас Ленивый Пламенный Дракон своей выходящей из-под контроля силой рушил все их представления о мирном турнире. 

Чон Ёншин шагнул прямо в эпицентр этой бойни. Он даже не успел представиться и обменяться приветствиями. 

Когда молодые гении с опозданием распахнули глаза от изумления, Ёншин уже стоял прямо перед Ленивым Пламенным Драконом. 

— Опять ты?! Всё никак не уймешься, ничтожество! — безумие Ленивого Пламенного Дракона вспыхнуло с новой силой. 

Убийственное намерение хлынуло из его глаз, резко повернувшихся в сторону Чон Ёншина. Перед глазами за мелькали пылающие сети света. 

Бах! 

Это было похоже на канонаду артиллерийских орудий. Ю Хён, едва успевший заблокировать очередной выпад, отлетел в сторону. 

В то же мгновение в руке Ленивого Пламенного Дракона, обрушившейся на Чон Ёншина, не было ни капли милосердия. Сопровождаемый чудовищными волнами истинной энергии, его клинок устремился прямо в голову юноши. 

Грохот! 

Но это был не звук столкновения двух клинков. Рука Чон Ёншина описала невероятную, едва уловимую траекторию. 

Сместив предплечье оппонента своим собственным, он мгновенно опустил кисть вниз. В следующую долю секунды Ёншин широко расставил пальцы и клином вогнал их с внутренней стороны сустава Ленивого Пламенного Дракона. 

«Сработало». 

Он мгновенно сжал пальцы. В хватке Чон Ёншина вспыхнула истинная энергия, усиленная Каноном Покорения Судьбы. Окружив руку соперника своей внутренней силой, он точечно запечатал акупунктурную точку Нэй-гуань на сгибе руки. 

Это было запечатывание точек. Сила Ленивого Пламенного Дракона моментально вытекла из его руки. 

Пусть напор соперника оставался прежним — Чон Ёншин превзошел его в самой технике. На мгновение выражение лица Ленивого Пламенного Дракона стало абсолютно пустым. 

— Что… 

Их движения замерли. Чон Ёншин молча посмотрел на него и произнес: 

— Ты что-то говорил о таланте, верно? А как насчет тебя самого? 

— Что?! 

Чон Ёншин сократил дистанцию, войдя в плотный ближний бой — на расстояние, где тяжело даже нанести полноценный удар. Жар, исходивший от всего тела Ленивого Пламенного Дракона, обжигал кожу, но Ёншин даже не поморщился. 

— А ты ведь немного медлительный, — тихо прошептал Чон Ёншин. В его голосе не было ни единой эмоции.