— Он... что, практикует техники культивации Секты Удан? — в полном недоумении пробормотал Ма Сеин. 

Выстроившиеся в ряд старейшины тоже заметно зашевелились. Лица нескольких человек изменились — они не выглядели как люди, привыкшие видеть столь изысканную циркуляцию ци. Казалось, они вот-вот заговорят. 

— Это ближе к Шаолиню, чем к Удану. Но даже они не сжимают и не накапливают энергию подобным образом, — вполголоса пробормотал Дракон Ленивого Пламени. 

— Так ты Дракон Ленивого Пламени? «Не сжимают»? Неверно. Точнее будет сказать — «не могут». Ибо даже в накоплении энергии нужен редчайший талант, — единственный, кто кивал с довольной улыбкой, был Ма Ёнджок. 

Тем временем раздался холодный, как лед, голос: 

— Ты сам только что заговорил о правах и требованиях? 

Чжу Ляньтинь чеканила слова строгим и властным тоном — в отличие от своего сына Ма Сеина. Лишь на мгновение её взгляд дрогнул, но затем она вновь уставилась на Чон Ёншина прямо и жестко. Она не проявляла слабости, даже когда подле неё стоял великий мастер пурпурного ранга. Хотя она не могла не знать о глубокой привязанности Ма Ёнджока к Чон Ёншину. 

И действительно, тут же прогремел грозный окрик Ма Ёнджока: 

— На кого это ты допрашивающим тоном голос повышаешь? Шаг назад! 

— Молниеносный Гений... Этот ребенок заговорил о правах и требованиях, упомянув семью! Это внутренние дела Клана Ма! Неужели вы намерены отдать печень и желчный пузырь синему мастеру из Сияющего Крыла Демона, поддавшись личным чувствам? 

— Что ты только что сказала?! 

— Глава Клана, прошу вас, не гневайтесь и проявите понимание, — вступились старейшины. 

Перепалка между Ма Ёнджоком и Чжу Ляньтинь разгоралась. Чжу Ляньтинь даже бровью не повела. Лишь лицо Ма Ёнджока багровело от гнева. 

Позиция Чжу Ляньтинь оказалась куда прочнее, чем предполагалось. Это было очевидно по тому, как старейшины с серьезными лицами хранили молчание, не выступая ни «за», ни «против». Хотя и говорят, что уклад великих аристократических семей ничем не отличается от политики Запретного Города Пекина [1], подобное положение дел было трудно понять, учитывая статус Ма Ёнджока. Даже если его уровень боевых искусств снизился, он все еще оставался бывшим Командующим Отрядов Божественного Меча. 

«Неужели твоя мать передала семье боевые искусства императорского рода? Происходящее не поддается логике», — Чон Ёншин открыто направил мысленную передачу звука. Это был вопрос к его троюродному брату. 

Ответ последовал незамедлительно: 

«А ты... твоя проницательность весьма остра», — с горьким выражением лица отозвался Ма Сеин. В его ответе сквозили сложные чувства. 

Боевые искусства Клана Ма не были классическими праведными методами. В последнее время угадывание сил Ма Ёнджока — единственного мастера пурпурного ранга в семье — стало слишком заметным. Клан Ма начал пересматривать свои наследственные техники. Расцвет и упадок именитых семей мурима напрямую связывались с уровнем и природой их боевых искусств. 

И в этот критический момент Чжу Ляньтинь принесла с собой императорские Восемь Методов Золотого Бессмертного. Как только Ма Сеин был выбран наследником, она чудесным образом получила разрешение императорской семьи на частичное раскрытие сутр этой техники. Тем самым она снискала расположение вассалов Клана Ма и выстроила мощную поддержку. Теперь положение Ма Сеина больше не могло пошатнуться из-за личных капризов Ма Ёнджока. 

«Вот оно что», — мысленно кивнул Чон Ёншин. 

Раньше, когда Чжу Ляньтинь действовала втайне от Ма Ёнджока, это казалось странным, но теперь все встало на свои места. Клан Ма — боевой клан. Авторитет именитой семьи зиждется на боевых искусствах и славе. Когда кто-то держит в руках техники, составляющие саму основу семьи, клан не может не пошатнуться. 

«Сейчас это не моя забота». 

Прямо сейчас воины этой семьи столкнулись с угрозой, подобной свече на ветру, в муриме Сычуани. Чон Ёншин быстрее всех получил нерасшифрованную информацию в Администрации. Он тут же разомкнул губы: 

— Лидер Сияющего Крыла Демона, Ма Джин. 

Он заговорил, совершенно не обращая внимания на споры Ма Ёнджока и Чжу Ёнчжон. Ранее он на глазах у всех обратил в пыль Духовный Нефрит Сокровищ, поэтому его голос, вклинившийся в перепалку, обладал непререкаемым весом. 

— Говорят, местонахождение дяди неизвестно. Как и всего Сияющего Крыла Демона. В Администрации заявили, что их следует считать списанной боевой силой. 

— Что... — первым подал голос один из старейшин Клана Ма. Это был неосознанно вырвавшийся вопрос. 

Чон Ёншин продолжал, не сбиваясь: 

— Срочные вести только что поступили в Администрацию. Я слышал их лично. Нам нужны силы, способные найти и вернуть всех воинов Сияющего Крыла Демона. 

— ... 

После долгих мгновений тишины кто-то проявил реакцию. Поднявшаяся энергия была неистовой. Облик пурпурных одежд, вздымающихся подобно бурлящим волнам, принадлежал Ма Ёнджоку. 

— ...Ты хоть знаешь, насколько хаотичен ныне боевой мир? Всё из-за того, что голод длится слишком долго. По всей Поднебесной восстают неисчислимые массы людей, и теперь трудно отличить воинов от простолюдинов. Множество подонков возомнили себя правителями по всем Центральным Равнинам, выучив пару боевых приемов. У главной цитадели нет лишних сил. Сияющее Крыло Демона должно доказать свое благополучие собственными силами. 

Его аура и его слова разнились. Проявляя гнев, он сохранял ледяной, подобный лезвию клинка, разум. Он четко разделял личное и общественное даже перед внуком, смотреть в глаза которому ему было тяжело. Сосуд бывшего Командующего Отрядов Божественного Меча был холоден. Ценности, закаленные десятками лет. 

На мгновение Чон Ёншин не увидел в своем деде человека. Был ли он таким же, когда отрекался и от его матери? 

Старый меч Бесплодной Крепости шевельнул сморщенными губами, обращаясь к юноше: 

— В Администрации ведь сказали то же самое, что и этот старик, верно? 

— ...Да. Поэтому я и подумал одолжить силы Клана Ма, — ответил Чон Ёншин. 

— ...Основные силы главной семьи также отправлены на оказание помощи мирному населению. Таков приказ Владычицы. Когда Восемь Великих Семей и Тринадцать Небес свирепствуют, у цитадели не остается и пары десятков воинов... 

— Разве дедушка не может выступить лично? — произнес он слова, что крутились у него на языке. 

Ответила ему Чжу Ёнчжон. Её алые губы странно искривились: 

— Мастера пурпурного ранга без официального назначения обязаны оставаться в режиме ожидания. Таков закон цитадели. 

Все говорят о законе. Все им связаны. 

Внезапно Чон Ёншин ощутил дикий порыв. Ему захотелось разрушить то, что нельзя было увидеть глазом. 

«Что же мне делать?» 

Ему необходимо получить силы, способные справиться с муримом Сычуани. И времени совсем нет. Говорят, местонахождение Сияющего Крыла Демона уже неизвестно. Чем больше задержка, тем выше вероятность того, что они не найдут даже тел. 

«Принять и переписать техники Клана Ма? Направив на это время?» 

Нет. Нельзя. Сколько времени уйдет на формулы, выстраиваемые годами? Это не то, что делается в кратчайшие сроки. Скорее, полное отрицание ортодоксии Клана Ма и создание абсолютно нового метода с нуля займет меньше времени. Но кто здесь согласится на подобное? 

— А-а... — сердце сжалось от удушья. Это был непреодолимый предел. 

Чон Ёншин впервые с тех пор, как узнал об ограниченности своей жизни, ощутил столь глубокую беспомощность. И, возможно, тем сильнее, что столкнулся с этим не напрямую в бою в Сычуани. 

— У меня есть лично обученные силы. Если дашь одно обещание, я с радостью отдам их тебе, — холодный голос Чжу Ляньтинь донесся только до его ушей. 

Она была представительницей королевского рода. Словно змея, невозможно было угадать, какие требования она выдвинет. Это было предложение, к которому стоило вернуться лишь в том случае, если он не сможет собрать силы до окончания сегодняшней ночи. 

— Держись, — шагая прочь, неуклюже попытался утешить его Дракон Ленивого Пламени. 

Члены Клана Ма провожали его в абсолютном молчании. У большинства на лицах застыло суровое выражение, будто они точно так же пытались обуздать собственные чувства. 

«Ничего не поделаешь». 

Казалось, эти слова звучали отовсюду. 

Шаг. 

Но Чон Ёншин еще не сдался. 

«Любыми способами». 

Первым делом он мысленно очертил круг тех, на кого мог рассчитывать. Он сам и Дракон Ленивого Пламени. А еще он планировал обратиться с просьбой к Намгун Хвасину. 

«Сначала нужно собрать хотя бы троих мастеров синего ранга». 

Но едва ступив на землю Сычуани, придется незамедлительно начать поиски и сбор сведений. Им катастрофически не хватает рук. И хотя воины белого ранга способны с легкостью подавить обычных бродячих воителей, прямо сейчас взять новые силы было просто негде. 

И пока юноша в одиночку вел эти подсчеты... 

Он внезапно поднял голову на ходу. 

Он ощутил множество аур, собравшихся неподалеку. За главными воротами Клана Ма спокойно и величественно колыхались волны ци. 

И их там был далеко не один и не два человека. От неопытных бойцов, не имеющих официального ранга Бесплодной Крепости, до мастеров, способных обнажать клинки в сфере синего ранга. 

— Говорят, это гости, пришедшие к тебе, Ёншин, — произнес Ма Ёнджок. Похоже, он ощутил их первым, и в его тоне звучали странные нотки. 

Гу-у-у-унг! 

Похоже, стоявшие снаружи тоже почувствовали приближение Чон Ёншина. Массивные ворота медленно распахнулись. 

К ним приближалась группа воинов. Направляясь прямо к Чон Ёншину. 

— У них... у всех разные принадлежности к отрядам?! — с глубоким изумлением пробормотал Ма Сеин, наследник Клана Ма. Прожив всю жизнь в главной цитадели, он знал в лицо почти всех воинов Отрядов Божественного Меча. 

«Впереди идут официальные воины», — подумал Чон Ёншин. 

Около тридцати человек? А за их спинами виднелось еще множество безымянных учеников. 

Взгляд юноши скользнул по ним. К нему приближались знакомые силуэты. Каждая деталь казалась родной. То, что он раньше ощущал лишь в собственном теле, теперь проявлялось в физике других людей: следы неустанных, непрерывных тренировок. Форма мышц, походка, едва уловимый флер циркуляции ци при каждом движении. 

— Молниеносный Гений? Его возраст... он даже моложе, чем я слышал. 

— Если судить по внешности, то сначала взгляни на его телосложение. 

— Поразительно закаленное тело. Это стоило того, чтобы прийти. 

— «Стоило»? Разве мы пришли сюда не за тем, чтобы постичь суть? Он дал нам то, что казалось невозможным, и наш первый долг — отплатить за это. 

То были воины, приближавшиеся справа. Судя по всему, они специализировались на кулачных техниках. Рельеф мышц, спускавшихся от плеч, вычерчивал изящные линии. И эти линии были Чон Ёншину до боли знакомы. Подобные изменения тела четко проявлялись на ранних этапах освоения Кулака Вечного Цветения. Культивация с помощью ци делает тело именно таким. 

«Неужели слова Шин Собин были правдой?» 

Он мог с одного взгляда определить, на каких именно движениях они сосредоточили свои тренировки. Четверо довели до ума Первое Движение: Спиральный Кулак, трое — Второе Движение: Наступающий Гром, а оставшиеся пятеро — Третье Движение: Расцветающий Кулак. 

Воины Бесплодной Крепости сплошь были талантами боевого мира. Он наслышан о них от старших братьев из Сияющего Крыла Демона. Говорили, что на своей родине каждый из них считался непризнанным гением. И если давать им одну технику для оттачивания на короткое время, они способны показать колоссальные результаты. 

«И еще...» 

Взгляд Чон Ёншина переместился. 

— ... 

Те, кто шел напротив воинов кулачного боя, хранили молчание. То были мечники. Одно лишь наличие Бесплодных Клинков на их поясах говорило об этом. И мужчины, и женщины обладали длинными конечностями, и от них исходила все та же знакомая аура. Острая, пронзительная энергия, подобная лучам палящего солнца. Похоже, они усердно практиковали формы Стиля Сияющего Меча. 

«И это еще не все». 

В некоторых даже чувствовалась та самая живая, пульсирующая сила, присущая Писанию, Презирающему Судьбу. Неужели они действительно смогли войти в искусство, требующее столь тонкого чувства наслоения ци? Были и те, в чьих шагах отчетливо прослеживались принципы техники Шага Сияющего Крыла. 

Его взор до отказа заполнился его собственными боевыми искусствами. Живыми, передвигающимися строками его собственных сутр. 

Чон Ёншин на мгновение замер в оцепенении. 

— Ну и чего ты застыл? На экзамене на повышение ты был похож на настоящий клинок, — прогремел тяжелый голос. От говорящего веяло несокрушимой аурой ветерана северной армии. 

Он стоял во главе приближающихся воинов. Мужественное лицо среднего лет, пересеченное шрамами, было юноше хорошо знакомо. А вот его одежды изменились. При первой встрече он носил белое, но теперь на нем были синие боевые деяния. 

Меч Багрового Дня из Отряда Аннигиляции Бесплодной Крепости. Тот самый воин, с которым Чон Ёншин скрестил клинки во время испытания на синий ранг. Похоже, Меч Багрового Дня наконец-то тоже поднялся до синего ранга. 

— После твоего возвращения мы пристально следили за твоими перемещениями. И сегодня наконец услышали, что ты покинул зал Сияющего Крыла Демона, — произнес Меч Багрового Дня, остановившись шагах в десяти от Чон Ёншина. 

В отличие от его жутковатого лица, исполосованного шрамами, выражение глаз было удивительно мягким. 

— Мы довольно долго искали тебя. 

Его манера речи изменилась. Это не было похоже на то, как он обращался к Молниеносному Гению, когда тот был воином белого ранга. Теперь в его тоне не осталось и капли превосходства. 

Воины, пришедшие вместе с Мечом Багрового Дня, тоже замерли. Все эти люди, искавшие высшего пути в боевых искусствах Бесплодной Крепости, вбирали взором одного-единственного юношу. 

«Странно, но так знакомо», — подумал Чон Ёншин. Именно такое чувство охватило его. 

Они не были чужаками. Вот кто такие воины. Искусство дает жизнь сектам, а боевые искусства связывают людей воедино. Так рождается нечто большее. То, что называют Сектами Боевых Искусств. 

Сила боевых искусств. Наследие единой жилы. 

Прямо здесь и сейчас, в это самое мгновение, рождалась новая секта. 

Пожертвование боевых искусств... То, что совершалось лишь из стремления к заслугам и гармонии, вернулось поразительными, ошеломляющими плодами. 

— Выразим наше почтение, — произнес Меч Багрового Дня. 

В то же мгновение все воины синхронно воздели сложенные руки к груди. Это было безупречно дисциплинированное приветствие. Почтение, льющееся из самого сердца, не требовало лишних слов. 

Нарастающее чувство было невероятным. Фигуры Клана Ма, включая Чжу Ёнчжон, будто отступили на задний план и растворились для Чон Ёншина, хотя все они с ошеломлением наблюдали за этой сценой. 

— Практикующие единое наследие! 

Будто по завету, в то самое мгновение, когда Меч Багрового Дня начал говорить, воины за его спиной в один голос разомкнули губы: 

— ...С трепетом приветствуют Грандмастера! 

Их единый, подобный раскату грома голос разбудил ночную тишину Пустынной Крепости. 

П/п: [1] Запретный Город Пекина (Beijing Forbidden City / 북경 자금성) — символ политических интриг и изощренной борьбы за власть в императорском Китае.