Звонок наконец прозвенел. Я оторвался от книги и наблюдал, как одноклассники рассаживались на свои места и доставали учебники, попутно продолжая беседовать о своём. Мой взгляд упал на Фудзивару, который собирал карты в стопку. Рядом с ним Оцука подмигнул ему.

— Ты знаешь, что я выиграл.

— Только в твоих мечтах, — усмехнулся Фудзивара и убрал карты в карман.

Тем временем Казама и Такеда молча переглянулись. Шахматную доску тоже пришлось убрать. Такеда начал складывать фигуры обратно в коробку, а Казама отнёс его на полку и сел на своё место. Он постоянно притягивал к себе внимание из-за своего внушительного роста. Если мне удастся с ним подружиться, это будет плюсом.

Тем временем дверь открылась и в класс вошёл учитель биологии. Под мышкой у него была зажата стопка распечаток, а в руке он держал журнал. Разговоры постепенно стихли.

— Доброе утро, класс.

— Доброе утро.

Учитель положил бумаги на стол и посмотрел на нас. Он представился и после этого коротко рассказал о том, что нас ждёт на уроках биологии в этом году.

— Сегодня ничего сложного. Для начала просто вспомним некоторые основы и посмотрим, насколько хорошо вы помните материал.

По классу прошёл лёгкий шорох. Кто-то открыл учебник, кто-то достал тетрадь. Я убрал книгу в рюкзак и приготовился слушать. Учитель написал на доске несколько терминов, после чего повернулся к нам.

— Начнём с простого. Кто может сказать, что является основной структурной и функциональной единицей живого организма?

Несколько человек задумались. Масуда подняла руку практически сразу.

— Клетка.

— Верно, Масуда. Клетка является основной структурной и функциональной единицей живого организма. В этом году мы ещё не раз к этому вернёмся.

Я записал определение в тетрадь и снова посмотрел на доску. Урок шёл довольно спокойно. Учитель рассказывал о клетках, тканях, органах и о том, как всё это связано между собой. Ничего особенно сложного. Большую часть я уже слышал раньше, поэтому просто делал записи и время от времени поглядывал на доску.

Через некоторое время взгляд сам собой ушёл к окну. На улице было солнечно. Двор почти опустел. Возле спортивной площадки ещё мелькнул кто-то из учеников, но вскоре и он скрылся за зданием. На ближайшем дереве сидели два воробья. Один что-то клевал на ветке, второй перепрыгнул повыше и громко зачирикал.

Я сам не заметил, как перестал писать. Ручка так и застыла над тетрадью. Вроде бы я всё ещё слушал учителя. По крайней мере, первые несколько секунд. Потом мысли окончательно ушли куда-то в сторону.

— Куросава!

Я повернул голову. Учитель стоял у доски и смотрел прямо на меня.

— Напомни, что такое экологическая ниша?

Я медленно поднялся из-за парты. Вот только с ответом возникла некая проблема. Я точно это слышал. Учитель рассказывал об этом несколько минут назад, а потом перешёл к другому вопросу, где этот термин как раз должен был пригодиться. Но сейчас в голове было совершенно пусто.

— Экологическая ниша...

Я сделал вид, что пытаюсь вспомнить. Ничего в голову не приходило. Учитель терпеливо ждал ответа. Я уже перебирал в голове всё, что успел записать в тетради, когда справа послышалось тихое постукивание.

Я покосился в сторону. Масуда смотрела в учебник и даже не поднимала головы. Только палец остановился на одной из строк. Я быстро посмотрел туда и нашёл нужное определение.

— Экологическая ниша — это место и роль… вида в экосистеме. Его взаимодействие… с другими организмами… и окружающей средой.

Учитель несколько секунд смотрел на меня, после чего кивнул.

— Верно. Можешь сесть.

С выдохом сел обратно.

— Спасибо, — тихо сказал я, чуть повернувшись к Масуде.

Она продолжала смотреть в учебник.

— Не благодари.

— А?

Она наконец подняла на меня глаза.

— Просто не витай в облаках и слушай урок.

— А… Ладно.

Она снова опустила взгляд в тетрадь и продолжила что-то записывать, будто разговор на этом закончился. Я тоже отвернулся к доске. Похоже, сегодня мне действительно стоило иногда слушать учителя, а не смотреть в окно. А то мало ли.

Через некоторое время прозвенел звонок. Класс сразу же зашевелился. Кто-то захлопнул учебник, кто-то начал собирать вещи, а несколько человек уже успели выйти в коридор. Я никуда не спешил. Достав из сумки ранобэ, я раскрыл его примерно на том месте, где остановился. На несколько минут можно было спокойно почитать.

Шум вокруг постепенно ушёл куда-то на задний план. Кто-то смеялся возле доски, за соседней партой спорили о вчерашнем матче, из коридора доносились голоса. Я почти перестал обращать на всё это внимание. Пока снова не прозвенел звонок.

— Чёрт.

Пришлось закрыть книгу и убрать её в сумку. Дальше уроки пошли один за другим. Я записывал то, что появлялось на доске, иногда даже не особо вникая в объяснения. К концу пары страниц в тетради уже прибавилось достаточно записей.

Иногда я ловил себя на том, что просто машинально записываю за преподавателем, хотя мыслями уже давно был где-то в другом месте. В какой-то момент даже понял, что сюжет ранобэ помню гораздо лучше, чем то, о чём нам рассказывали последние десять минут. Хорошо хоть больше меня ни о чём не спрашивали.

Когда прозвенел звонок на обед, класс сразу оживился. Все начали собираться и один за другим потянулись к выходу. Я тоже встал и пошёл вместе со всеми. До столовой дошли довольно быстро. Там уже было полно народу. Я взял поднос с рисом, курицей в соусе, овощным салатом и небольшим десертом, после чего отошёл в сторону и начал искать, куда бы сесть.

Обычно я предпочитал обедать один. Правда, с таким количеством людей найти свободный стол оказалось почти нереально. Я прошёл между несколькими рядами столиков, пару раз останавливался, но везде уже кто-нибудь сидел. В итоге каким-то образом дошёл до места, где сидела знакомая четвёрка. Оцука заметил меня первым и сразу похлопал ладонью по свободному месту рядом с собой.

— Эй, Куросава! Сюда!

Я посмотрел в другую сторону. За соседним столом сидели двое парней из другого класса. Они молча ели и, судя по всему, вообще не собирались ни с кем разговаривать. Вариант был неплохой, но изображать из себя отшельника в первый же день тоже не хотелось. Всё-таки если я собирался нормально провести здесь следующие школьные годы, какие-никакие связи с одноклассниками стоило выстроить.

Я подошёл к одноклассникам и поставил поднос.

— Вижу, ты чуть не потерялся в этой суматохе, — усмехнулся Оцука.

— Да уж.

— Я сначала вообще думал, что ты куда-то сбежал.

— Куда же я мог сбежать?

— Не знаю. В библиотеку, например.

«А ты, я вижу, наблюдательный парень. Учту этот момент».

Фудзивара тут же усмехнулся.

— А ты, оказывается, что-то про него уже знаешь.

— Конечно, я ведь наблюдательный.

— Ты просто слишком много говоришь, — спокойно заметил Такеда.

— Это тоже помогает замечать разные вещи.

Оцука прожевал свой рис, после чего простонал.

— Честно признаться, я чуть не уснул на уроках. Еле досидел до обеда.

Такеда посмотрел на него поверх очков.

— Неудивительно. Ты ведь опять всю ночь чем-то занимался?

— Просто не выспался.

— Почему же ты не выспался?

— Ну… Аниме смотрел.

— Опять до утра?

Оцука немного помолчал.

— Ну… почти.

— До скольки?

— До трёх.

Такеда только вздохнул.

— Ты и вправду воплощение беспечности…

— Зато аниме было классное! Там под конец такой поворот был, я вообще такого не ожидал. Хотел остановиться, но на одной серии закончить было невозможно.

— Понятно. Значит, сон проиграл аниме.

— Ну подумаешь! — без раздумий ответил Оцука. — Ты бы тоже не смог остановиться.

— Я бы просто лёг спать.

— Вот поэтому ты и не понимаешь.

Фудзивара усмехнулся, продолжая есть.

— А на уроках ты тоже так внимательно следил за сюжетом?

— Да ладно тебе, я старался слушать уроки, — пробурчал Оцука и ковырнул вилкой рис. — Даже что-то записывал, не только слушал.

Такеда посмотрел на него.

— Что же именно ты записывал?

Оцука замолчал.

— …Не помню. Да и неважно, давайте просто наслаждаться этим чудным моментом.

В этот момент мимо нашего стола прошли три девушки. Я узнал только одну Масуду. Две другие шли рядом: одна с короткой тёмной стрижкой и быстрым взглядом синих глаз, вторая была чуть позади, с длинными светлыми волосами, собранными в пучок, а под очками были изумрудные глаза. Они о чём-то разговаривали и, не задерживаясь, направились к столику у окна.

Оцука проводил их взглядом.

— Масуда, конечно, реально звезда. Вон, смотри, как её все провожают.

Такеда отпил чай.

— Ты её прям знаешь?

— Кто ж её не знает. Она в прошлом году пару раз на обложку школьного журнала попадала. Да и в соцсетях у неё прилично подписчиков.

Я посмотрел в сторону Масуды. Та как раз что-то рассказывала подругам, активно жестикулируя. Короткостриженная слушала с насмешливым выражением лица и иногда вставляла пару слов.

— А те двое? — спросил я.

— Не знаю, — честно ответил Оцука. — Я вообще-то тоже не всех тут знаю. Просто Масуда на слуху.

— А ты говорил, что многих тут знаешь, — заметил Такеда.

— Знакомых ребят да, знаю. Вот блондинку с короткостриженной ранее не видал.

Фудзивара, до этого молча евший, поднял взгляд.

— Блондинку, если что, звать Рин Кобаяши. Говорят, она с Масудой дружит ещё с младших классов. Всегда рядом.

— А вторая? — спросил я.

— Сумико Учияма. Тоже модель... Или пытается ею быть. Я особо не слежу.

Оцука усмехнулся.

— Ты вообще ни за чем не следишь. Удивительно, как ты ещё имена запомнил.

— Ну кое-как в памяти сохранились.

— Помимо имён что-нибудь о них знаешь?

— Ну, Кобаяши — подруга детства, Учияма — новая подруга, которая сразу сблизилась с Масудой.

— И всё?

— И всё.

Оцука хотел что-то ответить, но передумал и вернулся к еде. Я ещё раз посмотрел в сторону столика у окна. Масуда как раз рассмеялась, прикрыв рот рукой. Блондинка что-то сказала, и другая соседка кивнула, не поднимая головы.

Оцука толкнул меня локтем.

— Ты чего завис?

— Ничего. Просто смотрю.

— Смотришь, значит. Ну-ну.

— Что «ну-ну»?

— Да ничего. Просто заметил.

Я не стал уточнять. Уже понял, что с Оцукой бесполезно спорить о том, что он «заметил» — всё равно вывернет так, как ему удобно.

Такеда допил чай и поставил стакан на поднос.

— Кстати, Куросава. Ты в каком классе до этого учился?

— В обычном. Ничем не примечательном.

— Это понятно. Я про то, как у вас там было. Дружно или нет, какие ребята там были.

Я пожал плечами.

— Нормально. Никто никого особо не трогал. Каждый сам по себе.

— Звучит знакомо, — сказал Такеда.

— А у вас тут как? — спросил я.

— По-разному бывает. Кто-то компаниями, кто-то один. Как везде, наверное.

Оцука вмешался:

— Не слушай его. У нас тут весело будет. По крайней мере, со мной точно.

— Это ты сейчас себя похвалил? — уточнил Фудзивара.

— Констатировал факт.

Такеда вздохнул и посмотрел на меня с выражением, которое можно было перевести как «теперь ты понимаешь, с чем нам приходится жить». Я едва заметно усмехнулся.

— Понятно.

— Что понятно? — сразу оживился Оцука.

— Что с тобой особо не соскучишься.

Несомненно я сказал это с сарказмом. Но Оцука не понял этого, как неудивительно, и посмотрел на Такеду.

— Вот! Слышал? Человек за день понял то, до чего ты два года докапываешься.

— Я не докапываюсь. Я просто не считаю это достоинством.

— Это потому, что ты завидуешь.

— Чему именно?

Оцука на секунду задумался, но ответить не успел, так как прозвенел звонок. Все начали подниматься. Я тоже встал, взял поднос и направился к выходу. В спину мне неслось что-то про «неумение ценить таланты», но я уже не слушал.

В коридоре стало шумно. Я почти дошёл до лестницы, когда на плечо легла чья-то рука.

— Эй, Куросава! Не против, если задам вопросик?

Я обернулся. Оцука, ну кто бы сомневался.

— Какой?

— Кого бы ты выбрал из той тройки? Ну, из девушек.

Я посмотрел на него. Он ждал ответа с таким лицом, будто задал вопрос всей своей жизни.

— Боюсь, мой ответ тебя не устроит.

— Только не говори, что никого.

Я кивнул.

— Да брось. Я же видел, как ты на них смотрел. Кто-то тебе точно приглянулся.

Я закатил глаза. Ему, похоже, вообще не приходило в голову, что можно просто смотреть в сторону и никого при этом не выбирать.

— Тебе придётся поверить, что я не выберу никого.

— Даже Мари Масуду? Известную модель, между прочим.

— А то, что она модель, должно меня привлекать?

— Ну, не знаю. Многих привлекает.

— Представляешь, меня нет.

В этот момент рядом поравнялся Такеда и, судя по взгляду, успел уловить суть разговора.

— Опять ты пристаёшь к человеку?

— Не пристаю, а интересуюсь.

— Это одно и то же, просто разными словами.

Оцука отмахнулся.

— Представляешь, Куросава утверждает, что ни одна из тройки ему не интересна.

Такеда посмотрел на меня, без особого удивления.

— И что?

— Как «что»? Это же Мари Масуда. Она объективно красивая.

— Объективно красивых людей много. Это не значит, что каждый обязан кого-то выбирать.

Оцука закатил глаза.

— Ты просто зануда…

— А ты просто любишь лезть не в своё дело.

Сзади подошёл Фудзивара. Он, в отличие от нас, никуда не спешил и, кажется, вообще не понимал, о чём речь.

— Вы о чём?

— О девушках, — коротко ответил Оцука.

Фудзивара поднял бровь.

— Конкретнее.

— О Масуде и её подругах. Куросава говорит, что он никого из них не выберет.

Фудзивара посмотрел на меня, потом на Оцуку.

— И ты ему не веришь?

— Конечно не верю.

— Почему же?

— Потому что так не бывает.

Фудзивара пожал плечами.

— Бывает. Я, например, тоже никого из них не выбрал бы.

Оцука уставился на него.

— Ты то?

— А что такого?

— Ты вообще на девушек смотришь?

— Смотрю. Просто не на всех подряд.

Оцука открыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент подошёл Казама. Он был на голову выше всех нас и, кажется, вообще не вникал в разговор. Оцука тут же переключился на него.

— Казама! Вот ты бы кого выбрал?

Казама опустил взгляд.

— В смысле?

— Из трёх. Масуда, Кобаяши и Учияма.

Казама на секунду задумался.

— Никого.

— Да вы издеваетесь!

— А что, обязательно кого-то выбирать?

— Ну, хотя бы для интереса.

— Мне не интересно.

Он сказал это серьёзным и спокойным тоном и пошёл дальше. Оцука проводил его взглядом, потом обернулся ко мне.

— Вы все такие странные и занудные… Но я всё равно узнаю.

— Что ты узнаешь?

— Кто тебе нравится. Кто вам всем нравится. Рано или поздно.

Я ничего не ответил и просто пошёл дальше. За спиной Оцука что-то говорил Такеде, но тот, судя по интонации, не особо поддерживал разговор. Похоже, от этого человека просто так не отделаешься.

С этого момента можно было не сомневаться: он ещё не раз вернётся к этой теме. Придумает себе сценарий и будет его смаковать. Мне вот только непонятно, зачем? Зачем люди вообще придумывают то, чего нет? И мало того, что придумывают, так ещё и убеждают тебя, что это правда. Чего они этим добиваются? Чтобы ты признал их выдумку? А смысл? Или ему просто нравится доводить людей своими догадками? Если так, то странное развлечение. Подобное, конечно, раздражает.

И ведь я не сказал ничего такого. Не отрицал даже, что кто-то может нравиться. Не говорил, что все девушки мне безразличны. Просто не стал играть в его игру. А он уже сделал выводы, потому что ему охота пошутить и поспорить. Ему главное эмоции получить от негодования жертвы. А я в этом участвовать не собираюсь. Бесполезно, наверное, ему объяснять, так как вряд ли услышит. Присутствуют сомнения, что мы сойдёмся хоть в чём-то.

Мы добрались до класса и уселись на свои места. Я откинулся на спинку стула и посмотрел на расписание. До конца осталось всего два урока. Потом можно было наконец пойти домой, закрыть за собой дверь и просто посидеть в тишине. Никаких Оцук, никаких вопросов, никаких сценариев, которые за тебя уже написали. Надо было просто дожить спокойно.

Интересно, получится ли?