Глава 115

За время, что Рикарт провёл рядом с Хартманом, тот показал себя немногословным и надёжным человеком. И отцом, и мужем.

Конечно, и он не был совершенен. Рикарт не знал, почему и ради чего тот убил священника, но именно с этого начались скитания и тяготы всей семьи.

Поэтому на вопрос, всегда ли Хартман принимал безупречные решения и делал правильный выбор, ответ, скорее всего, был бы отрицательным.

Но одно было несомненно: он был не просто дровосеком, а прекрасным отцом с сердцем воина.

Поэтому Рикарт чтил его и скорбел о нём — об отце и воине.

Значит, теперь оставалась месть? Во имя его памяти? Нет.

По правде говоря, Рикарт просто хотел убить людей клана «Рубенс», потому что они вызывали у него омерзение и ненависть.

Он не желал оправдываться местью или скорбью. Просто хотел убить. Только и всего. Поэтому он и был демоном.

Жажда убийства в своей чистейшей форме рождалась не из гнева или ненависти, а из удовольствия.

Его наполняли возбуждение и восторг от предстоящей резни. Чем больше он об этом думал, тем сильнее изнывал от нетерпения, словно пёс, исходящий слюной. Рикарт спокойно созерцал этот опасный клинок в его чистейшем виде.

Так он мог черпать из чувства силу, не подчиняясь ему самому.

Склонив голову, Рикарт вглядывался в бездну, затем открыл глаза. В них колыхнулось золотое сияние.

Вспомнилось прошлое. Дни, когда он, объявленный в розыск, один скитался по всей империи и устраивал побоища.

Область Пасина на юго-востоке империи изобиловала лесами и причудливыми скалами. Главная резиденция клана «Рубенс» тоже стояла на отвесных утёсах.

Замок был невелик, но местность вокруг — настолько неприступна, что эту природную крепость, казалось, не смогло бы взять никакое войско.

Неподалёку находилась окружённая лесом небольшая деревня, и жителей в ней оказалось на удивление много.

Клан их не трогал: когда рядом кто-то живёт, проще получать извне всё необходимое.

Пусть люди и не жили в достатке, особого гнёта или грабежа они, похоже, не испытывали.

Но деревенские знали, что в замке творится нечто жуткое и страшное. Из страха они молчали, живя в тревоге день за днём.

Дело было к вечеру. Солнце ещё не успело налиться красным. Через деревню шёл мужчина в красном плаще, с надвинутым капюшоном.

Мимо проходил старик с корзиной, в которой лежало несколько морковок, только что выдернутых на огороде. Одну он уронил. Морковка покатилась и остановилась у ног незнакомца.

Тот поднял её и протянул старику. Принимая морковку, старик увидел под капюшоном горящие золотом глаза и застыл.

Не обращая внимания на его реакцию, незнакомец направился к замку. Старик ещё долго смотрел ему вслед.

Вскоре дорога пошла слегка в гору. Дальше до самого замка вела единственная узкая тропа. Перил не было, внизу зиял глубокий обрыв.

Ничуть не боясь, мужчина прошёл по ней и добрался до ворот. Ворота были открыты; их охраняли лишь двое стражей.

Они молча смотрели на одиноко приближавшегося человека. Им и в голову не приходило, что он явился что-то с ними сделать.

Плащ скрывал его одежду, но меч на поясе был отчётливо виден.

— Эй, тут не место для прогулок.

— Вступить к нам пришёл?

Странствующие мечники иногда являлись, чтобы присоединиться к клану. Каким бы умелым ни был человек, в этом диком мире трудно выжить одному, не примкнув к стае.

Но мужчина молча подошёл и остановился перед ними. У ворот лежала густая тень, темно было, словно уже наступил вечер. Скоро предстояло зажигать огонь.

— Послушайте, не устраивайте неприятностей. Предупреждаю вас.

Незнакомец подошёл без малейших колебаний, и стражи немного растерялись, даже испугались. Мало ли что. Тон сразу изменился.

Мужчина, так низко надвинувший капюшон, что видна была лишь нижняя часть лица, негромко заговорил. Это был голос Рикарта.

— Свисти тревогу.

— ...?

— Дважды повторять не буду.

На миг сверкнул свет. Страж крепко зажмурился. Послышался глухой стук чего-то тяжёлого, и он снова открыл глаза.

Оторопело посмотрел на товарища: головы не было. Тот уже лежал, и кровь била из перерубленной шеи. Холод пробежал по спине, тело одеревенело.

Рикарт молча, медленно поднял горящий меч и указал остриём на свисток, висевший у него на шее.

Что за немыслимое дело? Но страж был не в состоянии осмыслить происходящее. В оцепенении он изо всех сил подул в свисток.

Фью-ить!

Пронзительный звук разнёсся по замку, и тот, кто подал сигнал, тут же умер. С глухим стуком тело упало рядом с первым. У ворот лежали двое мёртвых.

Держа меч, Рикарт вошёл во двор.

Хотя тревога прозвучала ясно, дежурный отряд появился далеко не сразу.

Сперва вышло человек пять-шесть. При виде тел у ворот они перепугались, побежали обратно в казарму и вернулись уже с подкреплением.

Около двадцати человек торопливо высыпали во двор и окружили Рикарта. А из главного здания, похожего на особняк, пока только выглядывали в окна.

— Ты кто? Назови себя!

— Рики.

Кто-то знал это имя, кто-то нет, и по толпе прошёл ропот. Уж не тот ли человек из прошлого? Ну тот, гениальный мечник, Красный Плащ. Но зачем он здесь сейчас? Подобные слова проносились мимо Рикарта.

Тут человек, похожий на начальника дежурного отряда, напустил на себя грозный вид и крикнул:

— Зачем явился? Это открытая провокация против клана «Рубенс»!

Рикарт поднял голову. Из-под тени глубоко надвинутого капюшона показались глаза, пылавшие золотом.

Встретившись с этим взглядом, все разом смолкли.

— Убить всех вас. До последнего.

Слова упали, словно смертный приговор. В замке и без того было тихо, но теперь, казалось, замерли даже окружающие горы, воды и деревья.

С точки зрения здравого смысла происходящее было нелепым. Один человек явился сражаться с целым кланом, сумевшим выжить в столь жестоком мире.

Не подрывать его дела исподтишка, а просто ворваться напролом — такого никто никогда не видел и не слышал.

Поэтому люди испытывали одновременно и возмущённое недоумение, и страх: а вдруг?

Тут из главного здания вышли люди. Нижние части лиц они прикрывали чем-то вроде шарфов, на головах носили коифы.

Как и в других кланах, здесь существовали ступени: кандидаты, ученики, полноправные ученики, полноправные члены клана и так далее. Вышедшие из главного здания уже всерьёз изучали особую технику управления маной клана «Рубенс».

Видимо, и сами понимая постыдность своего облика, они одевались так, чтобы скрыть несколько искривившееся строение костей.

Один из них обратился к Рикарту:

— Я до сих пор помню, что случилось четыре года назад. Ты нанёс нашему клану огромный ущерб и унизил нас. С тех пор мы ни на миг не забывали об этой обиде.

— Сейчас я не собираюсь выяснять, кто прав, кто виноват. Но разве не вы первыми напали на меня во время турнира, пустив в ход какой-то странный яд?

— Сначала ты убил мастера нашего клана, ещё когда учился. Лоренц. Помнишь?

Немыслимая зацикленность на себе. Это Лоренц и его люди напали на Рикарта и других учащихся, когда те шли через лес помогать с заданием искателей приключений.

А теперь они держали зло за то, что их убили, отбиваясь? Каких только ёбаных ублюдков не бывает на свете.

Но Рикарт больше не хотел разговаривать об этом.

— Нет. С чего бы мне помнить подобный мусор?

С этими словами он сам стремительно рванулся вперёд.

Низко пригнувшись, скользнул мимо, словно текучая вода, и небрежно резанул мечом в одной руке. Противник попытался уклониться, но лишился ноги.

Всё случилось мгновенно, и стоявшие вокруг толпой бросились на Рикарта. Однако, разумеется, больше мешали друг другу, путаясь между собой.

Рикарт вихрем развернулся к этим глупцам и взмахнул мечом. Трудно было поверить, но сразу троих или четверых перерубило поперёк туловища.

Немыслимый удар. И такие удары сыпались без остановки.

Как искусный повар, разделывающий рыбу, он несколько раз взмахнул мечом, и тела мгновенно громоздились одно на другое.

Кто-то от потрясения осел прямо на землю, кто-то ещё нашёл в себе силы развернуться и бежать в глубь замка. Так с теми, кто был ему совсем не ровня, было покончено сразу.

Но люди с шарфами на лицах не могли бежать, даже если хотели. Всё, что у них было, находилось в этом замке. Не только деньги, но и исследования, и особым образом обработанные сердца, содержащие ману.

Поэтому они отчаянно сражались с Рикартом, хотя и не знали, что предпринять.

Словно вокруг него простиралась невидимая завеса смерти: стоило оказаться на расстоянии удара, и неизбежно лишался конечности или жизни.

Не помогали ни окружение с наскоками и отступлениями, ни особая подвижность клана «Рубенс».

Он намного превосходил известных им мастеров меча. Разве такое возможно?

Рикарт не смотрел на противника перед собой. Его взгляд всегда был уже на следующем. А меч, который невозможно было остановить, рассекал всё.

Скорость, сила, техника, решения — талант и опыт сливались в ужасающую мощь. Никакой заданной формы. Более того, он совершенствовался каждое мгновение. Потому что всё это доставляло ему удовольствие.

Один из врагов решил, что жизнь дороже исследований, и бросился бежать. Едва зарубив очередного противника, Рикарт метнул меч и точно пронзил беглецу спину.

Но из-за этого остался с пустыми руками. Враги уловили краткий миг возможности и ринулись на него.

Тут на руке Рикарта сгустилось золотое сияние. Он ударил ребром ладони по вражеским клинкам, и те осыпались обломками.

Звон!

Затем он схватил одного из нападавших и рукой пронзил ему сердце.

Но руку вытащил не назад, а вверх, рассёк рёбра и вывел её наружу сквозь плечо. Противник разинул рот, рухнул на колени и повалился.

В руке Рикарта осталось живое сердце. Поражало не то, что оно ещё билось, а Рикарт, державший его с жестокой улыбкой.

— Вы ведь такое любите?

Сжав руку, он раздавил сердце и бросил на землю.

— Подойдите и жрите, как собаки.

Даже те, кто ради своего искусства отказался от человечности, не выдержали этого зрелища и начали пятиться.

Снова наступила тишина. Он только что воспользовался клинком света голой рукой? Невероятно. Такого не бывает.

Во дворе повсюду лежали жестоко изрубленные тела, земля размокла от впитавшейся крови. Солнце к исходу дня понемногу наливалось красным.

Продолжая бойню, Рикарт чувствовал, как его захлёстывает нестерпимая радость.

Он созерцал собственную душу и держал себя в руках, но сдерживать невольные смешки было трудно.

Быть может, он сомневался в смысле всего этого фарса, включая себя самого. А может, испытывал отвращение. Если такое вообще может стать поводом для смеха.

Среди обломков оружия и изуродованных тел Рикарт смеялся, вздрагивая плечами. Потом запрокинул голову и разразился безумным хохотом.

— Хе-хе-хе, хе-хе... А-ха-ха-ха-ха-ха!

Враги совершенно утратили волю к бою и лишь ошеломлённо смотрели на громко хохочущего Рикарта.

Это был страх перед смертью, которой нельзя ни воспротивиться, ни управлять. Всем казалось, что они переживают кошмар наяву.

Демону не нужны причины. Ни давние обиды, ни стремление обрести силу.

Такие причины — лишь оправдания самому себе. Отказавшись от человечности, они оставались отбросами, не сумевшими стать даже чудовищами.

Настоящий демон был близок к детской чистоте.

Рикарт неторопливо подошёл к своему мечу, оставшемуся вдалеке, и выдернул его. Все лишь смотрели. Никто не смел ни вздохнуть, ни остановить его.

Он направился к воротам и ударом меча перерубил толстый канат. Решётка с грохотом опустилась, запирая выход.

Обычно пути отхода перекрывают, чтобы не дать сбежать проникшему внутрь врагу. Теперь всё было наоборот. Здесь была бойня.

Обернувшись к людям «Рубенса», Рикарт улыбнулся, обнажив белые зубы.

В воздухе стоял тяжёлый запах крови и железа. Но кое-чего ещё недоставало. Огня. Разве бывает праздник без огня?

Рикарт вновь бросился на врагов. Все побежали. В главное здание, в жилые корпуса — словно играли в прятки.

Но это было ошибкой. Ведь он собирался сжечь всё.

Огонь и сталь, кровь и смерть. Рикарт умел обращаться с ними лучше всех. И лучше всех усвоил, как стать демоном, чтобы выжить в аду.

Исследования клана «Рубенс», его сокровища — всё это его нисколько не интересовало. Только резня и смерть.

Вскоре из разных частей замка начали доноситься мольбы о пощаде. Или мучительные крики тех, кто горел заживо. Для кого-то это было прекрасной музыкой.

В соседней деревне старик, возившийся на огороде, смотрел вдаль, на горящий замок. Все жители стояли и молча наблюдали.

Закат. Красная вечерняя заря. Чёрный дым поднимался к небу, и запах гари доходил до деревни.

От замка вышел незнакомый мужчина в капюшоне. С его появления здесь прошло всего час или два. Столько же понадобилось, чтобы истребить могущественный клан.

Когда он тихо проходил через деревню, все лишь молча смотрели ему вслед. Но старик спросил:

— Ты ангел или демон?

Рикарт покосился на него и ответил. Глаза уже не пылали, как прежде. Это были просто ясные ореховые глаза.

— Кто знает. Наверное, тот, кого вы во мне видите, старик.

И он ушёл той же дорогой, которой пришёл, скрывшись из виду.

Резиденция клана «Рубенс» горела двое суток. Не выжил никто. Позже поползли лишь невероятные слухи о том, что явился ангел смерти и обрушил огненные молнии.

Сам Рикарт назвал себя демоном, но старик, похоже, увидел его иначе.