Глава 113

Почему не получается? Почему? Руки и ноги ведь такие же. Наконец Рикарт отбросил эти мысли.

Он наконец принял: как у него самого всё выходит без размышлений, так у других просто не выходит.

То, что мне даётся естественно, другим приходится вымучивать изо всех сил. Настоящая разница между нами не в том, можем мы или нет, а в стремлении.

Тот, кто желает, и тот, кто не желает. Само желание чего-либо неизбежно причиняет человеку страдания.

Значит, желающий должен быть готов к несчастью, а желание счастья с самого начала противоречиво.

Но незачем называть глупым человека, который барахтается в этом противоречии. Ведь если спросить себя: «А я действительно мудр?» — вряд ли ответ будет утвердительным.

Через меч Рикарт осмыслял одну из сторон человеческой природы. Теперь он видел. Немного.

— Э-э... Ну к-как?

На закрытом заднем дворе длинного дома Рой уже долго размахивал мечом, меняя стойки, и теперь робко спросил учителя. Он был ещё мал, и меч оказался великоват для него.

Осёл с равнодушным видом пережёвывал бобовые стебли, поглядывая на молодого учителя и маленького ученика.

Рикарт некоторое время пристально смотрел на Роя, затем очнулся от размышлений и сказал:

— Так ты и лягушку не убьёшь.

Рой тут же поник. Что ж, учитель должен открывать ученику глаза на действительность, когда это необходимо.

— Не цепляйся за форму. Стойки отрабатывают, чтобы убрать лишние движения и правильно вложить силу. Если же сама стойка мешает вложить силу, получается всё наоборот. Упражняйся, но не забывай о сути. Ману уже чувствуешь?

— Нет...

— Ничего. Многие чувствуют ману, а мечом владеют из рук вон плохо. Достаточно как следует освоить меч — и равных тебе не будет.

Разумеется, это он судил по себе. Обычному человеку, упражнявшемуся лишь с мечом, было трудно одолеть того, кто владел маной.

Похоже, Рикарту ещё предстояло немало осмыслить.

— Но чтобы деревянной палкой отсечь голову, как вы, всё-таки нужна мана, верно?

— Эх ты, всё бы тебе красоваться. Зачем тебе это? Просто трюк.

— Красота тоже важна. Когда что-то выглядит здорово, и самому хочется научиться.

— Думаешь? Пожалуй, да.

Рикарт склонил голову. За авторитет учителя он нисколько не цеплялся и, похоже, был готов принять разумные слова даже от маленького ученика.

— Но зазнаваться нельзя. Если окажешься в настоящей опасности, забудь о стойках и быстро коли в живот. В живот, понял? А если противник в доспехах?

— Целиться во внутреннюю сторону бедра.

— Верно. Это место редко бывает как следует защищено. Даже рубить не нужно — просто резани. Или бей по колену. На удивление плохо защищаются от таких ударов.

Помимо искусства меча, Рикарт время от времени делился опытом настоящих боёв. Рой кивал, стараясь всё запомнить.

— Если подумать, меч похож на сосуд для души. Или на зеркало. В человеке есть не только хорошее. Дурные чувства могут давить на тебя и грызть изнутри, но могут стать и превосходным оружием против врага. Как острый клинок: не умеешь с ним обращаться — поранишься, а сумеешь — одолеешь врага и защитишь себя и тех, кто тебе дорог. Может, упражнения с мечом — это в конце концов путь к владению собственной душой? Отрицательных чувств не нужно просто избегать или подавлять их. Нужно уметь с ними обращаться.

Рики прежней жизни и нынешней шёл противоположными путями, но эти пути были связаны. Так и Рикарт не ограничивался обычными уроками, передавая Рою то, что сам недавно постиг.

Поэтому уровень его наставлений сильно колебался. То он говорил о таком, что трудно было понять даже прославленному мастеру, то не мог толком объяснить основы. Ясно было одно: он без прикрас показывал свои мысли и поступки.

Это сильно влияло на Роя. Начиная с первой встречи с Рикартом и вплоть до того, как тот уверенно пошёл требовать деньги за корову.

Может быть, для начинающего ещё рано, но сколько он поймёт — зависело от него самого. Быть может, не испорченный жизнью, он иное поймёт даже лучше.

— Значит, всё зависит от того, как распорядиться дурными чувствами.

— Но обращаться с ними надо осторожно, словно касаешься очень острого лезвия. Большинство только губит себя. Со мной тоже так было. Всё зависит от твоей воли. Выбор за тобой.

— Да, я запомню.

— Молодец.

Рикарт провёл рукой по мягким светлым волосам Роя и слегка ущипнул его за щёку. Милый ученик. И всё же было жаль, что ему приходится столько терпеть в таком возрасте.

— Пойдём.

Это сказал Рикарт.

Проведя в длинном доме две ночи, Рикарт и его спутники снова отправились в путь. Они спустились по подземной лестнице, вышли через старый, по виду, водосток и пошли по горной тропе на северо-восток.

Дорогой, похоже, пользовались лишь те, кто о ней знал: им не встретилось ни души. Густые деревья словно хранили тайну, а высокая вершина была подобна безмолвному свидетелю.

Стояла поздняя весна. Солнечные лучи, дробившиеся между ветвями, казались свежими, словно молодые побеги.

В тишине мерно постукивали копыта осла Магноли. Животное везло человека, люди шли под грузом поклажи.

— Если что-нибудь случится, думаю, лучше отходить в горы.

Рикарт обратился к Бремену.

— Почему?

— Неопытный человек с перепугу обычно бежит в лес, где можно спрятаться. Но там легко оторваться и от своих. А в горах сверху видно врага, и друг друга не потеряешь.

Это звучало как очевидная истина, но без опыта о таком не догадаться. Поэтому Бремен пристально посмотрел на Рикарта и спросил:

— ...Ты случайно не служил наёмником?

— Нет. Занимался кое-чем похожим.

Обычные мечники не знали военного дела. Упражняться с мечом и размахивать им — совсем не то же самое, что жить в отряде и участвовать в военных операциях.

Но, как рак похож на краба, у людей, зарабатывающих клинком, всё же находилось что-то общее.

— Ну да, ты ведь мечник. Не волнуйся, я за всем присмотрю.

Бремен кивнул.

Рикарт шёл рядом с Роем и беседовал с Бори. Мари вела Бекку, и та смотрела на неё с восхищением.

Раз уж Рикарт и Мари незаметно взяли детей под свою опеку, Хартман с Элией могли идти вдвоём, словно молодожёны.

В мире множество людей, у каждого свои желания, но сейчас они желали одного: и дальше идти так же, в целости и сохранности.

Но, как всегда, насилие и трагедия приходят внезапно, нарушая скучную или безмятежную повседневность. Словно незваные гости, явившиеся против твоей воли.

За одним из поворотов тропы им преградили путь несколько мужчин. Точнее, не то чтобы преградили: просто сидели и, похоже, коротали время.

Это не было ни засадой, ни внезапным нападением. Скорее, они столкнулись, не зная друг о друге. Поэтому сначала лишь молча смотрели.

Когда напряжение начало нарастать, незнакомцы заметили Бори верхом на осле и разом застыли.

Путники сразу поняли, что означает эта перемена в лицах. По спине пробежало дурное предчувствие.

Пока Бори спешивался и выхватывал меч, те тоже что-то достали. Похожие на странные железные трубки предметы. Стоило поднять их вверх, как высоко в небо взметнулся огонь.

Фью-у-у — бах!

Рикарт, Мари и остальные на миг посмотрели на вспышку, раскрывшуюся высоко над ними.

Хартман и его родные, впервые в жизни увидевшие фейерверк, вытаращили глаза. А выпустившие его люди тем временем поспешно сошли с тропы и скрылись в лесу.

Бори хотел броситься следом, но замер. Затем обернулся к спутникам и сказал:

— Похоже, надо подниматься в горы. Сейчас.

Особой спешки в его голосе не было, но положение было серьёзным.

Рикарт чутьём понял: опасность велика. Противники не бросались сломя голову в атаку, а рассредоточили людей и наладили связь — значит, действовали организованно.

Правильно ли идти к вершине? А если там уже стоят враги? Откуда они подойдут?

Вопросы возникали один за другим, но, как всегда, Рикарт принял решение быстро.

— Бори, Мари, прикрывайте остальных спереди и сзади. Я первым осмотрю вершину.

— Хорошо.

Не теряя времени, Рикарт стремительно побежал вверх, развевая плащ. Он поднимался почти так же быстро, как бежал бы по ровной земле, и при этом столь же быстро и точно осматривал всё вокруг.

Склон был крут. Где-то приходилось цепляться руками, где-то — перебираться с выступа на выступ.

Когда Рикарт поднялся, огибая очередной камень, у самого лица вдруг сверкнул наконечник копья.

Он откинул голову, уклонился и резко дёрнул древко на себя. Но противник не подался следом — просто отпустил копьё. Опытный боец.

Тут сверху, с камня, на Рикарта прыгнули сразу несколько человек, словно собираясь рассечь его надвое.

Рикарт поднял взгляд и потянулся к рукояти. На мгновение время будто замедлилось, а затем у его пояса вспыхнула молния.

Лязг!

Одним ударом он рассёк сразу несколько видов оружия и разрубил всё — руки, ноги, тела. Обломки оружия со звоном посыпались на землю, вслед за ними с глухим стуком упали трупы.

Одним взмахом отбив внезапную атаку, Рикарт подумал: так и знал. Расчёт был на то, чтобы напасть сверху, когда беглецы устремятся в горы.

Ничего не скажешь, «Рубенс» и прежде, и теперь действовал упорно и хитро.

Рикарт подпрыгнул и вскочил на камень высотой чуть больше человеческого роста. Посмотрел вниз: в углу кто-то дрожал.

Не пленник — тоже враг. Просто в миг нападения струсил и не смог атаковать вместе с товарищами.

— Понимаю, что страшно, но у меня нет времени, ждать не буду. Лучше отвечай быстро. Где остальные твои товарищи?

Дрожащей, как осиновый лист, рукой тот указал куда-то на склон.

— Сколько?

— О-около десяти...

— В лесу тоже есть?

Тот кивнул.

— Сколько всего?

Он покачал головой: не знает.

Наспех выяснив необходимое, Рикарт пронзил его мечом и убил. Затем помчался к указанному месту, словно ветер.

Местность была пересечённой, и путей наверх почти не оставалось на выбор. Враги затаились именно на таких подходах. Но теперь Рикарт сам напал внезапно и перебил всех, застав их врасплох.

Отшвырнув тела в сторону, он торопливо стёр ногами кровь с земли.

Когда с этой поспешной уборкой было почти покончено, снизу показался поднимавшийся Бори.

— Сюда.

На зов Рикарта Бори повернул голову.

Место было выбрано превосходно: сверху всё внизу видно как на ладони, а снизу, если не присматриваться, его не заметишь. Потому-то враги и устроили здесь засаду.

Рикарт обратился к подошедшим следом спутникам:

— Коротко о главном. Видели ту вспышку? Скоро сюда сбегутся враги. Но мы не будем ни прорываться, ни бежать. Мы не знаем их числа и плохо знаем местность, так будет опаснее. Будем держаться здесь, как в крепости. Понятно? Сейчас это лучший выход.

Ни Бремен, ни семья Хартмана не впали в настоящую панику, но происходящее не могло не потрясти их. Они лишь ошеломлённо слушали Рикарта.

— Наверх ведёт мало путей, поэтому большой толпой на нас не навалятся. Если не терять головы, отобьём хоть десятки, хоть сотни. Бори, держи тропу. Мари, не отходи от остальных. Бремен, Хартман, не бросайтесь помогать этим двоим без нужды: только помешаете. Считайте, что вступить в бой вам придётся лишь в крайнем случае, и держитесь здесь. Ясно?

Рикарт раздавал указания, словно обрушивал на них бурю. Бремен и Хартман лишь кивали с застывшими лицами.

— А вы, учитель?

Это спросил Рой.

— Я буду нападать. Нападение — тоже защита.

— Можно мне с вами? Как оруженосцу.

Рикарт улыбнулся и погладил ученика по голове.

— Пока приму только твою готовность. Береги её. Время ещё не пришло.

С этими словами он чуть отбежал от тропы и высоко прыгнул. Красный плащ взвился, а Рикарт безупречно приземлился среди нагромождения камней.

Затем, перескакивая с камня на камень, стал спускаться там, где не было никакой дороги, и мгновенно скрылся. В тот миг Рой ощутил неожиданно сильную пустоту.

Месяц ли прошёл с тех пор, как он встретил Рикарта? Во всяком случае, несколько недель точно. Всё это время они были рядом, и теперь, расставшись, Рой словно потерял дорогу.

Семья дорога, но мальчик, становясь мужчиной, неизбежно тянется к большому миру. И если отец был для Роя внутренней опорой, то Рикарт — своего рода идеалом.

Тем временем люди клана «Рубенс», рассеянные по округе, увидели сигнал и начали сходиться.

Они двигались небольшими отрядами: по пять-шесть, самое большее — по пятнадцать человек. И снаряжены были словно настоящие войска.

Лишь немногие несли оружие ближнего боя — мечи, топоры, булавы. Остальные были вооружены арбалетами, большими щитами, сетями, древковыми крюками и метательным оружием.

От обычных мечников клана они отличались, потому что знали, кого преследуют. Они сами лучше всех понимали: в открытом бою им не победить.

Но разве нельзя охотиться на тигра лишь потому, что он страшен и силён? Если выслеживать, гнать и изматывать, даже мастер меча не устоит — ведь он тоже человек из плоти и костей.

Однако они упустили из виду, что сами могут стать добычей. Трудно было предположить, что на свете существует тигр, способный мыслить тактически и воплощать свои замыслы.

Первый небольшой отряд, прибывший на место, столкнулся с человеком, стоявшим на большом камне.

На ветру сияли светлые волосы, развевался красный плащ. С мечом на поясе он смотрел вниз. Это был Рикарт.

Глядя на них, он понимал: это наверняка не все. Но по составу отряда уже примерно представлял, какой тактики они будут придерживаться.

Неплохо, мелькнуло у него в голове. Разбить большие силы на мелкие группы и действовать ими — легко сказать, но на деле это довольно сложная тактика. Каждому отряду нужна слаженность, а ещё понимание общего замысла.

Среди этих шести-семи человек один сразу бросался в глаза. На нём была чёрная одежда с приметной вышивкой в форме оленьих рогов.

Кончики ушей у него заострились, клыки разрослись — он напоминал вампира, который начал вырождаться. Череп тоже был немного вытянут спереди назад, заставляя усомниться: человек ли это вообще?

Говорят, они едят сердца. Неужели от этого меняется тело? Смотря на него сверху, Рикарт сказал:

— Раньше вы отказались от чести мечника. Теперь и от человеческого достоинства?

Тот посмотрел на него снизу вверх и ответил с усмешкой:

— Ха! А что такое человек? Я не знаю. Ты знаешь?

— Посмотри в зеркало. Тогда хотя бы поймёшь, что человеком не является.

— После смерти все гниют одинаково: звери, люди, чудовища. Значение имеет только сила.

— И что будет перед лицом ещё большей силы? Если даже страх внушить не сумеешь, утратишь смысл существования и как чудовище. Жалкий ты.

Слова Рикарта, рождённые глубоким пониманием, попали в цель. Видимо, продолжать разговор противник счёл излишним и сделал знак одному из подчинённых.

Тот навёл на Рикарта заранее заряженный арбалет. С глухим щелчком вылетел болт.

Рикарт не спрятался за камнем. Он бросился вперёд. Навстречу врагам.

Казалось, на них летит человек с красными крыльями. В воздухе он выхватил меч и вскинул над головой. Вдоль клинка разгорелось пламя, словно обман зрения в солнечном свете.