Умереть? Или хотя бы сильно пораниться? Тогда, может быть, родители будут переживать за меня?

Ребёнок снял тапочки, которые носил. Возможно, потому что его мать несколько раз пыталась покончить с собой, казалось, что смерть всегда где-то рядом.

Чейнт забрался на стол. Окно, которое он теперь рассматривал вблизи, казалось до крайности хрупким.

Фонтан в саду, словно наслаждаясь солнцем, выбрасывал струи воды. Весенний пейзаж за окном казался почти выходом. Если бы он открыл это окно и спрыгнул вниз — смог бы он попасть в тот мир?

Он знал, что эта мысль глупа. Чейнт был умным ребёнком, и он понимал: если серьёзно пострадает, это оставит лишь более глубокую рану для матери, а отец, возможно, отвергнет бесполезного, искалеченного сына. Он предвидел, к чему это приведёт. И всё же, даже осознавая это, он не мог не думать, — а каково это, если бы родители действительно волновались о нём? Естественное детское желание хоть раз испытать это ощущение охватило его.

Словно в трансе, он схватился за ручку окна. В щель тут же ворвался ветер. Его волосы взметнулись, он резко повернул голову. В этот момент в его поле зрения попало что-то. Камень, который давно забыли, лежал на высоком шкафу.

Улыбающийся камень с кривыми линиями. Он всё ещё смотрел на него и улыбался.

«В следующий раз я дам тебе камень побольше и красивее.»

Чейнт, будто у него отключилось мышление, просто смотрел на этот камень. Улыбающееся лицо, вырезанное на нём, словно утешало его.

«Не будь одинок. Не грусти. Живи.»

Живи.

— В следующий раз…

Рука, тянувшаяся к оконной ручке, уже была протянута к камню. Окно раскрылось шире, но он больше не обращал на это внимания.

Когда он пришёл в себя, Чейнт уже стоял на полу, сжав камень в руке. Его ладонь, немного подросшая с тех пор, казалась теперь немного больше, чем прежде.

Он снова посмотрел на камень. Улыбающееся лицо по-прежнему оставалось на нём. Это выражение улыбки каким-то образом глубоко его утешало.

— Спасибо.

Лицо той девочки из далёкого прошлого, чьё имя он уже едва помнил, всплыло перед глазами отчётливо. Он прижал камень к груди и долго стоял, не двигаясь.

После этого улыбающийся камень стал для Чейнта предметом, к которому он часто возвращался. В те моменты, когда чувства переполняли его и было тяжело, он молча смотрел на него.

И естественно, всё чаще он стал думать о той маленькой девочке, которая когда-то дала ему этот камень.

«Она запомнит меня?»

Если он снова встретит девочку из дома Айтеров — она снова будет так же ярко улыбаться?

Сможет ли он когда-нибудь поблагодарить её?

Сможет ли он стать её другом?

Чейнт не был особенно терпеливым мальчиком. Ему не нравилось сопровождать мать и отца на светские приёмы, но в надежде снова увидеть ту девочку из дома Айтеров он стал прилежно на них появляться.

Иметь цель — это было хорошо.

Во всех смыслах это делало его более решительным, и маркиз Эридов тоже радовался переменам в сыне.

Но сколько бы Чейнт ни старался, он нигде не мог найти Эрис Айтер.

Как будто та девочка исчезла с лица земли.

Почему же исчезла та чистая, светлая девочка?

Чейнт долго не раздумывал. Он был наследником дома маркиза Эридов, в его распоряжении были слуги, способные выполнить любую прихоть.

— Узнай про Эрис Айтер, единственную дочь графского дома Айтер. Почему она больше не появляется на светских мероприятиях?

Это был первый раз, когда мальчик сам что-то поручил слуге. Через несколько дней, когда ему доложили причину, хотя он был ещё ребёнком, его глаза блестели ясностью, не свойственной возрасту.

Причина, по которой Эрис исчезла с общественной сцены, заключалась в издевательствах со стороны её сверстниц.

— Мандела Хиллсни.

Пятая дочь маркизата Хиллсни, Мандела.

Даже Чейнт, который с малых лет получал всестороннее образование о знатных родах, впервые слышал это имя. Следовательно, Мандела вряд ли обладала реальным влиянием.

Если Чейнт действительно походил на своего отца, то именно в таких вопросах он был особенно похож. В делах, которые он считал важными, он действовал без колебаний. Иногда — даже жестоко.

Он начал собирать подробную информацию о Манделе Хиллсни. Этот дом славился своей древней родословной и джентльменской репутацией, и был известен тем, что не терпел ничего, что могло уронить достоинство дворянства.

Слуги исполняли приказы Чейнта с усердием. И проступки Манделы оказались настолько серьёзными, что хватило бы, чтобы изгнать её из семьи Хиллсни.

Мандела Хиллсни ежегодно участвовала в Grand Winter School и имела дурную привычку мучить тех, кого ловила, как добычу. Среди её сообщниц упоминались и другие девушки: Белла Оханзи, Флори Бест и ещё множество имён, знакомых светскому обществу.

Чейнт намеренно исключил имя Эрис из всех этих дел. Он хотел уберечь ту яркую девочку от публичной травмы. Остальные его не волновали.

Дом Хиллсни в итоге оказался на суде, и Манделу лишили всех привилегий, полагающихся младшей дочери знатного рода.

— Умно, — с удовлетворением улыбнулся маркиз Эридов. Скандал ударил по репутации дома Хиллсни и косвенно принес выгоду конкурентам — в том числе нам.

Но даже среди похвалы отца Чейнт думал лишь об одной девочке — Эрис.

«Интересно, та малышка уже в порядке?.. Хотелось бы, чтобы да.»

Все эти месяцы, пока он устранял Манделу из общества, Чейнт думал только о Эрис.

За окном начинало светать. Бледный свет рассвета окрашивал горный склон в красноватые оттенки.

Эрис, часто ездившая на поезде в последнее время, теперь могла сама купить билет и найти место без помощи слуг. Обычно она брала билет в VIP-салон, но сегодня почему-то не захотела. Обычное место, на которое её проводили, было тесным и скромным.

Утренний поезд оказался более людным, чем ожидалось. Несмотря на будний день, пассажиров было много. Конечной станцией был столичный город Толлас, и на каждой остановке поезд принимал и выпускал людей.

Эрис молча наблюдала за происходящим. Ей казалось, что, возможно, часть её новой жизни будет похожа на этих людей.

Она ушла из особняка Глэмис. Хоть она и говорила, что вернётся, и действительно собиралась вернуться, всё же не могла не думать: а что если — вдруг — она никогда не сможет?

Для человека, уезжающего так надолго, её багаж был слишком скромным. Один небольшой потертый кожаный чемодан — и всё. И даже он, скорее, символический: просто хотелось хоть что-то взять с собой.

«Интересно, Чейнт уже заметил, что я ушла?..»

В голове царила сумятица. Мысли путались.

«Может, вернуться? Вернуться и сбежать с ним?

Закрыть глаза и уши, и просто жить так?»

Сказать, что у неё не было таких мыслей — значит солгать. Каждый момент её жизни был как борьба с лезвиями. Каждый шаг — как по дороге, усеянной колючками.

— Уже приехала? У тебя почти нет багажа.

При звуке этого голоса Эрис машинально обернулась. Она и сама не поняла, как добралась до этого дома в столице. Ею по-прежнему владела истерика после утреннего ухода от мужа.

Это был голос, который она слышала уже не впервые. Время снова свело её с Кайланом. Никогда не знаешь, как повернётся жизнь, — подумала она, глядя ему в глаза.

Кайлан подошёл к ней. Он был в светлой рубашке и брюках. Рубашка была небрежно расстёгнута сверху, рукава подвернуты.

Всё выглядело намного свободнее, чем одежда, в которую он наряжался пару недель назад. Но обувь оставалась чистой, брюки были отглажены — он выглядел аккуратно.

Кайлан подошёл к женщине и взял её опущенную руку. В его ладони было тепло. Его большая рука накрыла маленькую руку женщины.

Огромная благодарность моим вдохновителям!

Спасибо Вере Сергеевой, ,Анастасии Петровой, Лисе Лисенок,Ксении Балабиной, nunaknowsbetter Кристине Костриковой,Вильхе,Dia Dia,Altana Angrikova,Екатерине Таран и Марине Ефременко за вашу поддержку! ✨Ваш вклад помогает создавать ещё больше глав, полных эмоций, страсти и неожиданных поворотов!

Вы — настоящие вдохновители!