К сожалению, среди моих знаний рецепта пельменей Мурима не нашлось.

Будь здесь Ю Джунхёк из 81-й регрессии, непревзойдённый кулинар, или Ю Джунхёк из 999-й, которому доводилось лепить такие пельмени, — они наверняка знали бы, как их приготовить…

— А я тоже люблю пельмени Мурима.

— Пробовал?

В глазах Чжэхвана впервые мелькнуло любопытство.

Удивившись, что этот человек вообще способен чем-то заинтересоваться, я энергично закивал.

— Нет.

Чжэхван посмотрел на меня как на сумасшедшего.

— Как можно любить еду, которую ни разу не ел?

— А разве обязательно пробовать, чтобы любить?

— Что?

Я никогда не ел пельменей Мурима, зато бесчисленное множество раз описывал, как их едят. Работая над сценами, где Ким Докча и Ю Джунхёк уплетают пельмени в Муриме и «Путешествии на Запад», я и сам мысленно съел их не одну сотню.

Закрыв глаза, я принялся в подробностях рассказывать, какими должны быть на вкус пельмени из «Мира после падения» и «Точки зрения Всеведущего читателя».

К концу этого рассказа я чувствовал себя так, словно и правда умял целую тарелку.

Открыв глаза, я обнаружил, что Чжэхван смотрит на меня с нескрываемым недоверием.

— Говоришь так, будто сам их ел.

— Разве самые совершенные пельмени Мурима — не те, которых мне ещё не довелось попробовать?

А главное, передо мной стоял человек, который действительно пробовал эти пельмени, описанные мной когда-то.

Я потрепал Ю Джунхёка по голове и добавил:

— Он-то наверняка разбирается во вкусе лучше меня. Кстати, его любимая еда — тоже пельмени Мурима.

Чжэхван перевёл на Ю Джунхёка недоверчивый взгляд.

— И чего ты от меня хочешь?

— Я дам тебе ещё раз поесть тех самых пельменей Мурима.

Мир Чжэхвана, в котором он когда-то их ел, был разрушен. Но этот мир ещё существовал.

И, к счастью, в Первом Муриме до сих пор передавали рецепт тех самых пельменей.

Однако Чжэхван отреагировал странно.

— Я не верю таким, как ты.

— Почему?! Я же говорю: ты сможешь попробовать настоящие пельмени Мурима! Разве тебе не хочется? Заказать к ним куриный суп, лапшу, съесть всё вместе…

— А потом попросишь что-нибудь взамен?

— Да ничего мне не нужно. Просто отведу тебя туда, где готовят эти пельмени.

— И не попросишь защищать тебя по дороге?

Вот поэтому я и не люблю главных героев.

Подозревают всё и всех.

— А нельзя?

— Даже если мне снова удастся попробовать пельмени Мурима…

Чжэхван помолчал, прежде чем продолжить:

— Тех пельменей, которые я ел тогда, больше нет.

Будь мой Спонсор рядом, наверняка отпустил бы шуточку о «глубокой философии пельменей». Но сейчас в моей жизни остро не хватало Демонического Короля Спасения.

— Ты, должно быть, очень любишь пельмени Мурима.

Чжэхван поглядел на меня так, будто окончательно убедился в моём безумии.

Цок-цок.

За «Четвёртой стеной» прозвучал голос:

「Дело не в пельменях.」

Я представил, как Демонический Король Спасения по ту сторону стены смотрит на меня с жалостью.

— Я тоже.

Чжэхван отвернулся к пустоте. Ю Джунхёк при любой возможности смотрел в звёздное небо «Звёздного потока», а этот человек — в безбрежную пустоту.

Словно тосковал по кому-то.

Я немного помнил его историю.

Так же, как я и другие читатели попали в «Звёздный поток», он оказался героем, призванным к Древу Иллюзий.

Как мы проходили сценарии, так и он поднимался по башне, похожей на дерево, пока не достиг вершины.

Но что он почувствовал наверху? Кем стал после этого?

Этого я не знал. Роман Киён заканчивался слишком отвлечённо, почти ничего не рассказывая о том, что было дальше.

Немного помедлив, я спросил:

— Можно узнать, какими были на вкус те пельмени?

Чжэхван молча оглянулся на меня, а потом снова поднял голову.

Перед нами раскинулось небо, в котором за нами не наблюдала ни одна звезда.

Сколько он так смотрел в бескрайнюю пустоту?

Его меч тихо загудел.

В этом звуке почему-то слышалась печаль.

Чжэхван так и не ответил.

Пока мы путешествовали вместе, я задавал Чжэхвану бесчисленные вопросы.

Поначалу он вообще не отвечал. Но иногда, под настроение, всё же произносил пару слов.

— Ты знаешь, сколько времени прошло?

— День.

— Ух ты. По ощущениям — все три. А как ты вообще время измеряешь?

— Делаю три тысячи шестьсот уколов в секунду.

— Может, хоть немного сбавишь темп?

Чжэхван смерил меня бесстрастным взглядом и снова принялся колоть пустоту.

— А где ты жил?

Я продолжал расспрашивать его: где он жил, были ли у него сценарии и система, сколько лет он провёл в своём мире.

На какие-то вопросы я уже знал ответ, на другие — нет.

Я пытался хоть немного расположить его к себе. Но была и другая причина.

[Ваше тело воплощения теряет устойчивость.]

Стоило мне замолчать, как казалось, что сознание вот-вот погаснет.

Тело уже держалось из последних сил.

Наконец, когда число моих вопросов превысило количество регрессий Ю Джунхёка, терпение Чжэхвана лопнуло.

— Долго ещё будешь болтать?

— Пока не ответишь.

— Тебя это не касается.

— А я всё равно хочу услышать.

— Незачем рассказывать свою историю тому, кто вот-вот умрёт.

— Так ведь я скоро умру. Разве не здорово услышать напоследок что-нибудь интересное?

Чжэхван недовольно поджал губы.

— Ничего интересного там нет.

Я знаю. Романы Киён большой популярностью не пользовались.

Но какое это имело значение?

— Я читал историю человека, который регрессировал тысячу восемьсот шестьдесят три раза. Неужели твоя ещё скучнее?

— Регрессировал?

Вот чёрт.

Похоже, я сказал лишнее. Этот человек терпеть не мог само слово «регрессия».

И причины у него были.

В его мире все товарищи, кроме него самого, совершили регрессию.

— В моём мире тоже были регрессоры, — произнёс Чжэхван.

— Вот как?

Я сделал вид, что впервые об этом слышу.

Он добавил сурово:

— Но никто не возвращался тысячу восемьсот шестьдесят три раза.

— Да уж, число немаленькое.

— Тот, кто регрессировал столько раз, наверняка подонок.

— Неправда.

Ответ вырвался сам собой.

Чжэхван прищурился.

— Все регрессоры — трусы.

— Не все.

— Они бросают настоящее и бегут в прошлое. Воруют чужие достижения, предметы, чужую историю.

— А кто-то сражается до последнего, пытаясь защитить настоящее, и всё равно вынужден возвращаться назад.

Сам не знаю, с чего вдруг превратился в защитника Ю Джунхёка. Но от моих возражений Чжэхван заметно разозлился.

— Таких не бывает. Регрессоры настолько одержимы прошлым, что не видят настоящего.

— По крайней мере один такой человек существует.

— Один?

— А если подумать, ты и сам не слишком отличаешься от регрессора.

— Что ты имеешь в виду?

От Чжэхвана повеяло убийственной жаждой крови.

— Ты ведь скучаешь по вкусу пельменей Мурима?

Он замер, словно я его ударил.

Убийственная аура тут же растаяла.

— Я…

— Нельзя всё время идти вперёд, ни разу не оглянувшись. Иногда и в регрессии нет ничего плохого.

Чжэхван долго молчал, а потом медленно вытащил меч.

Его деревянный клинок пронзал пустоту.

Раз. Другой. Снова и снова.

Сколько же раз он успел нанести удар?

Наконец Чжэхван заговорил:

— Я же сказал: история тебе не понравится.

— Даже если ты миллион лет только и делал, что пронзал мир, я всё равно послушаю.

— Всего миллион?

— А сколько же лет ты этим занимаешься?

— …

— Похоже, нормальный человек столько не выдержит.

— Похоже, я ненормальный.

— Когда ты сам так говоришь, становится ещё страшнее.

Чжэхван хмыкнул.

Впервые он улыбнулся так, что стал хоть немного похож на человека.

— Зачем тебе моя история?

— Может, узнаю секрет твоей силы.

— Думаешь, сможешь повторить, если выслушаешь?

Разумеется, нет.

Хоть миллион лет колоти пустоту — разве повторишь то, что прошёл Чжэхван?

Однако у меня была [Закладка].

Если я узнаю его историю и хотя бы немного пойму его, то, возможно, сумею позаимствовать его силу.

Как Ким Докча заимствовал силу других персонажей.

— Кто знает. Может, меня ждёт великое пробуждение.

Конечно, за все наши разговоры мне ни разу не пришло уведомление о повышении понимания.

Возможно, моему скудному уму просто не постичь такого человека.

Но попробовать всё равно стоило.

— Ради чего ты хочешь стать сильнее? — спросил он.

— Чтобы сбить все звёзды с неба.

— А потом?

— Увидеть конец этого мира.

Чжэхван взглянул на меня и убрал меч.

— Очевидно.

— А разве для желания стать сильнее обязательно нужна особая причина?

— Для некоторых видов силы — да.

В его глазах блеснуло что-то зловещее. В глубине зрачков я различил вращающуюся ленту Мёбиуса.

— Любой может стать сильнее, если ему хватит воли. Но сама сила способна предать эту волю. Добившись желаемого могущества, ты, возможно, уже не захочешь видеть конец мира.

Я вспомнил Созвездия, сияющие в небе.

Великие личности. Истории. Мифы.

Те, кто прожил бесчисленные века и сами стали звёздами. Возможно, когда-то они тоже были такими, как я.

Возможно, и сам Чжэхван когда-то был таким.

— Я об этом не задумывался.

— Так задумайся сейчас. Враги, с которыми тебе предстоит сразиться, наверняка уже задавались таким вопросом.

— Ну, желания до и после похода в туалет тоже обычно разные.

Чжэхван поморщился. Кажется, сравнение ему не понравилось.

— Сомневаюсь, что в твоём состоянии ты вообще до туалета доберёшься.

— Это уж…

— Ещё не поздно. Оставь его и уходи.

Чжэхван перевёл взгляд на спящего Ю Джунхёка.

Значит, он прекрасно понимал, в каком я состоянии.

— Ты и недели не протянешь.

— Знаю.

— Если будешь тащить его с собой, умрёшь.

Моё тело действительно могло рассыпаться в любую минуту.

Я ответил, сдерживая Истории, которые прямо сейчас распадались внутри меня:

— Спасибо за совет, но бросить его я не могу.

— Почему?

Если бы я отправился искать путь к основному сценарию в одиночку, возможно, у меня и появился бы шанс.

Но тогда Ю Джунхёк остался бы один посреди этой пустоты. И совсем не похоже, что Чжэхван стал бы его спасать.

— Потому что мы товарищи.

— Я знаю, что он регрессор.

— …

— После следующей регрессии он тебя всё равно не вспомнит.

— Может быть. А может, и вспомнит.

Я подумал о Ю Джунхёке — от нулевой до тысяча восемьсот шестьдесят четвёртой регрессии. О воле, которую он пронёс через бесчисленные возвращения.

— Кто знает? Может, после тысячи восьмисот шестидесяти трёх регрессий он снова обо мне вспомнит.

— Невозможно.

— А вдруг после стольких возвращений он станет сильнее тебя и придёт покончить со всем этим проклятым миром?

На мгновение я представил Тайного Интригана, который где-то во вселенной создавал собственную Историю, не связанную с нашей.

Затем снова посмотрел на лежащего Ю Джунхёка.

— Но этот человек больше не регрессирует. Даже если бы захотел, возвращаться ему некуда. Этот мир — его последний.

Ю Джунхёк, лежавший на парящем камне, съёжился от холода.

Чжэхван накрыл его пальто и тихо произнёс:

— Регрессор, который больше не регрессирует.

После этого он замолчал.

По-прежнему смотрел в пустоту, но выражение его лица почему-то изменилось.

Может, вспоминал пельмени Мурима, которыми когда-то делился со своими товарищами.

Я затаил дыхание, стараясь не мешать его мыслям.

Ю Джунхёк очнулся утром шестого дня.

Едва открыв глаза, он ощутил запах растолчённых лекарственных трав.

Даэхвандан.

Цена этого эликсира зависела от рынка, но обычно превышала сто тысяч монет.

Кто-то напоил его лекарством.

Разумеется, нетрудно догадаться кто.

Ким Докча.

Неподалёку, свернувшись калачиком на парящем камне, спал Ким Докча.

Ю Джунхёк немного посмотрел на него, потом вдруг насторожился и схватил копьё.

В нескольких шагах от них на обломке метеорита сидел мужчина и смотрел прямо на него.

Чжэхван?

Не спуская с незнакомца глаз, Ю Джунхёк поднял Ким Докча на руки.

Тело товарища было истощено до предела. Не восстановить Истории — и долго он не продержится.

Ю Джунхёк припомнил, где поблизости можно найти мастера по восстановлению Историй, и сделал шаг назад.

За спиной раздался голос Чжэхвана:

— Куда собрался?

— Туда, где его можно спасти.

— Уйдёте отсюда — погибнете.

Ю Джунхёк прекрасно понимал, почему тот так говорит.

Даже сейчас он чувствовал вдали присутствие звёзд. И только Чжэхван удерживал их на расстоянии.

Даже могущественные Туманности боялись этого человека.

Но оставаться здесь и ждать смерти он не собирался.

— Я не умру.

Теперь Ю Джунхёк почти полностью оправился. Пережив столько смертельно опасных схваток, он стал выносливее, а его навыки — сильнее.

В открытом бою шансов было немного, зато унести Ким Докча и скрыться вполне возможно.

Однако Чжэхван неожиданно заявил:

— Я говорю, что сам тебя убью.

— Что?

Он и правда настолько опасен?

Ю Джунхёк инстинктивно приготовился сражаться, но Чжэхван продолжил:

— Хочешь уйти — оставь его. Тогда отпущу.

— Что за чушь?

Чжэхван равнодушно посмотрел на Ким Докча.

— Меня немного заинтересовали пельмени Мурима, о которых он рассказывал.