Голос Юкинэ эхом разнёсся по прихожей.

Её лицо болезненно скривилось, а в уголках глаз блестели слёзы.

В голове у меня стало абсолютно пусто. Я понятия не имел, что ей ответить.

Одно можно было сказать наверняка: внутри всё перевернулось вверх дном, мысли путались, а сознание цеплялось за то, о чём я обычно старался даже не задумываться.

Сам того не замечая, я до боли сжал кулаки.

— Я знаю, что со мной что-то не так, — тихо, почти шёпотом обронила Юкинэ. — Знаю, что с самого начала ты относился ко мне просто как к сестре…

Она едва слышно выдавливала из себя слова, и голос её дрожал, готовый вот-вот оборваться.

И всё же её заплаканные глаза неотрывно смотрели прямо на меня.

— …Но я ничего не могу поделать, я влюбилась в тебя. Настолько, что хочу забрать тебя себе целиком.

Слабый, угасающий голос.

Но взгляд — прямой, пронзительный и непоколебимый.

— Ты мне нравишься, братик. Нравишься как парень. Я не хочу, чтобы ты был с какими-то другими девушками. Я хочу, чтобы ты смотрел только на меня!

— Юкинэ…

Её чувства были настоящими. Искренними до последней капли.

До сих пор я смотрел на неё исключительно сквозь призму роли старшего брата и пропускал её порывы мимо ушей. Вернее, мне казалось, что для брата это единственно верный путь.

Но теперь её чувства обрушились на меня такой сокрушительной лавиной, что отмахнуться от них было уже невозможно.

Она заставила меня думать. Хочу я того или нет.

«…Но ведь Юкинэ — та самая сестра, о которой я всегда мечтал. А кроме того, у меня есть Имари…»

— Скажи, брат… я тебе совсем не нравлюсь?

— Ну… нравишься, конечно.

Это была чистая правда.

Она мне нравилась, мне было приятно находиться рядом, и, если честно, каждый день с ней приносил мне радость.

— Как девушка?

— Кх!.. Это…

Я не мог отвести взгляда от её серьёзных глаз.

Очевидно, что на этот вопрос она не примет привычных уклончивых отговорок.

Тяжёлое, гнетущее молчание, в котором не было места шуткам.

Мысли вихрем кружились в голове.

«Вдруг Имари и правда в меня влюблена?»

«Я ведь твердо пообещал ей остаться просто братом».

«Юкинэ любит меня».

«А как же отец и мачеха? Мы ведь только-только стали настоящей семьёй».

«Чего хочу я сам?»

«Я хочу, чтобы Юкинэ была счастлива, но…»

«А что с Имари? Что между нами?»

«А что, если нам начать встречаться?»

«Ты сам во всём виноват, Миёси-кун».

«Я люблю тебя, братик!!!»

«Как девушка?..»

«Я люблю тебя».

Откуда-то из глубины дома донеслось мерное тиканье настенных часов. Тик-так, тик-так. Они монотонно отсчитывали секунды.

Люди по своей природе ненавидят перемены. Любые перемены сопряжены с рисками, а на пути к ним почти неизбежно приходится ранить себя и других.

Сохранить статус-кво — всегда самый безопасный путь. Если текущее положение вещей тебя более-менее устраивает, лучше ничего не менять.

Именно поэтому люди так отчаянно цепляются за стабильность.

Сегодняшний день протекал так же размеренно, как движение часовой стрелки.

Длина секунды не изменилась в один миг, стрелка не замерла по прихоти случая.

Мне хотелось, чтобы и завтрашний день прошёл точно так же.

Я думал о будущем. О будущем, которое протянется на десятки лет вперёд.

Правильном, упорядоченном, лишённом трений и скандалов.

Да. Я просто… не хочу ничего менять.

— Юкинэ, я… хочу оставаться твоим братом.

От моих слов её глаза широко распахнулись.

Я продолжал, словно захлёбываясь воздухом:

— Ты мне очень дорога, и когда я говорю, что ты самая милая на свете, я не вру, это правда! Но я хочу быть для тебя старшим братом. Я хочу, чтобы мы дружили всю жизнь. Поэтому… мы должны оставаться братом и сестрой.

Я не мог смотреть ей в глаза.

Вот оно как… Оказывается, принимать чужие искренние чувства лицом к лицу — это настолько тяжело и мучительно больно.

Получается… Юкинэ изо дня в день переживала это из-за меня?..

— Значит… всё-таки правда? — тихо, едва слышно прошептала она.

— А?

— Значит, это правда, да?!

— О чём ты вообще?

— Я так и знала!

— Эй, Юкинэ!

Она стояла, понурив голову, и когда я попытался положить руку ей на плечо, она резко смахнула её.

— Кх!..

Лицо Юкинэ исказилось от боли, и, не утирая струящихся по щекам слёз, она впилась в меня яростным взглядом:

— Брат… тебе нравится Имари-сан?!

— …Что? Да с чего ты взяла?! Никто вообще не…

— Нравится ведь! Я же вижу! — перебила она меня на полуслове.

— Успокойся ты! Речь вообще не об этом!

— Именно об этом!

— Да пойми же, я просто хочу быть твоим братом, хочу, чтобы мы все жили дружно…

— Врёшь! Ты просто любишь Имари-сан!

— ДА НЕ ЛЮБЛЮ Я ЕЁ! — не сдержавшись, рявкнул я.

Юкинэ тяжело дышала, продолжая испепелять меня взглядом.

Сделав глубокий вдох, я попытался взять себя в руки и заговорить спокойно:

— Послушай. Дело вообще не в том, кто кому нравится, а в том, что…

Я осёкся на полуслове.

«Стоп… Что я вообще несу?»

Что-то было не так. Какая-то фальшь сквозила в моих собственных словах.

И Юкинэ, словно пригвоздив меня к месту, выкрикнула горькую истину:

— МЫ СЕЙЧАС ИМЕННО О ЛЮБВИ И ГОВОРИМ, ДУРАК!!!

В этот момент в моей голове что-то щёлкнуло.

Она права. До сих пор я рассуждал обо всём, намеренно вынося за скобки само понятие любви.

Твердил про статус-кво, про будущее…

Оправдывался сложными материями, но на самом деле просто трусливо уходил от сути. Мой подход был в корне неверным.

— Кх!..

Юкинэ сжала кулаки до побелевших костяшек, в последний раз полоснула по мне взглядом и бросилась прочь.

Грохнула закрывшаяся дверь её комнаты, и я остался в прихожей в абсолютном одиночестве.

— Что же я…

Понимание пришло слишком поздно.

Ноги подкосились, и я бессильно опустился прямо на пол.