Анге радостно втирал Святой Свет в Скелета-ангела. Это походило на выращивание овощей: сажаешь семена в сырую землю и наблюдаешь, как пробиваются зелёные ростки, как они тянутся к свету и созревают с каждым днём. Это приносило ему неподдельное, тихое счастье.

И сейчас всё было точно так же: стоило втереть Свет в костяк, как на нём нарастали упругая плоть и кожа. Чувство было сродни долгожданному сбору урожая.

Скелет-ангел также получала немалую выгоду от этого процесса. Хоть каждая Вспышка Святого Света и оставляла её полностью обессиленной, после восстановления её кости и духовная сущность становились заметно крепче.

Это был уже третий раз, когда она применяла Вспышку Святого Света. Сначала её предел ёмкости составлял шестьдесят заклинаний Очищения, затем вырос до семидесяти, а теперь перевалил за восемьдесят.

Если так пойдёт и дальше, объём вмещаемой ею энергии будет только расти. И если бы навык Очищения у Анге не эволюционировал в эффективности, даже простая её подзарядка превратилась бы в сущую пытку на износ.

Единственным недостатком было то, что Вспышка Святого Света требовала колоссальных затрат. Восемьдесят Очищений шли лишь на базовую зарядку маны. Чтобы вернуть ей полный облик крылатого ангела, требовалось семь тысяч применений, а на усиленную версию — две тысячи. На это уходило один-два дня непрерывного труда.

Иными словами, Анге приходилось трудиться в поте лица несколько дней кряду, чтобы она могла совершить один единственный выстрел. Столь ресурсозатратный навык явно не подходил для частых стычек.

Пока Анге пребывал в философских раздумьях, его отвлёк громкий утробный рык. Повернув череп, он увидел, как тяжеловооружённый воин прорвал кольцо окружения и стремительно несётся прямо на них.

Огненные шары Лань градом сыпались на закованного в броню врага. Но, как ни странно, стоило магическому пламени коснуться металла, как оно тут же шипело и гасло, не оставляя и следа от привычного горения или жара.

— Под его бронёй скрыто нечто, подавляющее стихии!

Лань мгновенно оценила ситуацию и громко предупредила остальных мертвецов.

Подавление стихий касалось базовых природных элементов: ветра, огня, молнии, воды, земли и света. В таких случаях первым делом стоило переключиться на магию другой природы — ментальную, тайную или призвать существ.

Вторым вариантом было использовать стихийные заклинания с чистым физическим уроном, вроде Взрывного пламени или Земляных шипов, бьющих кинетической силой.

И, наконец, самый грубый и действенный метод — подавить защиту превосходящей мощью. Броня может нейтрализовать Огненный шар, но спасёт ли она от Метеоритного дождя?

Предупредив союзников, Лань выбрала второй путь. Она перехватила посох, и меж её ладоней бешено закружилась огненная мана, быстро формируясь в пульсирующую полупрозрачную сферу.

По мере того как приток стихии возрастал, внутри сферы вспыхнуло яростное, белое от жара пламя. Но оно не вырывалось наружу, искусственно сдавленное магической оболочкой. Лишь когда концентрация достигла критической отметки нестабильности, Лань резким движением выбросила Взрывное пламя вперёд.

Ведомое холодным взглядом лича, заклинание врезалось в тяжеловооружённого воина и с оглушительным рёвом разнеслось во все стороны.

Ударная волна, способная разорвать обычного рыцаря на кровавые ошмётки, лишь заставила врага накрениться и тяжело осесть на землю. Но не успела Лань торжествующе оскалиться, как воин всё так же невозмутимо поднялся на ноги и продолжил свой смертоносный бег.

Град Стрел мрака и Стрел мертвенного дыхания обрушился на доспехи, растворяясь в никуда и не оставив ни единой вмятины.

На пути следования врага земля вдруг странно запузырилась. Стоило тяжелому сапогу наступить на этот участок, как воин резко провалился вниз по пояс. Заклинание Зыбучих песков сработало безупречно.

Против подобных неповоротливых махин Зыбучие пески были лучшим решением для сдерживания. Правда, магия требовала непозволительно много времени на подготовку, чтобы размягчить почву на нужной площади до состояния жидкости.

Оказавшись в ловушке, воин барахтался впустую — каждое судорожное движение лишь глубже затягивало тяжёлый металл в вязкую трясину.

Но в следующее мгновение из кольца окружения вырвался второй бронированный боец. Он не сбавил шаг, просто наступил на закованные в латы плечи утопающего товарища, как на каменную ступеньку, и легко перескочил через песчаную яму.

Времени на новое заклинание не оставалось. Филин отчаянно приказал скелетам сомкнуть ряды и принять удар грудью. Из тысячи подчинённых ему мертвецов восемьдесят процентов находились на передовой, сдерживая основной натиск на лагерь.

Отправлять безмозглых зомби и низших скелетов в качестве пушечного мяса было самой логичной тактикой любого некроманта. Они не знали ни боли, ни первобытного страха смерти, идеально изматывая силы противника. Даже будь Филин живым человеком, он бы никогда не бросил в подобное пекло живых солдат.

Однако хрупкие кости не могли остановить эти лязгающие стальные катки. Их ржавое оружие лишь беспомощно отскакивало от толстой брони со звонким лязгом. Враг рубил двуручником наотмашь, одним взмахом рассекая по три-четыре мертвеца за раз.

— Ао-у!

Прозвучал яростный вопль, и плотная стена скелетов вдруг почтительно расступилась, словно по мысленной команде.

Этот крик принадлежал вовсе не Филину, а Маленькому зомби. Как только низшая нежить дала ему коридор, он сорвался с места и на огромной скорости протаранил тяжеловооружённого воина прямо головой в живот.

Среди всех зомби и личей, которых знал Анге, этот малыш был безусловно самым быстрым. А при равной массе чудовищная скорость рождает кинетическую энергию, превращая его крошечное тело в разрушительное пушечное ядро.

Он уже не раз сбивал с ног саму Скелета-ангела, заставляя ту с жалобным скрипом ползти к Анге, уныло собирая по пути оторванные рёбра, чтобы заботливый хозяин вновь соединил их вместе.

От чудовищного тарана бронированный гигант с грохотом рухнул на спину.

Но, потеряв начальный импульс, Маленький зомби сам оказался фатально уязвим. Упав вместе с противником, он был мгновенно придавлен его тяжёлым железным телом. Враг хладнокровно приставил лезвие к тонкой шее малыша.

Мерзкий хруст — и оторванная голова покатилась по пыльной земле.

— Ао-у!

Увидев это, Анге издал душераздирающий вопль. Пламя Души в его пустых глазницах взревело и вырвалось наружу, охватив весь голый череп обжигающим маревом. Он был взбешён даже больше, чем тогда, когда демон Турус подло сжёг его любимые грядки.

Широко расставив руки, скелет шагнул вперёд. Энергия стихии ветра обхватила его кости, словно туго натянутая катапульта, и с рёвом вышвырнула его прямо на бронированного убийцу.

Поднявшись на ноги, рыцарь проигнорировал окружающую нежить и уже занёс кованый сапог над отрубленной головой зомби, чтобы размозжить её в кашу. Кинетическая мощь тарана явно показала ему, кто здесь представлял настоящую угрозу.

Но сапог не успел опуститься. Враг услышал леденящий кровь свист рассекаемого воздуха. Обернувшись, он увидел серого скелета, парящего над ним с занесённой гигантской косой, чьё изогнутое лезвие уже летело к его горлу.

Человека внутри брони внезапно захлестнуло жуткое предчувствие смерти. Он инстинктивно втянул голову в плечи. Обычно он даже не пытался уклоняться от чужих атак — мало какое оружие могло пробить его зачарованную броню, а мелкие царапины казались не страшнее комариного укуса.

Но вид этой жуткой призрачной косы заставил все рефлексы бить в набат: опасность!!!

Однако Анге лишь едва заметно повернул костяную кисть. Лезвие плавно сместилось на десяток градусов вниз и всё равно безупречно прошло сквозь шею врага.

Коса скользнула сквозь плоть и многослойную сталь, словно бесплотный призрак, зацепив и вырвав наружу самое сокровенное — мерцающую душу. На доспехе не осталось ни единой царапины, но тяжеловооружённый воин кулем рухнул на землю. Безупречная физическая защита оказалась абсолютно бесполезна. Коса Бога Смерти не наносила телесного урона.

Отпинув безжизненную груду металла, Анге бережно подобрал отрубленную голову Маленького зомби и издал полный горечи тоскливый скулёж.

Он крайне редко испытывал подобную щемящую печаль. Разве что, когда его нежные побеги свёклы погибали от засухи. Но боль от потери верного спутника была во сто крат острее.

Не успел он провыть и пары нот, как Скелет-ангел осторожно похлопала его по плечу и указала изящным пальцем в сторону. Там безголовое туловище Маленького зомби уже резво поднялось на ноги и, раскинув руки, хаотично кружилось на месте, словно в пьяном угаре.

Анге наклонил череп и тут же вспомнил: у нежити искра души таится не в черепной коробке, а в груди. Малыш был жив!

Зря только убивался. Анге радостно хлопнул по макушке головы ладонью и бросил её обратно слепому туловищу.

Хоть ядро зомби и находилось в груди, видеть окружающий мир он привык исключительно глазами. Лишившись их, он пытался сориентироваться с помощью духовного чутья, что с непривычки давалось ему с огромным трудом.

Поймав собственную голову, малыш попытался прикрутить её обратно к шее. Но срез от меча был слишком ровным — лезвие начисто разрубило суставы, и кости никак не хотели сцепляться обратно.

Оглядевшись, Анге схватил первого попавшегося скелета подходящего размера, бесцеремонно вырвал из его позвоночника шейный сустав и с хрустом вставил в обрубок зомби. Теперь голова держалась идеально крепко.

Лишённый позвонка, несчастный обезглавленный скелет обиженно клацал челюстью, валяясь на земле и безмолвно протестуя против такого вопиющего произвола.

Обретя зрение, Маленький зомби перестал кружиться на месте. Указав дрожащим от ярости пальцем на воина, что всё ещё барахтался в Зыбучих песках, он издал гневный боевой клич:

— Ао-у!

— Ао-у!

Тотчас поддержал его Анге, сжимая в воздухе рукоять невидимой косы, и неумолимо бросился на следующую жертву.