Джелика отсалютовала гостям, приложив кулак к плечу:

— Наш долг — стеречь границу, поэтому сопровождать вас до святилища мы не сможем. Ступайте сами, лес укажет вам верную тропу.

Она поочерёдно поклонилась каждому из путников, но когда очередь дошла до Энтони, воительница, коснувшись кулаком плеча, демонстративно оттопырила мизинец и даже не удостоила кардинала прямым взглядом.

Отойдя на приличное расстояние, озадаченный Энтони не выдержал и спросил:

— Бог Знаний, тебе случайно не известно, что означает этот жест? Почему она показала его только мне одному? Неужто положила на меня глаз? Ох, некстати это... Я уже много лет держусь подальше от женского пола. Конечно, собой эта эльфийка весьма хороша, но от женщин одни сплошные хлопоты — мне и бобылём живётся привольно. Как бы мне поделикатнее ей отказать?

Негрис презрительно фыркнул:

— Размечтался! Она высмеяла тебя, сравнив с хилым эльфом-мужчиной, у которого в штанах с гулькин нос. У эльфов ведь всё не как у людей — у них царит матриархат: и власть, и военная сила сосредоточены в руках женщин, а мужчины находятся на вторых ролях. Этот оттопыренный мизинец у них — всё равно что у вас, людей, обозвать мужика «бабой» или «неженкой». Видать, раскусила, как ты за столом притворился мертвецки пьяным, чтобы не пить, вот и припечатала напоследок.

Впрочем, Энтони ничуть не обиделся и лишь понимающе закивал:

— Ах, вот оно что! Ну и пусть — алкоголь в любом случае приносит один вред: притупляет реакцию и замедляет скорость удара. А что до размеров, так в них вообще нет никакого проку: вон у тебя при жизни хозяйство было ого-го какое огромное, а ты им за все века так ни разу и не воспользовался!

— Квабада! Я тебя сейчас прикончу! — взвился до глубины души уязвлённый Негрис и в ярости хлестнул кардинала хвостом.

Молния и Чёрный Конь залились гогочущим смехом, тогда как Анге, Скелет-ангел и Маленький зомби лишь непонимающе хлопали глазами.

Под эти шумные препирательства отряд всё глубже уходил в чащу, совершенно не замечая, как за их спинами лесная тропа прямо на глазах зарастает буйной травой и ползучими лианами, так что уже через пару минут позади не оставалось ни малейшего следа чужого присутствия.

Внезапно Анге похлопал Молнию по шее. Единорог тут же как вкопанный остановился и настороженно завертел головой.

Энтони тоже замер, окинул заросли цепким взглядом и, почувствовав неладное, резко окликнул:

— Кто здесь?!

В ответ весь лес вокруг пришёл в движение: кроны заволновались, словно от налетевшего порыва ветра, и сквозь мерный шелест листвы проступил древний, старческий голос:

— Это я.

— Бог Жизни? Ты же вроде звал нас к себе на поклон, чего сам-то навстречу побежал? Не слишком ли много чести? — удивился Негрис.

— Вы... идёте слишком медленно, — в шелестящем голосе божества послышались нотки лёгкой досады и пренебрежения.

— Подумаешь, медленно! Куда нам спешить, если тебе ещё добрых девять тысяч лет отпущено? Я даже после перерождения вряд ли столько протяну, к чему такая гонка? — не остался в долгу дракон, в чьём ворчании отчётливо сквозила неприкрытая зависть.

Бог Жизни тяжело вздохнул:

— Девять тысяч лет — это если бы я был здоров. Но сейчас я болен, и столько мне уже не прожить.

— Чего?! Ты умираешь? Да ладно?! — неподдельно перепугался Негрис и торопливо выпалил: — И сколько тебе осталось?! Раз уж ты сам бросился нам навстречу, неужели счёт идёт буквально на дни?!

— Полное увядание займёт около трёх тысяч лет... — неспешно ответил голос.

— Целых три тысячи лет?! Тьфу ты, ну и чего тогда панику разводить, напугал до полусмерти! — с облегчением выдохнул дракон.

Однако Бог Жизни всё так же невозмутимо продолжил:

— ...но я предчувствую, что моё сознание рассеется в самом скором времени. Если бы я не поспешил навстречу, к концу пути вы увидели бы перед собой лишь бездушное исполинское бревно, в котором угасла искра разума.

Негрис едва не прикусил собственный язык. Да чтоб тебя леший побрал, чёртова деревяшка! Нашёл время делать драматические паузы — нельзя было выложить всё на одном дыхании?!

«Спокойно, только спокойно», — мысленно одёрнул себя Бог Знаний, пока в его голове со скоростью молнии проносились десятки мрачных сценариев.

Гибель Мирового древа неизбежно запустит цепную реакцию, которая перекроит расклад сил во всём Главном материальном измерении и приведёт к чудовищным потрясениям.

Прежде всего, лишившись покровительства Мирового древа, эльфы стремительно скатятся до положения второсортной расы.

И это отнюдь не преувеличение: пусть ушастые живут долго, отличаются незаурядной личной мощью и располагают целой плеядой Мастеров Истины, но в житейских делах они непроходимо наивны.

Борьба видов за выживание беспощадна — слабый неизбежно становится кормом для сильного. Сколько могущественных рас населяло этот мир: взять хоть сокрушительных в одиночном бою драконов, хоть бесчисленных орков, хоть технически развитых гоблинов или непревзойдённых в ратном деле гномов, — однако в итоге безраздельными хозяевами континента остались лишь люди да эльфы.

Причём эльфам удавалось удерживать паритет с человечеством исключительно благодаря защите Мирового древа. Стоит этой опоре рухнуть, как они моментально разделят участь тех же гномов, превратившись в народ второго сорта.

Более того, конец их ждёт куда более плачевный: из-за своей неземной красоты утратившие былую мощь эльфийки станут главной добычей для людских работорговцев. На них начнут устраивать настоящие облавы, превращая гордых воительниц в бесправных невольниц и дорогие живые игрушки, а уцелевшим крохам придётся забиться в самые глухие лесные дебри, влача жалкое существование.

Единственный способ избежать столь незавидной участи — развязать тотальную войну прямо сейчас, пока мощь Мирового древа ещё не иссякла, и под корень истребить человеческий род.

Вот только эльфы со своей врождённой наивностью на такой шаг ни за что не пойдут. Да и люди далеко не безобидные овечки — ещё неизвестно, кто кого перемолол бы в этой мясорубке.

А значит, если старое Мировое древо погибнет, не оставив после себя полноценного преемника, закат эльфийской цивилизации предрешён.

Собственно, эту мрачную перспективу прекрасно понимал не только Негрис, но и сама Королева Гэладриэль вместе со старейшинами своего народа — именно поэтому они так отчаянно пытались вырастить новое Мировое древо.

Увы, если бы Анге в своё время не помог им прорастить партию семян, ушастые до сих пор сидели бы у разбитого корыта.

Но даже теперь, когда молодые саженцы дали всходы, никто не мог поручиться, сумеет ли хоть один из них стать новым Богом Жизни и взять эльфов под своё крыло — ведь у молодых деревцев напрочь отсутствовало собственное самосознание.

Прежде Негрис полагал, будто в запасе у лесного народа есть ещё целых девять тысячелетий и в крайнем случае они всегда успеют выкупить у Анге подрощенный разумный росток, но раз уж древнее сознание готово угаснуть со дня на день, дело принимало совсем скверный оборот.

— И... и что же теперь делать?! Мы можем чем-нибудь тебе помочь?! — окончательно растерялся дракон, а затем, внезапно о чём-то вспомнив, с надеждой покосился на Анге.

— Рождение, старость, недуг и увядание — естественная часть круговорота жизни, помощь здесь ни к чему, — без тени волнения отозвался Бог Жизни, словно грядущая гибель ничуть его не трогала.

— Но разве ты не тревожишься о судьбе эльфов? — изумился Негрис.

Голос божества оставался всё таким же ровным и бесстрастным:

— Эльфы — лишь один из множества видов, живущих со мной в симбиозе. Для меня они ничем не отличаются от цветов и трав, змей и букашек, птиц и зверей, спор и грибов. Впрочем, они наделены незаурядным умом, а значит, сумеют сами о себе позаботиться.

Услышав это, Негрис мысленно хлопнул себя по лбу. Из-за того что вокруг исполинского древа веками вились эльфы, весь мир привык считать его исключительно эльфийским божеством-покровителем, совершенно упуская из виду простую истину: Древо Жизни оберегало не горстку остроухих гуманоидов, а всю лесную экосистему целиком!

В его глазах эльфы стояли на одной ступени с любой лесной тварью. Единственным их отличием был развитый разум — но ведь разумом обладали и единороги, и Пантеры ночного клинка, и даже лесные багбиры!

То-то же при прошлом разговоре божество отзывалось об эльфах столь прохладно и совершенно не вмешивалось, когда те строго-настрого запрещали выносить его семена за пределы чащи. Скорее всего, оно воспринимало эту мышиную возню как часть естественного порядка вещей — иначе стоило ему лишь пожелать, и любая перелётная птаха или лесной зверёк разнесли бы заветные плоды по всему свету!

Но если судьба эльфов его не заботит, а от помощи оно отказывается, зачем тогда было так спешить им навстречу? Неужто просто повидаться напоследок перед смертью? Негрис вовсе не страдал манией величия и не считал себя столь близким другом древнего божества, а потому прямо спросил:

— Зачем же ты тогда искал встречи с нами?

— По двум причинам... — неторопливо протянул Бог Жизни, да так медленно, что у нетерпеливого дракона зачесались когти связаться с ним напрямую через духовную сеть — а ну как старый пень испустит дух на полуслове?!

— Во-первых, скажите мне, что это за создание? Я ощущаю в нём собственное дыхание... Неужели я с кем-то скрестился? — под эти задумчивые слова неведомая сила выволокла из чащи ослепительный сгусток света и подвесила его в воздухе прямо перед путниками.

Даже будучи намертво спелёнатым незримой хваткой, световой шар отчаянно метался из стороны в сторону, пытаясь вырваться на свободу.

По знакомой ауре все мгновенно узнали беглеца — то был выскочивший из поверженного божественного тела «божественный дух», то есть сформировавшаяся в искусственном вместилище душа!

— Так ты его перехватил? И верно говорят: в этом лесу ничто не укроется от твоего взора, — восхитился Негрис.

— Что это вообще такое? — с искренним любопытством переспросил Бог Жизни.

Бронзовый дракон вкратце пересказал ему историю с церковным проектом «Выращивание бога».

— Вот оно что... Столь противное законам природы творение не должно существовать. Исчезни, — равнодушно произнёс древний голос, и в то же мгновение незримая мощь сдавила светящийся сгусток, вдребезги раскрошив его на тысячи мерцающих искр.

Душа Негриса облилась кровавыми слезами: «Да что ж ты творишь, варвар деревянный?! Если самому не надо — отдал бы нам! Такой бесценный образец для исследований, столько чистой энергии коту под хвост!»

Вслух, однако, он возмутиться не посмел: раз уж сам хозяин леса объявил находку мерзостью против природы, перечить ему было себе дороже, да и фарш назад не провернёшь.

Зато Анге не растерялся и принялся плавными взмахами руки подтягивать разлетающиеся искры к себе, а Скелет-ангел с радостным гиканьем запрыгала вокруг, словно за бабочками, гоняясь за ускользающими осколками божественной души.

— А во-вторых, мне хотелось бы взглянуть на новорождённое Древо Жизни, — вновь раздался размеренный шелест листвы.

Негрис сразу обратил внимание, что собеседник сказал именно «Древо Жизни», а не «Мировое древо», и от неожиданности замер. Неужели старик говорит об их маленьком саженце в горшке? Но откуда он прознал о его существовании и тем более о том, что росток путешествует вместе с ними?!

— Что именно вы подразумеваете под Древом Жизни? — осторожно уточнил дракон.

— От Бога Нежити исходит аура истинного Древа Жизни. Оно явно находится при вас, хотя напрямую почувствовать его присутствие я не могу, — пояснил голос.

Не говоря ни слова, Анге запустил руку во Дворец Упокоения и вытащил наружу цветочный горшок с саженцем.

Молодое деревце уже давно привыкло к внезапным сменам обстановки и сперва лениво покачивало листочками, но уже через секунду буквально затрепетало от восторга — ведь воздух вокруг просто звенел от первозданной жизненной силы!

Уцепившись нижними веточками за край горшка, росток с любопытством вытянул макушку и принялся вертеться по сторонам, разглядывая вековые деревья, сочные травы, цветы и ощущая разлитое в пространстве исполинское дыхание древнего собрата. От переполнявших его чувств малыш неистово замахал кроной, транслируя во все стороны мощный ментальный импульс: «Тужься — расти — расти!»

В шелестящем голосе Бога Жизни отчётливо проступила тёплая улыбка:

— Хе-хе-хе, какое бодрое и резвое Древо Жизни! Точь-в-точь как я сам в далёком детстве.

— Ха, заливай больше! Ты же сам нам недавно рассказывал, что в юности у тебя вообще не было самосознания! — тут же бесцеремонно уличил его во лжи Негрис.

— Э-э... разве я такое говорил? Ты что-то путаешь. Старый ты уже стал, вот память и подводит, — ничуть не смутившись, пошёл в отказ древний бог.

Незримое внимание великого древа ласково сфокусировалось на горшке, отчего саженец пришёл в ещё больший раж и затряс листочками с удвоенным усердием: «Ух-ух — расти! Ух-ух — расти!»

Бог Жизни сейчас напоминал повидавшего виды глубокого старца, к которому нежданно-негаданно привели румяного правнука — в каждом его слове слышался умилённый смешок:

— Хе-хе, сколько задора! Вот оно, истинное Древо Жизни! Когда я угасну, ты останешься единственным разумным Древом Жизни в этом мире.

При этих словах Негрису вдруг стало нестерпимо грустно. Перед ними угасало величайшее живое существо, прожившее более девяноста одной тысячи лет, а они могли лишь беспомощно смотреть на его закат. Неужели обрести истинное бессмертие настолько трудно, что эта вершина не покорилась даже воплощению самой Жизни?

— Рост, цветение и увядание — непреложный закон природы, и я не вправе идти против него. Всё, что я могу — это оставить тебе на прощание скромный подарок, — произнёс древний голос, и в воздухе над поляной внезапно сгустилась изумрудная светящаяся капля, которая плавно поплыла вниз, к макушке саженца.

Но прежде чем она коснулась листьев, Анге выставил вперёд костяную ладонь, перехватил зелёный огонёк и коротко спросил:

— Что это?

Со стороны он сейчас вылитый бдительный родитель, пресекающий попытку сердобольного прохожего сунуть его чаду подозрительную конфетку.

— Крупицы опыта и знаний, накопленные за долгие тысячелетия роста. Многие природные условия, в которых формировался этот опыт, безвозвратно канули в Лету — взрослея в нынешнюю эпоху, малыш вряд ли столкнётся с чем-то подобным и не сможет выработать нужные навыки самостоятельно. Быть может, в будущем моя память сослужит ему добрую службу, — на удивление пространно пояснил Бог Жизни.

Услышав такое объяснение, Анге всё понял. Условия, в которых десятки тысяч лет назад росло первое Мировое древо, были уникальными; его юный подопечный развивается в совершенно иной среде и просто не имеет возможности набить те же шишки.

Однако если в будущем древняя угроза внезапно повторится, отсутствие иммунитета и знаний может обернуться для неопытного деревца гибелью.

Взять хоть нынешнюю болезнь увядания: столкнись саженец с такой заразой в одиночку — и беды не миновать, а с памятью предка у него будет готовый рецепт борьбы.

Ведь как обычные растения справляются с новыми болезнями и вредителями? Исключительно за счёт массовости и слепого естественного отбора: миллионы невезучих особей засыхают и гибнут, пока пара счастливчиков случайно не мутирует, вырабатывая устойчивость и продолжая род.

Понятно, что существующему в единственном экземпляре Мировому древу такой метод категорически не подходит, а потому накопленный предшественником багаж знаний был для малыша поистине бесценен.

Впрочем, даже выслушав веские доводы, Анге сперва самым тщательным образом просветил изумрудную каплю духовным восприятием и, лишь убедившись в полном отсутствии подвоха, опустил её на макушку саженца.

Росток заворожённо проследил за тем, как зелёный огонёк впитался в его кору, а затем озадаченно наклонил крону набок.

Все с любопытством обступили горшок, вытянув шеи.

Увидев перед собой столько знакомых физиономий, малыш мигом позабыл о своём замешательстве, радостно взмахнул веточкой в сторону Негриса и принялся привычно командовать: «Тужься — расти! Тужься — расти!»

— Да вроде ничего и не изменилось, как был глупышом, так и остался, — разочарованно протянул дракон.

— Хе-хе, а вы посмотрите по сторонам, — в голосе Бога Жизни проскользнула едва заметная горделивая нотка. Поистине удивительно, что существо возрастом под сотню тысяч лет всё ещё способно испытывать столь живые, почти детские эмоции!

Путники синхронно повернули головы — и увидели, что вся лесная растительность вокруг словно сошла с ума, прямо на глазах вздымаясь к небу и наливаясь соками с пугающей скоростью.

Ладно, беру слова назад: теперь это ускоренная версия глупыша, хотя суть осталась прежней.

Негрис-то надеялся, что подарок пробудит у деревца какую-нибудь новую удивительную способность, но, увы, чуда не произошло. Слегка расстроенный дракон переглянулся с Анге, безмолвно посовещался с ним через духовную сеть и, получив добро, обратился к древнему божеству:

— Знаешь, а ведь мы, пожалуй, сможем исцелить твой недуг и продлить твои дни до естественного предела.

Подтверждая его слова, Анге погрузил руку во Дворец Упокоения, собираясь отрубить кусочек от уже исцелённой ветви Мирового древа и предъявить её в качестве доказательства.

Однако стоило его костяной кисти проникнуть в хранилище, как он почувствовал неладное: то самое лысое мускулистое божественное тело стояло на своих двоих и, вытянув вперёд окровавленные культи, тянулось к его пальцам так, словно пыталось погреть ладони у костра.

Маленький призрак? Анге мысленно оглядел пространство вокруг, но белого духа нигде не увидел, после чего осторожно зажёг на кончиках пальцев огонёк Святого Света.

Божественное тело тут же радостно придвинуло руки вплотную к сиянию, блаженно «отогреваясь». Вот только в исполнении бритоголового бугая с горой стальных мускулов эта сцена смотрелась до крайности нелепо — суровый качок греет ручки у свечки?

Анге плавно отвёл кисть влево — и могучий детина послушно шагнул влево; сместил вправо — тот неотступно двинулся следом. Когда же костяная рука резко ускорилась, делая вид, что улетает, лысый гигант не на шутку перепугался и в отчаянном прыжке мёртвой хваткой вцепился в запястье Анге.

...