Влево, вправо, по горизонтали, по вертикали, кругами, выписывая в воздухе иероглифы… Впрочем, ладно, последнее было слишком высокой материей — Анге отродясь не умел писать…

Белый призрак так и парил с вытянутыми вперёд ручками, неотступно гоняясь за перемещающимся сгустком Святого Света. Лишь когда Анге наконец наскучило его дразнить, дух издал беззвучный, но полный облегчения духовный вздох и с умиротворённым видом устроился подле сияния, «отогревая» свои крошечные ладошки.

Разумеется, слово «отогревать» здесь подходило лишь образно: на самом деле он просто впитывал рассеянное излучение Святого Света, не осмеливаясь коснуться самого источника напрямую, — прямого контакта его хрупкая сущность бы попросту не выдержала.

Анге находил эту зверушку весьма забавной, а вот Негрис пребывал в глубочайшем ступоре:

— Священный… призрак? Квабада, да разве в природе вообще существует подобная дичь?!

Священных скелетов или там трупных личей Святого Света ещё можно было кое-как сконструировать искусственным путём, но священный призрак?! Кому вообще придёт в голову создавать нечто подобное?

А уж если этот священный призрак зародился естественным образом, то ведь это же сущий оксюморон вроде «ослепительно яркой тьмы»! Это шло вразрез со всеми законами мироздания!

Если не считать этого крохотного духа, на огромной площади по-прежнему царило безмолвное запустение. С течением времени тоскливый вой в поднебесье мало-помалу стихал; стоило поднять голову, как становилось видно, что пробитая в куполе брешь неуклонно стягивается и вот-вот окончательно зарастёт.

Спустя добрый десяток минут интенсивной терапии Белогорлый полностью пришёл в себя, а надорванная крыльевая перепонка бесследно срослась, так что Анге погасил Святой Свет.

Ох, тут уж маленький призрак переполошился не на шутку! Он принялся отчаянно кружить вокруг костяной кисти Анге, а под конец в порыве отчаяния обхватил его запястье обеими ручками и попытался выкрутить в сторону — должно быть, искренне полагая, что если повернуть этот «кран», оттуда снова брызнет заветный Святой Свет.

Однако откуда у бесплотного духа взяться силенкам, чтобы сдвинуть с места руку Анге? Потужившись с полминуты без малейшего успеха, малыш так приуныл, что вся его полупрозрачная фигурка принялась источать волны вселенской скорби и безысходности.

Анге зажёг крошечный огонёк на кончике одного пальца. Маленький призрак мгновенно встрепенулся и радостно бросился к нему; поскольку излучение на сей раз было совсем слабым и мягким, он даже осмелился обнять костяную фалангу целиком.

Поддержание столь крохотной искры Святого Света не требовало от Анге ровным счётом никаких усилий, поэтому он оставил её гореть постоянно.

— Анге, достань-ка двух Зомби в тяжёлой броне и пусти их в авангарде, — распорядился Негрис.

Из дворца тут же были извлечены два тяжелобронированных мертвеца — один Щитоносец и один Мечник. Взвалив на плечи массивный двуручный клинок и ростовой щит, они чеканным, размеренным шагом двинулись впереди отряда.

Ноздри Шамары едва заметно дрогнули: уловив сквозь стальные сочленения доспехов специфическую ауру, она машинально пробормотала себе под нос:

— Нежить, еретики…

Для столь чистой и непорочной Святой девы, какой она воспитывалась с малых лет, истребление нежити и еретиков давно стало въевшимся в плоть и кровь инстинктом. Вот только сейчас внутренний голос в её голове истошно вопил лишь об одном: «Не вздумай дёргаться, дёрнешься — умрёшь! Не вздумай дёргаться, дёрнешься — умрёшь!»

Зомби в тяжёлой броне прокладывали путь, а Анге с Белогорлым следовали за ними по пятам. Впрочем, уже через несколько шагов выяснилось, что пешее передвижение даётся серебряному дракону с огромным трудом: он неловко прижимал к бокам длинные крылья, а его массивный зад при каждом шаге комично вилял из стороны в сторону, точно у старой жирной наседки.

Негрис со вздохом махнул рукой:

— Убери ты его обратно во дворец, заставлять гигантского дракона топать пешком по мостовой — это сущее издевательство.

Обстановка вокруг оставалась совершенно неясной, поэтому позволять ему подниматься в воздух было слишком рискованно: кто знает, вдруг за углом притаилась какая-нибудь защитная магическая башня, которая при виде воздушной цели без предупреждения разнесёт его в клочья одним залпом?

Когда Белогорлого убрали во Дворец Упокоения, снаружи кроме мертвецов остались лишь Анге да Шамара — ну и, разумеется, присосавшийся к пальцу маленький призрак.

Во всём Священном Небесном царстве не наблюдалось ни единой живой души. Покинув Площадь Всех Богов, они прошли Проспект Святого Света из конца в конец, затем свернули в кварталы с прилегающими постройками, но так никого и не встретили. Здесь не работала даже элементарная охранная система: два Зомби в тяжёлой броне вразвалочку вышагивали посреди священного проспекта в самом сердце обители Света, но с небес не сорвалось ни единого карающего луча, чтобы испепелить осквернителей.

— Похоже, это место и впрямь окончательно вымерло, даже автоматические защитные формации отключены. Кроме внешней скорлупы купола тут вообще ничего не осталось, но ведь купол-то неодушевлённый — как он убережёт от живых лазутчиков? — разочарованно посетовал Негрис.

Анге ничего ему не ответил, а лишь с недоумением оглянулся на Шамару: вот уже некоторое время он отчётливо ощущал, как внутри девушки бушуют эмоциональные волны. Её ярость копилась и нарастала с каждой минутой, уподобляясь пробуждающемуся вулкану, готовому вот-вот разразиться сокрушительным извержением.

И действительно: глаза Шамары налились неукротимым гневом, а с каждым её выдохом из губ начали срываться язычки чёрного пламени ярости.

Тут уж странность заметил и Негрис, поспешно окликнув спутницу:

— Ты чего это?

— Я… хочу убить бога, — чеканя каждое слово сквозь стиснутые зубы и сверкая полными ненависти глазами, произнесла Шамара.

Анге машинально отступил на два шага в сторону и на всякий случай призвал Косу Бога Смерти, изготовившись к обороне.

Шамара гневно воззрилась на него:

— Ты чего от меня шарахаешься?!

— Ты собралась убивать бога, — резонно пояснил Анге: будучи Богом Нежити, он по всем параметрам подпадал под озвученную категорию целей.

— Тебя это не касается! Я клянусь истребить до единого… всех богов Света! — отчеканила Шамара, словно принося торжественную клятву, и в ту же секунду окутывавшее её фигуру чёрное святое пламя резко вздулось, став ощутимо плотнее.

Негрис в замешательстве почесал бы затылок, будь у него сейчас тело:

— С какой стати тебе ни с того ни с сего приносить подобные обеты? Это же полноценная клятва богоубийства! Если не сумеешь её исполнить, проблем потом не оберёшься!

— Они… обманули всех нас! Нет никакого Небесного царства, нет никакого райского блаженства! Это место… вообще не предназначено для жизни людей! — Шамара широким жестом обвела высившиеся вокруг величественные чертоги.

— Хм-м, а ведь если задуматься над твоими словами… И то верно, это совершенно не мир для живых существ! Боги Света бессовестно дурачили паству! Но где же тогда все те праведники, которых после смерти якобы возносили на небеса? Куда они подевались?! — стоило Шамаре поднять эту тему, как в разуме Негриса зародилась догадка, от которой при детальном размышлении стыла кровь в жилах.

Согласно священным писаниям Света, души благочестивых верующих после кончины возносятся в Небесное царство, где земля усыпана отборным зерном, а в руслах рек течёт чистейший мёд; там нет ни болезней, ни голода, а вокруг обитают бесчисленные прекрасные юноши и девы…

Однако за всё время пути им попадались самые разнообразные монументальные сооружения, но нигде не было ни единого зёрнышка, ни медовых рек, ни вообще каких-либо условий для человеческого быта — в этих зданиях отсутствовали даже очаги для разведения огня и приготовления пищи!

Неужто рассыпанное по земле зерно праведникам предлагалось грызть сырым?!

Ладно бы они попали в какое-то другое место, но ведь Площадь Всех Богов, Проспект Святого Света, Купол Света — абсолютно каждая деталь до мелочей совпадала с описаниями из церковных канонов! Это без всяких сомнений и было то самое Небесное царство!

Тогда возникал закономерный вопрос: а куда же делись вознесённые сюда верующие?

Если их просто расселили в каком-то ином измерении — это ещё полбеды. Но куда вероятнее выглядел вариант, при котором никакого вознесения в помине не существовало, а все души верующих попросту пускали в расход и перерабатывали!

Раз уж Шамара пришла в такую ярость, что не побоялась связать себя клятвой богоубийства, она явно уже знала правильный ответ.

— Опять твой внутренний голос тебе нашептал, да? Эх, ты бы хоть сперва со мной посоветовалась, прежде чем клятвами разбрасываться! А ну как все боги Света уже давным-давно перевелись — кого ты тогда убивать станешь и как расплатишься за невыполненный обет?! — пожурил её Негрис.

Любая высшая клятва — будь то Духовная клятва или клятва богоубийства — всегда является палкой о двух концах. Принося Духовную клятву, существо устанавливает неразрывную связь с Сетью Душ владыки и получает возможность в любой момент черпать его божественную силу.

Взять того же Оука: мальчишка сроду не обучался магии, однако за счёт своего фанатичного рвения сумел призвать мощь Анге и прикончить самого Хермертоса!

Пусть Хермертос и оказался довольно жидковат на расправу, но он всё-таки обладал статусом божества — не стоит сбрасывать бога жуков со счетов!

С клятвой богоубийства дело обстояло точно так же: она закалила решимость Шамары, сделав её Божественную силу куда более концентрированной и заметно подняв боевую мощь, но за этот аванс неизбежно требовалось платить. Неисполнение подобного обета грозило самыми катастрофическими последствиями.

Но где Шамаре искать богов Света для завершения клятвы, если они все сгинули?!

На лице Шамары промелькнуло весьма своеобразное выражение:

— Я искренне признательна вам за заботу, однако тревожиться не о чем: в моей клятве не указан срок исполнения.

— Пф-ф… — Негрис едва не поперхнулся собственной ментальной энергией. Вспомнив дословную формулировку её обета, он понял, что девица не лжёт: временных рамок она и впрямь не называла, а значит, выполнить обещанное можно было хоть через десять тысяч лет!

— Подумать только, с виду такая правильная и простодушная девушка, а туда же — наловчилась проворачивать подобные лазейки! — поразился Негрис: он никак не ожидал от столь чистой и прямолинейной натуры подобного хитроумного крючкотворства.