За городскими стенами, на пологом склоне холма, стоял человек в глухом плаще и злобно бубнил себе под нос:
— Будь проклята та аура Ускорения жизни, из-за которой мой главный жук намертво застрял в каменной щели! Будь проклята та мелкая жирная ящерица, вынудившая меня запродать душу дьяволу! И будь проклят этот ненасытный демон — забрать бессмертную душу и отсыпать взамен жалкий Монумент демона да магию восьмого уровня! Проклятье, проклятье, проклятье!
Если бы Негрис услышал это брюзжание да принюхался к исходящей от незнакомца ауре, то мигом узнал бы старого знакомого. Ведь это же тот самый фанатик из подземного грота Города Тёмной Стороны, которого они изрубили на куски и выпотрошили душу, пока его гигантский жук барахтался в расщелине! Каким чудом он умудрился выжить?! Разве Анге не вывернул его душу наизнанку?!
Обыск души — процедура абсолютно смертельная и необратимая. Выжить после неё можно лишь в том случае, если в самый разгар процесса за жертву вступится могущественный покровитель и укроет уцелевший осколок сознания, как это некогда проделал Анге с гоблином Серебряной Монетой. А значит, сущность, вытащившая этого фанатика с того света, по своей мощи ничуть не уступала истинному божеству.
Пока человек в плаще изливал желчь, воздух вокруг него внезапно сгустился от леденящего кровь, первобытного ужаса. Над капюшоном проступили призрачные очертания витых демонических рогов, а прямо в его черепной коробке зазвучал низкий, вкрадчивый голос:
— О чём это ты там шепчешься, червь? Твоя никчёмная душонка большего и не стоит. Хочешь набить себе цену — отрабатывай аванс. Шестьдесят тысяч душ. Запомни эту цифру.
Некогда в Бездне Упокоения Анге залил до смерти водой демона высокого класса по имени Турус Расплавленный Огонь, да и Лютер в своё время прикончил парочку таких же тварей. Однако те существа не шли ни в какое сравнение с нынешним леденящим присутствием — то были всего лишь рогатые монстры из плоти и крови, по недоразумению носившие то же имя.
Право называться истинным Демоном принадлежало лишь тем высшим сущностям, что плели интриги в потёмках человеческих сердец и торговали бессмертными душами.
— А-а, простите великодушно, простите меня, Владыка Ужаса! Это всё моя непомерная алчность попутала! Я буду трудиться в поте лица, клянусь вам! Взгляните сами: жители этого города уже с минуты на минуту захлебнутся в липком ужасе предсмертной агонии! — раболепно зачастил человек в плаще, сгибаясь в три погибели.
— Хм, смотри у меня. Мне плевать, что в прошлом ты ползал на брюхе перед Хермертосом, и я готов закрыть глаза на твоё мышиное шипение за моей спиной. Но помни: сделка с демоном скреплена кровью на пергаменте. Если нарушишь условия уговора, всю бездну ужаса этих шестидесяти тысяч душ тебе придётся испить самому до последней капли, — голос звучал тихо и вкрадчиво, словно невидимый собеседник шептал ему прямо на ухо.
По мере того как звучали эти слова, в воздухе перед лицом фанатика проступил призрачный свиток пергамента; в следующее мгновение его нижний край занялся беззвучным пламенем, и в считаные секунды договор обратился в горстку серого пепла.
По спине человека в плаще пробежал мороз, и он закивал с удвоенным рвением:
— Да-да, разумеется, я всё исполню в лучшем виде! Молю лишь об одном, господин: дайте мне ещё самую малость времени!
Призрачные рога растаяли в воздухе, и давящая аура первобытного кошмара постепенно отступила. Постояв с минуту с низко опущенной головой, фанатик медленно выпрямился и издал сухой, дребезжащий смешок, в котором не осталось и следа прежнего раболепия.
«Ну погоди у меня, Владыка Ужаса... Придёт час, и мои детки обглодают твои собственные косточки!»
Словно откликаясь на мрачное злорадство хозяина, из травы вокруг его сапог показались тысячи блестящих панцирей: жуки дружно приподняли жёсткие надкрылья и принялись тереть ими друг о друга, наполняя окрестности пронзительным, высокочастотным зудением.
...
Тем временем в самом городе ведомая девицей-минотавром компания Анге углубилась в лабиринт узких, промозглых улочек.
Как и в любых городских трущобах, помои и нечистоты здесь выплёскивали прямо из окон на мостовую, отчего в воздухе стоял густой, выворачивающий наизнанку смрад. Поверх зловонной жижи кто-то заботливо выложил цепочку плоских булыжников, по которым раздвоенные копытца Вании цокали с поразительной лёгкостью и грацией, не замочив даже края шерсти.
Глядя на то, с какой воздушной ловкостью эта многопудовая туша порхает по скользким камням, Негрис только диву давался.
Опасаясь, что несмышлёные Маленький ангел и Маленький зомби по своей привычке полезут мерить лужи, дракон заблаговременно велел Анге подхватить обоих малышей под мышки и прыгать с камня на камень, для острастки пригрозив притихшей парочке:
— Только попробуйте вляпаться в эту жижу! Вернёмся домой — Лиза и Лань мигом отпилят вам ножки, прокипятят в щёлоке и лишь потом пришьют обратно!
По пути им то и дело попадались местные умельцы, пускавшиеся на всевозможные ухищрения, лишь бы не черпать сапогами уличную грязь: одни разгуливали в башмаках на немыслимо высоких деревянных колодках, другие и вовсе шагали на настоящих ходулях. Было видно, что месить нечистоты не нравится никому, однако свои собственные ночные горшки каждый исправно опорожнял всё на ту же общую дорогу.
— И как вас только угораздило забраться в такую дыру? Ты ведь говорила, что твой хозяин носит титул виконта! — брезгливо поморщился Негрис. По сравнению с этим зловонным клоповником их родная Бездна Упокоения казалась сущим раем: да, там было голодно и пустынно, но зато какая чистота!
— Ну, виконт, и что с того? Виконты ведь тоже не святым духом питаются! Да если б он только ел — полбеды, так он же ещё и зелья свои варит! Родовое поместье мы уже давно за долги спустили, а оставшихся грошей хватило лишь на то, чтобы снять угол в этой трущобе, — вздохнула Вания.
— Погоди-ка... Но ведь алхимики-аптекари гребут деньги лопатой! Да любой захудалый аптекарь куда богаче какого-то там виконта! — резонно возразил дракон.
Толковый аптекарь — это же ходячая золотая жила, живущая на куда более широкую ногу, чем иные боевые маги! Любой простенький кровоостанавливающий бальзам уходит с рук за несколько магических кристаллов, склянка зелья восстановления маны тянет уже на добрый десяток, а за какое-нибудь снадобье для продления мужской силы и увеличения достоинства богатеи без торгу выкладывают по нескольку сотен кристаллов!
Даже самый бездарный подмастерье, умеющий болтать лишь копеечные отвары для бодрости да порошки от поноса, всегда заработает себе на кусок хлеба с маслом и уж точно не скатится на самое дно нищеты!
— Да ну? Уж не знаю, как там у других, а наш за всю жизнь ни единого медяка в дом не принёс. Ну вот, пришли, — Вания остановилась перед покосившимся двухэтажным домишкой, глядящим на улицу слепыми заплатанными окнами.
Входная дверь оказалась до смешного узкой. Разумеется, для сухопарого скелета вроде Анге проём был более чем просторным, но вот для могучих габаритов девицы-минотавра он явно не предназначался. Вания попыталась было протиснуться внутрь боком, но всё равно намертво застряла в косяке своими пышными боками; пришлось поднатужиться и протолкнуть себя силой — деревянная рама жалобно крякнула и пошла трещинами.
Ничуть не смутившись, хозяйка привычным движением развернулась, ловко вправила расшатанный косяк обратно в пазы и радушно посторонилась, пропуская гостей в сени.
Глядя на эти манипуляции, Негрис всерьёз встревожился: не рухнет ли вся эта ветхая хибара им на головы, если Вания вздумает лишний раз повернуться? Судя по хлипким стенам, строители явно не рассчитывали, что внутри будет разгуливать живой таран весом в несколько центнеров.
Опасения дракона оказались отнюдь не напрасными: стоило девице-минотавру ступить в комнату, как трухлявые половицы под её копытами протяжно застонали, грозя вот-вот переломиться пополам, а когда она начала подниматься на второй этаж, деревянные ступеньки прогнулись дугой, словно туго натянутый лук.
Впрочем, раз уж эта парочка прожила здесь не один месяц и крыша до сих пор не сложилась карточным домиком, запас прочности у старого дерева ещё оставался — покряхтев и поскрипев, лестница стойко выдержала испытание.
Спустя минуту со второго этажа спустилась Вания, словно котёнка, держа за шиворот одной рукой худенькую девчушку лет пятнадцати-шестнадцати. Подойдя к Анге, кухарка легонько встряхнула свою ношу и буднично констатировала:
— Ну, как я и думала: опять в голодный обморок хлопнулся.
Судя по будничному тону великанши, подобные обмороки случались в этом доме с завидной регулярностью. Но больше всего Негриса поразило то, что загадочным виконтом оказалась совсем юная девчонка! Поскольку Вания плохо владела всеобщим человеческим языком и по привычке склоняла всех в мужском роде, дракон до последнего был уверен, что речь идёт о мужчине.
Не выпуская бесчувственную хозяйку из пятерни, девица-минотавр шагнула к стоявшему в углу глиняному чану с водой и зачерпнула ковшик, намереваясь влить жидкость прямо в полуоткрытый рот виконтессы.
Негрис в ужасе заорал:
— Ты что творишь?!
— А? Да водичкой отпоить хочу. Раз уж раздобыть еды сегодня не вышло, надо хоть брюхо водой набить, чтобы кишки не слиплись... Эх, жаль, матушки моей больше нет на свете, а то бы она живо надоила ему парного молочка! Мы ведь с ним оба на мамкином молоке выросли, — внезапно ударившись в детские воспоминания, Вания громко шмыгнула носом, и её огромные глаза подозрительно заблестели.
— Э-э, погоди реветь, не надо никакой воды, найдём мы вам поесть! И вообще, запомни раз и навсегда: про девочек говорят «она», а не «он»! И неужели ты собиралась поить её сырой водой прямо из чана?! Ты хоть видела, какая там муть плавает?! Её же кипятить надо! — возмутился дракон.
— Правда?! У вас есть еда?! — от радости все остальные нравоучения пролетели мимо бычьих ушей Вании.
Велев Анге для начала выдать оголодавшей кухарке пару крупных клубней сладкой свёклы, чтобы та немного заморила червячка, Негрис заглянул в глиняный чан и брезгливо передёрнул плечами: