— Э-э, кажись, она просто объелась, — обескураженно протянул Негрис.

Он и раньше слыхал, что человеческие желудки невероятно капризны: переешь — плохо, недоешь — плохо, холодное нельзя, слишком горячее тоже нельзя, от твёрдого болит, от мягкого мутит. Даже обычное зерно людям требовалось очищать от шелухи, иначе они не могли его проглотить и помирали с голоду. До чего же бесполезное устройство организма!

Но делать нечего, пришлось Анге браться за спасение. Он обрушил на женщину целую серию заклинаний Очищения лика. Что там говорить об остром несварении желудка — магия разом исцелила все её застарелые раны и ушибы, а заодно бесследно растворила въевшуюся в кожу многолетнюю грязь.

Всего через несколько вдохов на месте чумазой, иссохшей безумной нищенки лежала белокожая, хрупкая и изящная красавица.

Свалявшиеся в сплошной колтун волосы теперь мягкими волнами рассыпались по плечам. Если не считать суховатых и секущихся кончиков, выглядели они так, словно за ними тщательно ухаживали круглый год.

При виде столь чудесного преображения Негрис восхищённо зацокал языком:

— До чего же забористая штука это твоё Очищение лика! Слушай, если тебе когда-нибудь надоест ковыряться в грядках, сможешь открыть собственную купальню и мыть клиентов — деньжищи будешь лопатой грести! Впрочем, только такая модница, как Лиза, могла задать Святому Свету подобные свойства.

Свойства Очищения лика действительно сформировала Лиза, тогда как Анге выступал лишь источником самой энергии Святого Света.

Когда грязь и болячки исчезли, единственным изъяном женщины осталась лишь крайняя худоба. Она не была личем, поэтому наполнить её тело жизненной силой напрямую через Святой Свет не представлялось возможным — тут могло помочь только хорошее питание.

Мать Клея растерянно похлопала себя по животу, явно не понимая, куда подевалась резкая боль. Затем подняла голову, глуповато улыбнулась сыну, снова вцепилась в недоеденную лепёшку и принялась жевать как ни в чём не бывало.

— Всё равно осталась блаженной? Похоже, её безумие вызвано не телесным недугом, а глубокой душевной травмой. В таких делах лучше всего разбирается Энтони, — пробормотал Негрис.

Увидев, как легко гости исцелили его мать, Клей отбросил последние сомнения. Он стремительно подполз к Негрису и принялся неистово бить поклоны, стуча лбом о камень:

— Я согласен, согласен! Только кормите нас с мамой и дайте крышу над головой, а я буду делать всё, что прикажете! Всё что угодно!

— Эй-эй, притормози! — замахал лапами Негрис, указывая на скелета. — Вот он, вот кто тут главный! Бог Нежити! Все эти блага дарованы исключительно его милостью!

...

Тем временем торговца зерном притащили к Анге. Увидев за спиной скелета исполинские горы мешков с провизией, спекулянт лишился дара речи и принялся заикаться:

— Я... я... это... как же это...

Негрис мысленно вздохнул. Для подобных переговоров куда лучше подошёл бы прожжённый делец вроде Серебряной Монеты или хотя бы Лиза. Жаль, ни того ни другой рядом не оказалось, так что отдуваться приходилось ему самому.

— Ты когда-нибудь слышал о Храме Нежити? — спросил дракон.

Купец опасливо покосился на Анге и отрицательно помотал головой.

— Смотри сюда. Это — Огонь Нежити. Каждый, кто преклонит перед ним колени, вознесёт искреннюю молитву и заставит пламя взметнуться ввысь, сможет получить зерно со скидкой, а то и вовсе даром, — объявил Негрис.

— Правда?! И до какой высоты оно должно подняться, чтобы дали бесплатно? — глаза торгаша алчно вспыхнули.

— Вот досюда — бесплатно, — Негрис очертил когтем воображаемую линию в воздухе, а затем указал чуть ниже: — До этого уровня — за полцены, а вот тут — скидка тридцать процентов.

Спекулянт стрелой метнулся к алтарю с Огнём Нежити, рухнул на колени и принялся так неистово колотиться лбом о пол, что гул пошёл по пещере. Пламя в чаше тут же с гулом рванулось вверх, сходу пробив отметку бесплатной раздачи.

Негрис оторопело уставился на купца, а затем перевёл взгляд на Анге:

— Ничего себе! Он что, и впрямь настолько набожный?

Анге склонил голову набок, разглядывая мощный поток Пламени Души, хлынувший от человека. Какое там «набожный» — это был чистой воды фанатизм! Очевидно, вера этого проныры в бесплатную халяву не знала границ.

Негрис швырнул к ногам торговца увесистый мешок зерна:

— Вот так это и работает. Истинно верующим — даром, тем, чья вера слаба — со скидкой, а неверующим — за полную цену. Все эти запасы поступают под твоё начало. Как закончатся — обратишься к людям градоправителя Рога, он пришлёт новых поставщиков.

— Мне?! Поручаете всё это мне?! Вы серьёзно?! И не боитесь, что я начну воровать зерно? — купец вытаращил глаза, не веря собственному счастью.

Ещё когда Клей принялся бить поклоны перед ним вместо Анге, Негрис смекнул, что в последнее время слишком часто перетягивает одеяло на себя. Такое поведение не пристало мудрому советнику, координирующему дела из тени.

Сам Анге на подобные мелочи внимания не обращал, но ведь именно он владел Божественностью нежити! А ну как люди перепутают, кому нужно молиться, и направят свои души не по адресу? Что если Пламя Души уйдёт на чужой счёт?!

В последнее время приток новых верующих и так почти иссяк. Чем тогда подпитывать божественные ауры, если иссякнет Пламя Души?

Поэтому дракон решил выдвинуть Анге на первый план и заодно установить несколько алтарей с Огнём Нежити, чтобы собрать богатый урожай новой паствы.

Стоявший рядом и откровенно скучавший Анге вдруг уловил знакомые слова «воровать» и «зерно». Его костяная рука мгновенно сомкнулась на древке возникшей из воздуха исполинской косы, а в глазницах вспыхнул ледяной огонь, приковавший торговца к месту.

У спекулянта тут же подкосились колени, и он с глухим стуком снова распластался на камнях.

— Украдёшь чужое зерно — просто умрёшь. Но если вздумаешь красть зерно у нас — будешь молить о смерти, да не дождёшься, — зловеще резюмировал Негрис.

...

Выбравшись на поверхность и поддерживая под руку мать, Клей поднял голову к небу. Увидев стремительно пикирующую из облаков гигантскую чёрную тень, мальчик побелел как полотно:

— Дра... дракон! Дракон!

После того как Гоблинский дирижабль перешёл на их сторону, а пленного Ангела Священного духа посадили на цепь от греха подальше, господство в воздухе над Городом Тёмной Стороны полностью перешло к отряду Анге. Теперь небеса патрулировали костяной дракон и юный серебряный дракон Белогорлый, готовые сбивать любые летающие цели противника.

Впрочем, пока это оставалось лишь в планах — сбивать им ещё никого не доводилось.

Разумеется, приглядывать за ними оставили Найэли. Костяной дракон не обладал собственным разумом, а Белогорлый был ещё совсем несмышлёным мальком, так что бросать их одних в небе было боязно. Главная задача бронзовой драконихи сводилась к тому, чтобы вовремя оценить силы врага и, если противник окажется не по зубам, дать команду на отступление и увести обоих подопечных подальше.

Самой Найэли махать крыльями было лень, поэтому она уютно устроилась на спине костяного собрата и безмятежно дрыхла. Чтобы ненароком не свалиться во сне, она велела закрепить между хребтовых пластин костяного дракона прочную верёвочную сеть, вроде тех, что используют на морских судах.

Забравшись наверх, она продевала когти задних лап сквозь ячейки сети, намертво фиксируя тело. Если костяной скакун не закладывал совсем уж безумных виражей, упасть оттуда было невозможно.

Что же до Маленького зомби и Скелета-ангела, то их любимыми местами оставались ноздри костяного дракона. Обоим ужасно нравилось прятаться внутри носовых пазух, высовывать наружу макушки и задорно вопить во всё горло. Из-за этого среди жителей окрестных деревушек у Озера Павшего Дракона уже начали ходить жуткие байки о гигантском драконе, который летает по небу и кричит «ау-ау».

Когда двадцатиметровая костяная громадина с грохотом приземлилась прямо перед ними, Клей окончательно оцепенел. А вот его безумная мать, с губ которой всё ещё капала слюна, вдруг совершенно чистым и ясным голосом выкрикнула:

— Дракон!

Это был один из тех редких случаев, когда она вообще издавала членораздельные звуки.

Все нехитрые пожитки Клея вместе с полками и шелкопрядами Анге уже давно убрал во Дворец Упокоения. Туда же отправились Пурпурная Кость, Молния и остальные здоровяки — взгромоздись такая орава на спину костяному дракону, тот попросту не смог бы оторваться от земли.

Дрожа всем телом, Клей кое-как взобрался по костям наверх и мёртвой хваткой вцепился в верёвочную сеть. Мгновение спустя крылатый исполин взмыл под облака.

Вернувшись в оазис, Анге первым делом нарвал охапку листьев Мирового древа и высадил на них шелкопрядов, желая проверить, станут ли они это есть. Однако гусеницы лишь сжались в плотные комочки и не проявили к угощению ни малейшего интереса.

— Господин, дело, скорее всего, не в листьях, — осторожно заметил Клей. — Они ведь даже простую траву едят, а древесная листва куда вкуснее. Наверное, им не подходит здешний воздух — тут слишком жарко и сухо.

Негрис криво усмехнулся. Знал бы мальчишка, что это не просто «древесная листва», а побеги самого Мирового древа! Дракон ведь тогда в пещере ляпнул про них просто к слову, а Анге взял да и запомнил — едва вернулся, тут же ободрал старые ветки на корм гусеницам. И ведь не побоялся, что червячки подохнут от переизбытка энергии!

Путники перебрались внутрь дома из песчаника. Несколько базовых заклинаний быстро сбили температуру в комнате до приятной прохлады, а лёгкое распыление влаги увлажнило воздух. Вскоре гусеницы действительно начали медленно разворачиваться.

Спереди у каждого шелкопряда виднелся крохотный ротик и две похожие на чёрные бусинки точки-глазки. Вытянувшись во всю длину, одна из гусениц вдруг согнулась пополам и принялась тереться головой о собственное брюшко — так усердно, словно умывалась.

— Ой, какие миленькие червячки! Господин, где вы таких раздобыли? — остававшиеся в оазисе Лиза, Анна и Шафия тут же обступили стол, не в силах оторвать глаз от пухлых белоснежных созданий.

— Жирненькие, белые, нежные... Если поджарить до хрустящей корочки, наверняка будет объедение, — мечтательно протянула Анна.

Шафия со знанием дела закивала:

— Точно, прямо как личинки с финиковых пальм! Если запечь их на углях да посыпать специями, при укусе они так славно лопаются во рту, а запах стоит — ум отъешь! А эти ещё крупнее, значит, и на вкус будут куда сочнее!

Под кровожадные пересуды женщин ничего не подозревающие шелкопряды с аппетитом принялись уплетать подложенную им зелень.

«Старыми» эти листья Мирового древа назывались лишь в сравнении с только что проклюнувшимися почками. На деле же любой развернувшийся лист оставался ярко-зелёным, мясистым и до того сочным, что стоило слегка надавить на него ногтем, как тут же брызгал чистейший сок.

Новое лакомство явно пришлось гусеницам по вкусу — они работали челюстями с невероятным энтузиазмом. Но уже через несколько минут все до единой перевернулись кверху брюшком и замерли, вытянувшись в струнку. Если бы от них всё ещё не исходило слабое дыхание жизни, Анге решил бы, что они отдали концы.

Клей и сам столкнулся с подобным впервые, поэтому мог лишь строить догадки:

— Кажется, они просто объелись. В те редкие дни, когда им удавалось наесться до отвала, они вели себя точно так же.

— В редкие дни? — Лиза и остальные девушки синхронно повернули к нему головы.

Звучало это как самое настоящее издевательство над животными! Как можно не кормить таких милых букашек досыта?!

— Ну да, изредка, — ничуть не смутившись, кивнул мальчик. — Я и сам-то вечно ходил голодным, откуда мне было взять столько травы, чтобы кормить их от пуза?

Поняв, что шелкопряды очнутся ещё не скоро, зрители мало-помалу начали расходиться. Только тогда Лиза заметила сжавшуюся в дальнем углу мать Клея. Выслушав краткий рассказ о её судьбе, женщина-лич прониклась глубоким сочувствием:

— Ох, бедняжка, кожа да кости... Сколько же горя тебе пришлось хлебнуть! Из одежды одни лохмотья, хотя сама чистенькая. Пойдём со мной, сестрица подберёт тебе нормальное платье.

Она шагнула вперёд, собираясь взять женщину за руку, но та вдруг истошно взвизгнула, шарахнулась в сторону и стрелой метнулась за спину сына.

— Всё настолько запущено? Тут без господина Энтони точно не обойтись, — вздохнула Лиза, признавая своё бессилие.

Так Клей, его мать и выводок шелкопрядов обрели новый дом в постройке из песчаника.

А уже на следующее утро мальчик, сияя от восторга, ворвался к Анге с рулоном белоснежной материи в руках:

— Господин! Соткали, они всё соткали! А ещё гусеницы отложили яйца! Эти листья просто волшебные — поев их, шелкопряды начали расти прямо на глазах!

Как выяснилось, листва Мирового древа не только пришлась гусеницам по нутру, но и невероятно ускорила их развитие. Всего за одну ночь они успели отложить несколько кладок яиц. Те ещё не проклюнулись, но стоило потомству вылупиться, как поголовье шелкопрядов должно было вырасти в несколько раз.

Но главным чудом стало само полотно. За одну-единственную ночь гусеницы соткали рулон, который оказался даже длиннее того, что Клей принёс на рынок, хотя на прошлый кусок ушло целых несколько дней кропотливого труда!

— Точно, точно! Прошлая ткань ведь не горела в огне! А у этой появились какие-нибудь новые свойства? Если добавится хотя бы ещё один магический эффект, цена этого шёлка взлетит в сотню раз! — взволнованно затараторил Негрис.

Тщательная проверка повергла всех в изумление: второй рулон шёлка приобрёл полный иммунитет к молниям! Кроме того, в воде ткань не теряла форму и не садилась, мгновенно высыхала, отлично впитывала пот, удерживала тепло, дышала, не рвалась при самом сильном натяжении и не пробивалась остриём ножа. Казалось, этот материал вобрал в себя все мыслимые достоинства, какими только может обладать идеальная ткань.

При этом первый рулон, привезённый из пещер, защищал исключительно от огня, свободно пропускал электрические разряды и по остальным показателям заметно уступал новому образцу.

— Неужто всё дело в листьях Мирового древа? Неужели от смены корма свойства меняются настолько сильно?! — поразился Негрис.

Чтобы докопаться до истины и выяснить причину столь разительного скачка качества, Анге прибег к своему излюбленному методу контрольных групп. Он рассадил шелкопрядов по нескольким разным подносам: одних кормил обычной древесной листвой, других — листьями Мирового древа, а третьим насыпал фруктов и зерна.

Результат оказался наглядным: на обычной листве гусеницы ткали огнеупорный шёлк, на листьях Мирового древа выдавали улучшенное полотно с защитой от молний и невероятной прочностью, а вот на фруктах и зерне получался самый заурядный шёлк, лишённый даже намёка на магические свойства.

— Да твои гусеницы просто настоящее сокровище! — восхитился Негрис. — Меняешь рацион — и нить приобретает совершенно иные качества! Надо срочно испробовать другие корма! Вдруг они смогут выдавать шёлк с защитой от воды или даже от Святого Света? Точно, Священный гриб! Анге, дай-ка им Священного гриба, посмотрим, станут ли жрать!

Анге тут же сформировал ещё одну контрольную группу и положил перед гусеницами кусочки Священного гриба, но те даже не притронулись к угощению.

Тогда он растёр сушёный гриб в мелкий порошок и густо посыпал им листья Мирового древа. Поедая сочную зелень, шелкопряды волей-неволей проглатывали и грибную пыльцу. И действительно: сотканное после такой трапезы полотно обрело способность частично подавлять Святой Свет! О полной неуязвимости речи не шло, но разрушительную мощь светлой магии ткань заметно ослабляла.

Разумеется, испытывали её не на заклинаниях Анге, а на самом настоящем, каноническом Святом Свете Церкви Света. Откуда они его взяли? Так ведь у них на привязи сидел пленённый Ангел Священного духа — уж его-то сияние отличалось безупречной чистотой.

Лиза первым делом скроила из нового защитного шёлка платьице для Скелета-ангела.

— Ну-ка, давай, ударь Вспышкой Святого Света! Посмотрим, сгорит ли обнова на этот раз.

Глазницы малышки радостно вспыхнули. Дождавшись разрешающего кивка от Анге, она с нетерпением взмахнула руками, обрушивая ослепительный разряд магии на пустырь вдали от построек.

Шёлковое платьице на её теле тихонько зашипело, выпустив струйку белого дыма, но осталось совершенно целым и невредимым.

— Превосходно! Качество просто выше всяких похвал! — глаза Лизы загорелись портняжным азартом; в её голове уже рождались десятки новых фасонов, которые можно было воплотить из столь диковинного материала.

...

Дни текли своим чередом, и незаметно пролетели три месяца. Берега Озера Павшего Дракона утопали в золотом море созревшего риса — налитые, тяжёлые колосья клонились к самой земле, сгибая стебли под собственным весом.

Глядя на это великолепие, Негрис мог лишь восхищённо вздыхать:

— Какой богатый выдался урожай в этом году!

Анге же стоял на меже с маленькой записной книжкой в руках и сосредоточенно выводил на страницах какие-то пометки.

— Что ты там строчишь? — с любопытством заглянул через его плечо дракон.

— Эти... Нужно повысить устойчивость к полеганию, — Анге ткнул пальцем в согнувшиеся до земли рисовые стебли.

Негрис озадаченно почесал затылок когтистой лапой и благоразумно промолчал.

Познания Анге в земледелии уже давно шагнули далеко за пределы понимания Бронзового дракона. Особенно после того, как скелет заполучил дневники Великого друида Весеннего Ветра — его нынешние эксперименты казались Негрису настоящей китайской грамотой. Поэтому теперь Бог Знаний предпочитал лишний раз не умничать, а лишь задавал наводящие вопросы, молча пополняя собственную базу данных.

— Слушай, а как мы будем убирать такую прорву риса? — хитро сменил тему Негрис. — А когда сожнём, где будем хранить? И главное — кто всё это съест? Нельзя же, как раньше, просто вырастить урожай и бросить его на произвол судьбы!

Анге недоумённо склонил голову набок:

— Главное — вырастить.

Очевидно, вопрос дальнейшей судьбы урожая его совершенно не заботил. Вырыть яму прямо на месте и закопать зерно, как в Бездне Упокоения, здесь было нельзя: почва у озера отличалась высокой влажностью, да и дожди время от времени случались, так что припасы быстро бы отсырели и сгнили. Поэтому Анге решил просто не забивать себе этим голову.

Негрис едва не подавился собственной слюной от возмущения. Он уже открыл пасть, чтобы высказать всё, что об этом думает, как вдруг со стороны берега примчался запыхавшийся Джон:

— Господин! Корабли! Там целая армада кораблей!

...