Спрашивать совета у Рога было делом заведомо гиблой затеи — разве мог он предложить что-то иное? Он и обычных-то спекулянтов готов был рубить на куски при первой возможности, чего уж говорить о грабителях и душегубах.

— Отрубить голову! — рявкнул Чёрный рыцарь.

Едва прозвучал этот приговор, как болтающийся в его стальной хватке бандит тут же обмочился от ужаса.

Выволочь преступника на середину рынка и казнить на месте оказалось делом пары мгновений. Оглушительный рёв Рога пробрал до самых костей и потряс души всех собравшихся зевак:

— Тупые слабаки! Правила и законы — единственное оружие, которое защищает ваши жалкие жизни! Когда вам кажется, будто вы можете безнаказанно топтать слабых, помните: в любой миг вы сами окажетесь на их месте, потому что в этом мире полно тех, кто куда сильнее вас! Мне ничего не стоит вырезать вас всех до единого и превратить этот город в царство мёртвых!

Столь прямолинейное и кровавое заявление идеально соответствовало натуре Императора Чёрных воинов. Толпа оцепенела, люди сжались и задрожали, словно перепуганные перепёлки.

Никто даже не сомневался, что Рог способен воплотить свою угрозу в жизнь. Мрачные пещеры Города Тёмной Стороны были для него родной стихией — здесь он не спасовал бы даже перед Магом постижения.

— Ну вот, я их припугнул, — самодовольно заявил Рог, вернувшись к остальным.

— Толку-то от того, что ты перебьёшь тут половину населения? — раздражённо фыркнул Негрис. — О чём я тебе только что толковал? Тот, кто может решить продовольственный кризис, стоит прямо перед тобой. Анге, как будем разбираться с нехваткой еды?

Анге склонил голову набок, запустил руку в пространство Дворца Упокоения и резким движением выдернул оттуда Пурпурную Кость.

Сжимавшая на плече шипастую палицу из финикового дерева великанша возбуждённо взревела:

— Где враги?!

Судя по её виду, она совсем засиделась без дела и изнывала от скуки. Оглядевшись по сторонам и не обнаружив ни одного противника, жрица разочарованно опустила палицу на каменный пол.

— Лошадка, иди сюда, дай я тебя потискаю.

Молния обречённо вздохнул и покорно поплёлся к ней.

Анге снова нырнул рукой в пустоту и вытащил Великого шамана, а следом ещё нескольких соплеменников. Когда пятеро гигантских титанов встали в полный рост, свободного места вокруг сразу поубавилось, а улица показалась тесной.

Только после этого Анге принялся доставать запасы зерна и сладкой свёклы. Не прошло и пары минут, как на земле выросла настоящая гора из туго набитых мешков.

У местного торговца зерном подкосились ноги. Он рухнул на колени и принялся бессвязно бормотать побелевшими губами:

— Конец, мне конец... Я разорён, полностью разорён...

— Да с чего тебе разоряться?! — Негрис отвесил торговцу звонкий подзатыльник своей когтистой лапой. — Почём ты обычно закупаешь товар? Я сделаю тебе скидку в пять процентов. Просто сменишь поставщика! Торговать зерном по-прежнему будешь ты, вот только задирать цены втридорога больше не выйдет.

— Правда? — глаза купца округлились до предела, он смотрел на дракона с неподдельным неверием. — Вы серьёзно?! Никаких наценок, никаких наценок! Я буду продавать дёшево, совсем дёшево! Да какая там скидка в пять процентов, я готов брать по полной стоимости! На одной только экономии за доставку я уже озолочусь!

Само по себе зерно стоило недорого, но вот переправка провизии из внешнего мира сквозь пустыню влетала в копеечку — транспортные расходы превышали стоимость самого груза в два, а то и в три раза.

Однако Негрис отрицательно покачал головой и со всей серьёзностью произнёс:

— Дёшево продавать нельзя. Нужно удерживать прежнюю стоимость или, в крайнем случае, снижать её очень плавно. Если резко обрушить цены, здешняя и без того хрупкая экономическая цепочка просто развалится. А даже самая слабая экономическая цепочка куда лучше полного краха.

Торговец и Рог уставились на него абсолютно пустыми глазами:

— Эко... экономическая цепочка? Это ещё что такое?

Негрис поленился читать им лекцию. Вместо этого он велел Пурпурной Кости и остальным титанам вынести мешки на самую середину площади и у всех на глазах вспорол один из них:

— Зерно! Сколько угодно, в любых количествах! Цены прежние, обмен пять к одному!

Чистое, отборное зерно по доступной цене вызвало среди жителей Города Тёмной Стороны настоящий ажиотаж — люди бросились раскупать провизию.

Негрис упустил из виду одну важную деталь — качество самого товара. Местные купцы сбывали в основном лежалое старьё, изъеденное жучками и попорченное крысами.

Запасы же Анге хоть и хранились в закромах сотни и тысячи лет, благодаря Иссушающей почве лишь потеряли влагу. Зерно не превратилось в труху, не рассыпалось и не покрылось плесенью — по своему виду оно на голову превосходило всё, что предлагали здешние лавки.

Впрочем, каким бы безумным ни был спрос, толпа вела себя на удивление смирно и дисциплинированно. Ещё бы — рядом возвышались пятеро угрюмых титанов с огромными дубинами наперевес, пристально следивших за порядком.

Стоило появиться продовольствию, как кризис, вызванный уничтожением лагеря Ордена Серебряных Рыцарей, разрешился сам собой.

Пока Негрис улаживал дела с торговлей, Анге решил осмотреть свёрток, который маленькая ангел «купила» у человеческого мальчишки. Развернув находку, он увидел рулон белой ткани.

— Ау? — Анге ткнул пальцем в белое полотно, вопросительно глядя на свою спутницу.

— Ау! — Скелет-ангел вытянула палец и указала на дырочки, зиявшие на её собственном платьице.

Только сейчас Анге заметил, что наряд малышки пришёл в полную негодность: спереди виднелись как минимум три прорехи толщиной с палец, а на спине их насчитывалось не меньше пяти.

Обычно за гардеробом Скелета-ангела следила Лиза — она сшила для неё несколько десятков одинаковых платьиц и просто меняла их по мере износа. Но сейчас Лизы рядом не оказалось, поэтому никто и не обратил внимания, во что превратилась одежда.

«Значит, она выменяла ткань, чтобы сшить себе обнову?» — Анге с радостным удивлением посмотрел на малышку. Неужели она уже начала понимать, что одежду делают из ткани?

Раньше Скелет-ангел искренне полагала, будто наряды создаёт сам Анге из воздуха. Каждый раз после применения мощных заклинаний она бежала к нему лечиться и «колдовать» новое платье. Конечно, остаться без одежды для неё тоже не было проблемой — саму малышку совершенно не волновало, одета она или нет.

По правде говоря, Анге это тоже было безразлично, но вот Лиза и Негрис относились к вопросу иначе. Стоило оставить Скелета-ангела без платья, как Лиза начинала смотреть на Анге так, словно перед ней стоял конченый извращенец.

Осознание того, что платья шьют из материи, было для малышки огромным шагом вперёд.

Анге коснулся рулона костяными пальцами и вдруг понял, что ткань какая-то необычная. Он развернул край: белое полотно оказалось невероятно лёгким и тонким, с плотным, мельчайшим переплетением нитей. И сам материал, и качество выделки во много раз превосходили обычное сукно.

Когда он показал находку Негрису, дракон даже вздрогнул от неожиданности:

— Да это же не простая ткань! Тут нет ни хлопка, ни льна. Это шёлк! Шёлковое полотно?!

Отыскав того самого человеческого мальчугана, Негрис требовательно спросил:

— Кто соткал это полотно?

Мальчик молча ткнул пальцем себе в грудь.

— Ты? Быть того не может, — Негрис смерил его оценивающим взглядом с головы до ног и недоверчиво покачал головой.

Мальчишка заволновался и, с трудом подбирая слова непослушным языком, которым лишь недавно снова начал пользоваться, торопливо заговорил:

— Это я... соткал. То есть червячки, которых я выращиваю. Проводите меня домой, я покажу вам червячков!

Поначалу паренёк держался крайне настороженно. Даже на рынке он выбрал в качестве покупателя безобидную с виду малышку-ангела, а когда получил зерно, сумел вовремя обуздать жадность — бросил два мешка ради спасения одного. Жаль только, что местные отбросы приметили его слишком рано.

Но теперь он сам предложил отвести их в своё убежище — очевидно, окончательно уверовал, что эти странные существа не причинят ему зла.

Попетляв по запутанному лабиринту узких проходов, процессия наконец добралась до уединённого грота. Вход в него был спрятан на редкость хитроумно — в углублении под самым сводом глухого тупика.

Если просто заглянуть в этот коридор и, увидев глухую стену, повернуть назад, не дойдя до самого конца, заметить лаз наверху было практически невозможно.

Стоило забраться внутрь, как перед ними открылась полуоткрытая карстовая воронка. Половину ямы накрывал каменный козырёк, а над второй половиной виднелось открытое небо. Мальчик обустроил свой быт под навесом скалы — даже если бы в вышине проплывал дирижабль, заметить людей внизу сверху было бы нельзя.

Укромное место, свежий воздух, да ещё и солнечный свет — по меркам Города Тёмной Стороны это были настоящие хоромы.

На земле ровными рядами стояли цветочные горшки, кое-как слепленные из обычной глины и высушенные на солнце. В них зеленела какая-то трава.

Между горшками и каменной стеной тянулись деревянные полки. На одной из секций была расстелена свежескошенная трава, по которой ползали пухлые белые гусеницы, деловито грызущие зелёные стебли.

При виде этих созданий Негрис изумлённо распахнул глаза:

— Так ты тоже Заклинатель насекомых? Последователь Хермертоса?

Мальчик растерянно моргнул:

— Я... Заклинатель насекомых. А кто такой Хермер... тото?

— Э-э, ладно, проехали. Как тебя зовут-то? — спросил Негрис, только сейчас сообразив, что за всё это время даже не поинтересовался именем мальчишки.

— Клей, — ответил тот.

Договорив, он бросился к груде тряпья в дальнем углу и бережно помог подняться иссохшей, худой как щепка женщине.

— Моя... мама, — представил её Клей, после чего быстро зачерпнул миску воды и поднёс к губам матери.

Блуждающий взгляд измождённой женщины метался из стороны в сторону. Она то и дело боязливо вжималась в стену — было видно, что и телом, и разумом она тяжело больна. Лишь услышав голос сына, она с лёгким удивлением посмотрела на него.

Напоив мать, Клей снова принялся за работу. Сначала он с помощью нехитрого приспособления перетёр зерно, отделяя шелуху от сердцевины.

Выбрасывать шелуху он не стал, аккуратно ссыпав её в отдельную кучку. Затем закинул одно очищенное зёрнышко в рот, пожевал — убедился, что оно совершенно сухое, — и начал перемалывать крупу в муку, чтобы замесить на воде тесто.

Не отрываясь от дела, мальчик пояснял:

— Мама... не в себе. Она не умеет... говорить. Но она может приказывать шелкопрядам ткать полотно. Я называю этих гусениц Ткацкими шелкопрядами.

Негрис внимательно присмотрелся к матери Клея. Черты её лица отличались утончённостью — в прошлом она наверняка слыла красавицей, но сейчас страдала от крайнего истощения. К тому же её разум явно помутился, скорее всего, после какого-то чудовищного потрясения.

Она реагировала исключительно на голос сына, время от времени переводя на него взгляд. В остальное время женщина безучастно смотрела либо в потолок, либо в землю, совершенно не замечая присутствия Анге и его спутников.

Негрис тяжело вздохнул. Красивая женщина с маленьким ребёнком на руках в таком гиблом месте... Неудивительно, что на её долю выпали немыслимые страдания.

Клей работал споро и ловко. Быстро замесив крутое тесто, он повернулся к дракону:

— Я пойду испеку лепёшки. Господин, присмотрите, пожалуйста, за мамой. Просто не трогайте её, и всё будет хорошо.

— Погоди, а куда ты собрался идти печь? — удивился Негрис.

Вместо мальчика ответил Рог:

— В Городе Тёмной Стороны есть места, где скальная порода сильно нагревается сама по себе. Жар там стоит такой, что если прилепить тесто к камню, лепёшка пропечётся за пару минут. Дров или угля у нас тут нет, огонь разводить нечем, так что для приготовления горячей пищи это лучший способ.

— Вон оно что. Тогда никуда ходить не надо, Анге владеет магией, — махнул лапой Негрис.

Анге не просто владел магией — он обладал филигранным контролем. Повинуясь его воле, огненные элементы мягко окутали тесто, равномерно пропекая его до золотистой корочки. По пещере тут же поплыл густой, дурманящий аромат свежего хлеба, от которого Клей невольно принялся сглатывать слюну.

Сидевшая в углу мать мальчика, кутаясь в свои лохмотья, вдруг подползла ближе. Обхватив колени руками, она села на корточки и заворожённо уставилась на подрумянившуюся лепёшку. С уголка её губ потекла тонкая струйка слюны.

Клей с изумлением наблюдал за необычным поведением матери, не зная, что и думать. Обычно она безвылазно сидела в своём углу и шарахалась даже от живого кролика, не говоря уже о чужаках. Неужели всё дело в запахе еды?

Когда лепёшка была готова, мальчик оторвал от неё примерно шестую часть и протянул Скелету-ангелу. Малышка тут же схватила кусок и уже открыла рот, чтобы откусить, но получила увесистый шлепок по затылку от Анге.

— Ау! — обиженно вскрикнула Скелет-ангел, сунула хлеб обратно в руки Клея и, обхватив колени, демонстративно уселась в углу.

Мальчик растерялся. Неужели господа брезгуют его стряпнёй и считают её грязной?

— Никто из нас не является «человеком» в привычном смысле, нам еда ни к чему, — с улыбкой пояснил Негрис. — Так что кушайте сами. Выходит, ты и на нашу долю рассчитывал? Какой заботливый малый. Знал бы я, что ты для нас стараешься, предупредил бы заранее.

«А? Не люди?» — Клей машинально покосился на миленькую розовощёкую малышку-ангела, не в силах поверить своим ушам.

Несколько раз переспросив и окончательно убедившись, что гости действительно не нуждаются в пище, мальчик разломил лепёшку пополам и протянул одну часть матери.

Женщина, давно исходившая слюной от хлебного духа, вцепилась в угощение обеими руками и принялась жадно откусывать кусок за куском, громко хрустя корочкой и причмокивая.

— Все эти годы мне ни разу не удавалось накормить маму досыта, — с грустью в голосе произнёс Клей. — Спасибо вам за зерно, господин.

— Благодарить ни к чему, ты честно выменял его на свою ткань, — отмахнулся Негрис. — Кстати, это ведь шёлк, верно? Полотно соткано из нитей, которые выпускают эти гусеницы?

Клей покачал головой:

— Его соткали сами гусеницы. Поэтому они и называются Ткацкими шелкопрядами.

Разговорившись, мальчик постепенно преодолел скованность. Речь его становилась всё более связной и беглой, и вскоре он без утайки поведал новым знакомым свою историю.

Клей действительно оказался Заклинателем насекомых, вот только искусству этому он выучился тайком. Мало кто станет остерегаться немого с виду мальчугана семи-восьми лет, поэтому ему удалось подсмотреть и запомнить множество разных приёмов. Однако из-за отсутствия полноценного наставника и родового наследия у него не было собственных боевых жуков.

Тогда он принялся ловить и приручать самых разных диковинных букашек, пока случайно не выяснил, что может разводить шелкопрядов. С того дня он с головой ушёл в это занятие.

Чтобы прокормить гусениц, мальчик перепробовал десятки всевозможных растений. Большинство из них привереды отвергали напрочь, но после долгих попыток он всё же нашёл несколько подходящих видов зелени, среди которых проще всего было выращивать обычную траву.

Укромная воронка со светом и воздухом отлично подошла для разведения зелени и гусениц. Вот только со временем Клей понял, что проку от его питомцев чуть: пухлые белые червячки не годились для боя, знай себе ели да спали, и даже окукливаться не желали.

Пожалуй, единственная польза от них сводилась к пополнению запасов белка. Поэтому подросших гусениц Клей частенько отправлял на раскалённые камни под самыми разными предлогами: «перегрелся на солнце», «плохо кушал и заболел» или «слишком много жрёт, мне такого не прокормить».

В результате такого естественного отбора в живых остались лишь самые отборные особи, которые ели меньше всех, а росли быстрее остальных. Мальчик решил беречь их на племя, чтобы в будущем сделать своим основным источником мяса.

Но однажды ночью, проснувшись, он увидел, что его мать сидит перед полками и не отрываясь смотрит на гусениц. А наутро обнаружил на деревянном настиле полоску готовой ткани — шелкопряды сами выпустили нить и сами же сплели из неё ровное полотно.

С того самого дня он и прозвал своих питомцев Ткацкими шелкопрядами.

Оказалось, что гусеницы способны ткать лишь под ментальным контролем матери Клея. Без её участия они просто выпускали нить, которая тут же спутывалась, слипалась и превращалась в бесполезный липкий комок.

Беда заключалась в том, что рассудок женщины прояснялся крайне редко — большую часть времени она либо пребывала в забытьи, либо билась в припадках буйного помешательства. Управлять шелкопрядами она могла лишь урывками. Когда же им наконец удалось накопить целый рулон ткани, Клей отнёс его на рынок, надеясь выменять немного еды, и там случайно наткнулся на компанию Анге.

Выросший в суровых трущобах мальчишка обладал цепким умом. Он прекрасно понимал, как вычислить платёжеспособного покупателя, а ещё лучше видел тех, кого легко обвести вокруг пальца... то есть с кем проще договориться. Поэтому он тихонько и подобрался к Скелету-ангелу.

Вот только он сильно недооценил размах своих клиентов. Когда Анге одним движением вывалил перед ним целый мешок отборного зерна, Клей едва не лишился чувств. С его-то ростом и силёнками дотащить такую тяжесть до дома живым было просто немыслимо.

Но прежде чем он успел отказаться, сверху упали ещё два мешка. Искушение оказалось слишком велико, и мальчик решил рискнуть. Увы, удача отвернулась от него: не подоспей Анге вовремя, тот удар ногой от уличного громилы запросто оборвал бы жизнь истощённого ребёнка.

— Эх, и как ты только умудрился выжить в таком аду... — с искренним сочувствием протянул Негрис.

Десятилетний мальчуган не только сам уцелел, но и тянул на себе безумную мать, втихую освоил навыки Заклинателя насекомых, да ещё и вывел новую породу шелкопрядов! Это вызывало неподдельное восхищение.

Если он сумел добиться такого в столь невыносимых условиях, каких же чудес он натворит, если предоставить ему нормальную жизнь?

— Как раз кстати: нам позарез нужен человек, умеющий обращаться с насекомыми, — деловито произнёс Негрис. — Пойдёшь к нам на службу? Жильё и харчи за наш счёт, лечение и обучение тоже обеспечим. Глядишь, и маму твою вылечить сумеем.

Ещё в подземном логове за каменными вратами, когда пленный сектант в плаще упомянул о своём умении разводить жуков, Негрис всерьёз заинтересовался этим ремеслом — кто ж знал, что тот тип просто тянул время.

А тут подвернулся Клей, да ещё и со столь ценными шелкопрядами. Как раз вовремя: крона Мирового древа разрослась так сильно, что ей требовалась регулярная обрезка — иначе молодые побеги расти не будут, а ведь именно из молодых ростков получается самая вкусная яичница!

Ради нежных побегов приходилось срезать старую листву. Выбрасывать её было жалко, а вот пустить на корм гусеницам — самое то. Интересно, станут ли шелкопряды её есть?

Пусть сама шёлковая ткань не представляла особой ценности, но ради свежих ростков для яичницы...

Едва Негрис об этом подумал, как вдруг ощутил вспышку магического жара. Повернув голову, он увидел, что Анге зажал в ладони сгусток пламени и водит им прямо по шёлковому полотну. Однако ткань никак не реагировала на огонь — словно никакого пламени и не было вовсе.

— Э-э... Погодите-ка, этот шёлк что, обладает полным иммунитетом к огню?! — в глазах бронзового дракона тут же заплясали золотые монеты.

Огнеупорность мгновенно переводила ткань в совершенно иную категорию! Из обычной портняжной материи она превращалась в магический материал, а значит, цена её взлетала минимум в десять-двадцать раз!

Негрис уже хотел было подлететь ближе и детально изучить свойства полотна, как вдруг из угла донёсся мучительный стон. Мать Клея, схватившись за живот, каталась по каменному полу — её лицо приобрело землисто-серый оттенок и покрылось крупными каплями холодного пота.

Клей в панике бросился к матери, не зная, чем ей помочь.

...