Так называемое «застрявшее яйцо» — это состояние, когда время вылупления пришло, но детёныш всё ещё заперт внутри. В этот момент гигантский дракон уже прошёл более чем пятисотлетний период инкубации, обладает полноценным сознанием и даже способен общаться с родителями сквозь скорлупу, но просто не может выбраться наружу самостоятельно.

Наверняка кто-то скажет: «Просто разбейте скорлупу».

Такую гениальную идею гигантские драконы, несомненно, уже пробовали воплотить. Вот только в результате они получали слабоумного или вовсе лишённого сознания детёныша. Складывалось впечатление, словно раскалывая скорлупу, они одновременно разбивали и душу юного дракона.

Иными словами, если юный дракон не сможет выбраться из скорлупы собственными силами, то даже если он уже способен звать папу сквозь оболочку, ему суждено остаться запертым внутри. Именно это и называлось «застрявшим яйцом».

Анге под покровом ночи перекапывал свою пустошь. Недавно он обнаружил весьма практичный способ укрепления песков — травяные настилы. Точно такие же, какими когда-то укрывали труп Найэли.

Сначала он ускорял рост отдельных травяных ковров, затем перетаскивал их на песчаные дюны, расстилал, обильно поливал водой и вновь применял магию роста. Так травяные настилы пускали глубокие корни прямо в песок, начиная бурно разрастаться.

Если же закопать в дюнах немного удобрений — например, коровий или овечий навоз, трупы людей, скота или лошадей, — корни трав крепли ещё сильнее. Даже после того как трава засыхала, её корневая система в течение долгого времени продолжала удерживать всю дюну от осыпания.

Анге также прикрепил Камень Неиссякаемого источника на высокий деревянный шест, установив его на самой вершине дюны, и соорудил два воздухозаборника. Теперь ночной ветер, с какой бы стороны он ни дул, непременно направлялся к камню.

Формирование пустынь происходило по разным причинам: где-то не хватало влаги в атмосфере, а где-то уровень испарения сильно превышал скудные осадки. Воздух здесь содержал немало влаги, но для образования дождя требовались столкновения холодных и горячих потоков, а также ядра конденсации.

Некоторые маги, разбирающиеся в погодных явлениях, дожидались момента высокой влажности воздуха, а затем с помощью магии поднимали в небо огромное количество ядер конденсации. После этого они применяли масштабные заклинания охлаждения, вызывая тем самым искусственный дождь.

Местный оазис относился к числу мест с избытком влаги в воздухе. Благодаря Камню Неиссякаемого источника всего за одну ночь удавалось сконденсировать тысячи литров воды, чего вполне хватало для увлажнения близлежащих дюн.

Вода, просачивающаяся в землю, тут же впитывалась корнями и травяными настилами. Она не испарялась мгновенно, позволяя сохранять влагу и укреплять почву.

По счастливому стечению обстоятельств песчаные бандиты оставили после себя целую гору трупов, небрежно разбросанных по песку. Анге проявил доброту: он укрыл их травяными настилами и полил водой, искренне пожелав их душам покоя.

Трава росла бурно и стремительно. Всего за одну ночь она распространилась за пределы купленной Анге пустоши, превратившись в обширный луг, полностью накрывший дюну напротив.

Получив надёжное средство для закрепления песков, Анге больше не боялся, что его пустошь засыплет дюнами. Он с радостью принялся сеять семена, высаживая ряды зеленых финиковых деревьев и восстанавливая всё то, что разрушили бандиты.

За ним по пятам следовал мужчина средних лет с задранным к небу носом, горько умоляя:

— Господин Анге, умоляю, помогите мне! Отправьтесь со мной на Остров Драконов! Если вы спасёте моего сына, застрявшего в яйце, я готов заплатить любую цену. Прошу вас, господин.

— Достойный патриарх драконьего рода, а так униженно умоляет… Это просто до слёз трогательно. Хрусь. А сладкая свёкла хороша! Сочная, сладкая.

Лютер сидел на корточках на крыше дома из песчаника и с хрустом жевал свёклу. Обглоданные листья он протягивал Молнии.

Молния свернул язык трубочкой, подхватил листья и зачавкал.

— Патриарх драконов вот-вот взорвётся. Я прямо вижу, как его глаза полыхают огнём. Это настоящая ярость. Как бы он не сдержался и не разорвал господина на куски, — произнёс единорог.

— Только пусть попробует! — повысила голос Найэли, также сидящая на крыше. — Если он посмеет проявить неуважение к господину, я разошлю всем магические проекции, где он в детстве с голой задницей лепит куличики из грязи!

Бруск прекрасно слышал это даже издалека. Он несколько раз судорожно сжал кулаки, вцепившись в пустоту, словно мечтал что-то раздавить.

Но стоило Анге обернуться, как патриарх тут же натянул на лицо подобострастную улыбку. А что ему оставалось? Ведь у него было всего одно яйцо, да и то застрявшее.

— Не пойду. Я сажаю, — твёрдо отказался Анге.

— Но ведь на Острове Драконов тоже можно сажать растения! — возразил Бруск.

Анге склонил голову набок.

— Вы не едите.

А? Что это значит?

— Он имеет в виду, — издалека пояснил Негрис, — что вы, гигантские драконы, не питаетесь травой. Вы не станете есть то, что он вырастит, поэтому он никуда не пойдёт.

Что за нелепая отговорка? Не пойдёт сажать, потому что они это не едят? Если хочешь сажать — сажай, какая разница, едят это другие или нет? На Острове Драконов ему вполне могут выделить землю под огород, но ведь не заставишь же драконов ради этого менять свой рацион!

Для Анге не существовало иных причин. Он просто хотел сажать, и сажать исключительно то, что можно было съесть. Зерновые культуры ели люди, поэтому он сажал зерно. Сладкую свёклу ели, поэтому он сажал её. Пустынный батат и зеленые финиковые деревья тоже годились в пищу, вот Анге и выращивал их.

Разумеется, он сеял и семена трав, но это делалось исключительно для того, чтобы улучшить условия для посадки основных культур. В его понимании это относилось к сельскохозяйственной мелиорации.

На примере Анге Бруск воочию убедился, что значит упереться рогом. Применить силу он не мог, иначе давно бы уже схватил скелета и утащил с собой.

Не имея иного выхода, патриарху пришлось сдаться.

— Дождись моего возвращения! — бросил он и со свистом взмыл в небеса, в мгновение ока превратившись в крошечную чёрную точку.

Остров Драконов располагался в Восточном море, на расстоянии более двух тысяч километров от материка. На самом деле это был архипелаг, состоящий из одного огромного острова и восемнадцати мелких, прилегающих к нему. Вся эта территория собирательно именовалась Островом Драконов.

Все полагали, что гигантские драконы обитают именно на самом большом, главном острове.

Главный остров имел вытянутую форму: узкий на севере и юге, но расширяющийся к центру. Ширина в самой объёмной его части превышала шестьсот километров.

Общая площадь острова составляла шестьсот тысяч квадратных километров. Если бы кто-то назвал этот клочок суши целым материком, вряд ли бы нашлись возражения. Если бы все равнины на острове превратили в сельскохозяйственные угодья, прокормить сорок или пятьдесят миллионов человек не составило бы никакого труда.

Однако на столь колоссальной территории не жило ни одного дракона. Здесь лишь паслись бесчисленные стада коров, овец и лошадей. Драконы прилетали на главный остров только тогда, когда хотели есть. Грубо говоря, главный остров служил драконам гигантским обеденным столом.

Более восьмидесяти гигантских драконов ютились на одном из прилегающих малых участков суши — Острове Водоворотов.

В нескольких десятках километров к востоку от Острова Драконов из воды вздымались несколько островов, напоминающих каменные столбы высотой более ста метров. Омывающие их морские течения сталкивались и разбивались, образуя бесчисленные водовороты и коварные подводные потоки. Даже самые современные корабли не могли подойти к этим берегам по воде.

Именно на центральном Острове Водоворотов, скрытом среди этих скал, и обосновались гигантские драконы.

В огромные пещеры, усеивающие остров, без труда мог залететь дракон любых, даже самых невероятных габаритов. Пещера с наилучшими условиями, несомненно, была отведена под инкубатор для драконьих яиц.

Здесь всегда находилось не менее пяти гигантских драконов, денно и нощно охраняющих инкубатор. Ещё около десятка драконов постоянно дежурили в соседних пещерах. Даже во время нынешней всеобщей мобилизации Бруск увёл с собой лишь чуть более шестидесяти особей, оставив больше двадцати стоять на страже в окрестностях.

Условия для инкубации драконьих яиц были невероятно строгими. Требовалась постоянная температура, идеальная сухость, насыщенность магическими элементами и регулярное переворачивание. Звучит не так уж сложно, но весь этот процесс должен был непрерывно длиться пятьсот лет.

Для каждого вида драконьих яиц требовался свой температурный режим. Например, яйцам красных драконов была жизненно необходима жара — температуру вокруг них следовало поддерживать на уровне восьмидесяти градусов. Любое другое яйцо при таких условиях давно бы сварилось вкрутую.

Пятьсот лет поддержания постоянной температуры, бережное переворачивание, периодическое насыщение элементами... К примеру, драконы плевали или дышали драконьим дыханием рядом с яйцом, чтобы наполнить пространство необходимой энергией.

Но пятьсот лет — это невообразимо долгий срок. Стоило хоть на мгновение поддаться лени, и яйцо могло испортиться.

Если трагедия случалась на позднем этапе, оставался шанс выяснить причину. Но если это происходило на ранней стадии, когда юный дракон ещё не сформировался и не мог общаться, причину гибели установить было невозможно.

Вот почему в инкубаторе всегда безотлучно находилось более пяти гигантских драконов, а ещё десяток был на подхвате, готовый в любой момент прийти на смену. Всё это делалось исключительно ради безопасности будущих детёнышей.

И тем не менее, несмотря на присутствие двадцати гигантских драконов, охраняющих территорию, два яйца из инкубатора бесследно исчезли.

— Драконьи яйца! Яйцо моей семьи пропало! И яйцо патриарха тоже! Вор! Скорее, ловите вора! — оглушительный рёв стройного Золотого дракона разорвал тишину над Островом Водоворотов.

Гигантские драконы на острове словно обезумели. Кто-то осмелился явиться на Остров Драконов воровать?! Да ещё и похитить яйца?! Найти! Найти мерзавца и сожрать, не оставив ни крошки!

— Пропало два яйца! Одно наше, а второе — семьи Белогорлого! Оба застрявшие! Я видел их всего полчаса назад. Вор не мог уйти далеко. Искать! Даже если придётся перевернуть весь Остров Драконов вверх дном, мы обязаны найти похитителя! — продолжал реветь Золотой дракон.

И в этот самый миг в разуме каждого гигантского дракона неожиданно раздался голос:

«Не нужно никого искать. Это я забрал яйца. Я нашёл способ, который может помочь спасти застрявших детёнышей, и собираюсь его проверить. Я знал, что моя дракониха ни за что не согласится, поэтому решил сначала выкрасть их».

«Яйцо семьи Белогорлого я тоже прихватил. Белогорлый рано покинул нас. Если яйцо удастся спасти, у его рода останется потомок, продолжающий линию крови. И ещё… Прабабушка Найэли не умерла. Она воскресла. Только не вздумайте болтать об этом Драконорожденным, я подозреваю, что среди них затесались шпионы».

Чем дольше гигантские драконы слушали, тем сильнее округлялись их глаза. Особенно когда прозвучала новость о воскрешении Найэли — в их взглядах застыло абсолютное недоверие.

Найэли была древним предком драконьего рода, мирно скончавшейся в возрасте десяти тысяч лет. Подобная смерть от старости — предел мечтаний для многих драконов. А теперь оказалось, что она не только прожила отведённый ей грандиозный срок, но ещё и воскресла? Что вообще происходит?

— Бруск! А ну вернись! Ты знал, что я буду против, но всё равно посмел украсть моего ребёнка! Немедленно возвращайся, иначе я переломаю тебе крылья! — громоподобный рёв Золотого дракона раскатился по округе.

Но Бруск этого уже не слышал. Развив максимальную скорость, он взмыл в верхние слои атмосферы. Добравшись до стратосферы, где воздух становился разреженным, он окружил себя магическим щитом и начал безумно ускоряться.

Из-за невероятной скорости его защитный барьер, соприкасаясь с разреженным воздухом, раскалился добела, оставляя в небесах сияющий хвост, подобный метеоритному. Через какое-то время первый щит разрушался, и трение переходило на следующий слой, вновь вызывая ослепительное белое свечение. Из-за этого след в небе казался мерцающим.

В ту ночь многие заметили этот пульсирующий след в небе. Те, кто ничего не понимал, просто указывали пальцем ввысь и говорили:

— Смотрите, падающая звезда.

Те же, кто обладал знаниями, в ужасе оседали на землю, бормоча трясущимися губами:

— Мастер Истины! Боги, что за катастрофа надвигается? Всего пару дней назад ходили слухи о появлении Бога Магии, а теперь объявился Мастер Истины… Неужели грядут темные времена?

Гэладриэль тоже заметила мерцающую падающую звезду в вышине. Нахмурившись, она пробормотала:

— Бруск? След падающей звезды... Зачем он снова пожаловал?

Келандиэль с сомнением спросила:

— Снова драконы? Что с ними творится в последнее время? Вы опять собираетесь их перехватить?

— Нет нужды. За Следом падающей звезды другим драконам не угнаться, он летит один. Перехватывать его не стоит. Мастер Истины вправе направляться куда пожелает, — ответила Королева эльфов.

— Это хорошо. Ваше Величество, может, нам снова разыскать господина Негриса? Саженец Мирового древа ведёт себя как-то странно, — произнесла верховная жрица.

Обе эльфийки одновременно обернулись, бросив взгляд за спину.

Рядом с исполинским Мировым древом теперь возвышался саженец высотой более ста метров. Бесчисленные эльфы обустраивали на нём свои древесные дома, возводили площадки, вешали верёвочные лестницы и сушили бельё, обращаясь с деревом настолько бесцеремонно, насколько это вообще было возможно.

Но парадокс заключался в том, что чем грубее они с ним обходились, тем быстрее саженец Мирового древа рос, тем толще становился его ствол и тем здоровее он выглядел.

Тем не менее, по мере роста саженца Келандиэль всё сильнее ощущала какое-то несоответствие. Сомнений не было — это действительно Мировое древо, но оно точно не было Богом Жизни.

— Разве дерево, лишённое самосознания, можно назвать Мировым древом? — задумчиво произнесла Гэладриэль, но вдруг её глаза загорелись. — Келан, присмотри за домом. Я ненадолго отлучусь.

Издав резкий свист, она замерла. Вскоре в ночном небе появился белоснежный Единорог, ступающий прямо по вспышкам молний.

— А? Куда вы направляетесь?! — тревожно воскликнула Келандиэль. «Я тут мучаюсь от головной боли из-за проблемы с сознанием Мирового древа, а вы решили просто умыть руки?!»

— Искать того, кто разбирается в Мировом древе лучше меня, — бросила Королева эльфов.

— Вы имеете в виду господина Негриса? Вы знаете, где они находятся? — спросила Келандиэль.

— Помнишь ту группу, что совершила покушение на Николаса? Там ещё был недоразвитый Бронзовый дракон.

— Тот Бронзовый дракон и есть господин Негрис? Неужели бывают такие совпадения? Зачем ему понадобилось убивать Николаса? — поразилась жрица.

— Откуда мне знать? Но в этом мире просто не может существовать столько недоразвитых Бронзовых драконов. Я отправляюсь. Следи за порядком. Если что-то случится, передай мне весть через лесных эльфов, — Гэладриэль вскочила на спину Единорога и, ступая по кронам деревьев, умчалась к краю леса.

…

След падающей звезды не зря считался явлением, подвластным лишь Мастерам Истины. Всего за три часа Бруск преодолел несколько тысяч километров, тяжело дыша, приземлившись в Оазисе Надежды.

Магия превращения ограничивала его силу, иначе он добрался бы ещё быстрее.

Путь до Острова Драконов он проделал неспешным полётом, потратив на это двое суток. А вот кража яйца и обратная дорога заняли всего три часа. В общей сложности его не было два дня и три часа.

Но оазис вновь преобразился до неузнаваемости. В самом центре поросшей травой дюны выросло огромное дерево — зеленое финиковое дерево высотой более десяти метров и с таким стволом, что и вдвоём не обхватишь.

Вокруг дерева собралось немало жителей пустыни, по собственной инициативе совершающих поклоны. Стоило человеку преклонить колени, как с ветвей с шелестом осыпалось от полукилограмма до килограмма зеленых фиников. Жители пустыни с радостью собирали плоды и уходили.

Находились и хитрецы, желающие поклониться побольше раз, чтобы выпросить ещё порцию фиников. Вот только Анге не обращал внимания на земные поклоны. Его интересовало лишь Пламя Души — только искренне верующие могли пожертвовать его.

Найэли, обгладывая пухлую овечку, недовольно бубнила:

— Ты украл всех моих верующих. Теперь ты просто обязан обеспечивать меня жирными барашками.

Бруск рухнул на землю, словно настоящий метеорит. От удара в дюне образовалась гигантская воронка, а колоссальные объёмы песка и пыли разошлись в стороны, словно морские волны.

Не успев даже восстановить равновесие, тяжело дышащий патриарх бросился к Анге.

— Анге! Анге, скорее! Я принёс яйцо, воскреси сначала это! — с этими словами он протянул яйцо Серебряного дракона.

Он не пожалел сил на создание Следа падающей звезды лишь из страха, что, покинув идеальную среду инкубатора, яйцо может безвозвратно испортиться.

Двухметровое яйцо, превосходящее ростом человека, с гулом опустилось перед Анге. В черепе скелета промелькнула мимолётная мысль: «На таком можно пожарить очень много яичницы с ростками Мирового древа».

— Погоди-ка, погоди! — Негрис подбежал мелкой рысью и ухватил Анге за руку. — Хоть я и принадлежу к драконьему роду, и кровь есть кровь, но работать себе в убыток мы не станем. Ты должен заплатить. Давай проясним сразу: взращивание драконьего тела обходится невероятно дорого. Одно только питательное зелье обойдётся в сумму, превышающую двести тысяч магических кристаллов.

— А? Сколько нужно денег? Эм… А сколько заплатила прабабушка Найэли? — Бруск опешил. За всю свою жизнь он ни разу ни с кем не торговался. Всеми торговыми делами с людьми занимались подчинённые ему прислужники.

— За малышку Эйли заплатил я. И расплатился я тем, что продал себя в рабство, — ответил Негрис.