Резко развернувшись, Ивелин посмотрела в сторону восточного конца коридора. Затем нахмурилась.

— Появилась только центральная лестница? Почему?

Выжившие, казалось, готовы были немедленно броситься на разведку к новым выходам ‒ и на запад, и на восток. Но перед ними выступил Сиан.

— Успокойтесь все! Я пошлю своих духов на разведку.

Услышав это, все остановились.

Дух в форме синего сокола мгновенно улетел и так же быстро вернулся.

— Действительно, появились выходы.

Сиан посадил духа-сокола обратно на руку и холодно обратился к людям:

— На западе и востоке появились лестницы. Мы, во главе с наследным принцем, собирались спускаться по западной. Поэтому мы пойдём на запад все вместе. По пути мы будем проводить собрания, чтобы выявлять подозрительных и тех, кто отказывается сотрудничать ради выживания.

В этот момент Ивелин выступила вперёд, заслоняя меня собой.

— Мы пойдём на восток.

Протянув руку за спину и крепко сжав мою, Ивелин надменно вздёрнула подбородок.

— Есть возражения? Я ‒ высокопоставленная аристократка. Будущая герцогиня Дебнуа. Так что спускаться по восточной лестнице, соответствующей моему рангу, будет правильнее.

Внимание переключилось с убитого купца на Ивелин. Все смотрели только на неё.

Многие против одного.

Выжившие смотрели на Ивелин с холодком ‒ она бросала вызов авторитету Великого собрания. Даже аристократы с удивлением смотрели на неё.

Никто до этого не смел перечить наследному принцу, который вёл это собрание.

Наследный принц оказал давление на Ивелин:

— Леди Девнуа собирается идти на восток? Отдельно от всех?

— Говорите правильно. Я ‒ малая герцогиня Дебнуа, а не леди Девнуа. Я не знала, что "Его Высочество наследный принц", а не император, считает, что имеет право мне приказывать.

Это была поистине злодейская, ядовитая улыбка.

— Восток больше подходит моему рангу. Его Высочество наследный принц тоже может выбрать восток.

Сделала вид, что она выбирает восток только из-за статуса.

— …Делайте как хотите. Если вы так настаиваете.

Я не упустила из виду, как взгляд наследного принца на мгновение скользнул к Эниэль.

Взгляды выживших были очень колючими.

Но Ивелин, словно это не могло даже пощекотать её, надменно приказала нам:

— Идём. Все.

И, не отпуская моей руки, тихо прошептала:

— Дыши, леди Эйприл.

Только тогда я поняла, что с момента казни не могла нормально дышать.

Из-за мысли, что на его месте могла быть я.

Я не знала, что люди могут так легко убивать людей. Я долго выдохнула, отгоняя эти мысли.

Мы одни пошли по восточному коридору.

Герцог Кайл и Юрель шли позади меня, заслоняя от взглядов.

Постепенно люди оставались позади.

В этот момент.

[Уровень симпатии политического преступника Микаэля немного повысился!]

С чего бы это вдруг?

Группа Дебнуа, окружившая Эйприл, медленно исчезла в восточном коридоре.

Напряжённая атмосфера немного разрядилась после их ухода.

Потому что они стали первым исключением, кто не подчинялся идеальному контролю группы наследного принца.

— Что, чёрт возьми, вы наделали?

Сиан подошёл к Эниэль и, стиснув зубы, спросил. Хотя он старался говорить тише, голос невольно повышался.

— Зачем вы убили Паракса…! Он долгое время финансировал императорскую семью!

В нём бушевали эмоции.

Но он задал логический вопрос, потому что знал, что с Эниэль эмоциональные разговоры не работают.

И всё же ‒ Сиан был человеком.

— Это было слишком жестоко, даже для того, чтобы просто установить контроль над людьми в этом мире. К тому же вы только что представили людям "убийство" как законный метод. Прямо сейчас!

Человек убил человека.

Публично.

Это установило правило для выживших, которые до сих пор подсознательно избегали убийств: казнь, решённая "многими", допустима.

Выжившие на третьем этаже примерно догадывались о ситуации друг друга.

Было много групп, потерявших товарищей, и Сиан подозревал, что некоторые из них "намеренно принесли в жертву" своих. Другие тоже, вероятно, догадывались об этом.

Но никто не говорил об этом вслух, потому что убийство было "преступлением".

Теперь это изменится.

Трудно только в первый раз, а со второго раза всегда легче.

Эниэль спокойно посмотрела на Сиана.

— И что в этом плохого?

От её ровного тона у него по спине пробежал холодок. Эниэль продолжала говорить так же спокойно:

— Лорд Исенгрив, если бы мы не убили его, мы бы не смогли так идеально контролировать выживших.

— Ложь.

— Убийство рано или поздно стало бы публичным. Мы просто первыми это сделали. Теперь люди не будут пытаться убивать кого-то публично, пока это не вынесено на Великое собрание.

И это тоже была ложь.

По крайней мере, не это было причиной, по которой Эниэль решила казнить Паракса.

— Но если у них появится желание убить, они вынесут это на Великое собрание! И решение о смерти человека, виновного или нет, будет принимать именно оно! Вы ведь намеренно помешали Параксу договорить! …Что он собирался сказать?!

Богатый купец Паракс был невиновен.

Сиан вовсе не хотел его убивать. Он даже не думал об этом. Хотя разговоры о казни были серьёзными, и он был на повестке дня.

Что он невиновен?

Даже наследный принц знал это.

И всё же принц последовал сигналу Эниэль. Он приказал казнить Паракса, прежде чем тот успел оправдаться.

Сиан был готов заплакать. Он больше не хотел причинять вред невинным.

Он вспомнил Эйприл, которая не улыбалась.

— Что изменилось бы, если бы я знала? Всё, что нам нужно обсудить, ‒ это то, что должен сделать лорд Сиан.

— Нам больше не о чем говорить.

Сиан подумал о чувствах, которые, должно быть, испытывала Эйприл, когда её бросили в заднем дворе подземелья на четвёртом этаже.

Она сказала, что притворялась.

Это означало, что Эйприл живо чувствовала все обычные эмоции ‒ страх, боль, тревогу, чувство предательства.

Лгала она им или нет, Эйприл была невиновна.

Только сейчас Сиан осознал, что он сделал с ней в тот момент.

Человек, который не улыбался, говорил странно вяло и холодно.

Это была не та чистая Эйприл, которую он любил, но он интуитивно понял: он любит именно этого человека.

Ради неё он солгал своей группе.

В первый раз было трудно, но во второй раз уже легче.

— Богатый купец Паракс всё равно бы умер, даже без моего вмешательства, лорд Сиан. У него была хроническая болезнь. Он был обречён.

— Сколько ему оставалось?

— Меньше трёх месяцев.

Этот ответ Эниэль был правдой.

Но Сиан, знавший её уже довольно долго, понял по этому ответу. Он был уверен.

«Убийство богатого купца Паракса не было строго необходимым».

У Эниэль была другая причина для его устранения.

«Почему?»

Это была важная зацепка.

Размышляя, зачем девушка это сделала, Сиан опустил взгляд и вдруг увидел галлюцинацию ‒ пол, залитый алой кровью.

Он был двойственен во многих отношениях.

Он был слишком эмоционален, чтобы быть как Эниэль, и у него было слишком сильное эго, чтобы слепо подчиняться, как Макс.

А что насчёт наследного принца?

«Почему Его Высочество так слепо следует за леди Эниэль?»

Если подумать, так было с самого появления их особенностей.

Ни Сиан, ни даже Макс не знали, какой была особенность наследного принца.

«Нужно выяснить и сообщить Эйприл».

Сиан хотел, чтобы эта группа не мешала Эйприл. Ради этого он был готов на всё.

Такова была цена, которую он решил заплатить.

Долго идя в странной позе ‒ с боевым топором в одной руке и за руку с Ивелин в другой…

На полу восточного коридора нависла тень.

— М?

Она зловеще поползла, словно целясь в меня и Ивелин. В одно мгновение она накрыла нас, словно собираясь поглотить.

Когда она приблизилась, из тени послышалось мрачное, жуткое дыхание.

— Леди Эйприл! Это теневой монстр из бального зала на пятом этаже!

Герцог Кайл поспешно крикнул, видимо, думая, что я забыла о его существовании.

Но я, хоть и плохо справляюсь с людьми, хорошо справляюсь с монстрами.

Я отпустила руку Ивелин. И взмахнула боевым топором по тени, которая с грохотом бежала на нас.

Бах-!

Больше нет той леди-идиотки, которая только убегала в событии пролога.

Я заново ощутила, как стала сильнее.

И благодаря особенности берсерка, и из-за грозного боевого топора, и даже из-за моей собственной силы воли.

Ки-а-а-а-а-а-!

Теневой монстр, поражённый топором, издал леденящий душу вопль.

«Так вот как? Я думала, что не смогу полностью его ударить из-за того, что он тень».

Часть, на которой была кровь демона, вообще не проникала в тень.

Когда минерал топора погрузился в тень и вышел, раздался жуткий вопль.

Это было странно приятно.

«Так нельзя. Я ведь и правда становлюсь членом семьи Шарон».

В бальном зале на пятом этаже мне казалось, что если меня поймают, я умру. Теперь я была уверена, что смогу выжить, даже войдя в самую гущу теней. И бонусом ‒ удар по теням был неожиданно приятным.

— Эйприл!

Ки-а-а-а-а-!

— Не смей!

Ки-а-а-а-а-а-а-!

— Есть моих друзей!

Бах-! Хрясь-! Бах-бах-бах-!

Звук разрушения особняка, когда монстр появился, отражался от моего топора.

Когда теневой монстр попытался убежать, чтобы напасть на Ивелин и герцога Кайла, я погнался за ним и продолжал бить.

— Впечатляюще.

Рядом со мной Юрель бесстрастно поднял вверх оба больших пальца.

— Впечатляюще?… Я не понимаю, но, наверное, так и есть.

Герцог Кайл, казалось, остолбенел, глядя на то, как монстра методично избивают.

— По-моему, монстр здесь ‒ это она, а не он…