Тонкий, как цикадиновое крылышко, веер был бледно-жёлтым, а по краю его аккуратно сшили кроваво-красными нитями.

На поверхности тени был намалеван облаченный в доспехи человечек с грубыми чертами лица, но его глаза оказались вырезаны из двух кусочков чёрного нефрита и жутко мерцали в свете ламп.

Стоило пасть на тени свету очага, как отсчет от неё на каменной стене показался куда более плотным и тяжёлым, чем сам предмет, словно у стены стоял самый настоящий воин в доспехах.

Пи Фуцзе легонько ткнул пальцем – и тень ожила.

Силуэт бронированного человечка на стенески поднял руки, принимая защитную стойку; движение вышло скупым, но от него веяло какой-то несокрушимой уверенностью.

— Тень уровня Золотого Ядра – Тень, Переносящая Бедствия и Раны, — произнёс Пи Фуцзе. — Когда враг атакует тебя, достаточно заранее активировать эту тень, и часть урона примет на себя она. Как бы ни свирепствовали Три Храбреца Врат Смерти, их атаки всё ещё не выходят за рамки Золотого Ядра. Для молодого господина Нина эта вещь должна оказаться весьма кстати.

Заметив, что Нин Чжо хранит молчание, Пи Фуцзе усмехнулся:

— Эту вещь я готов преподнести молодому господину в дар.

Лампа в пещере слегка дрогнула.

Нин Чжо поднял глаза и посмотрел на него, а взор его оставался спокоен, как вода:

— Благодарю за щедрость, товарищ по Дао Пи, но Нин не может это принять.

Брови Пи Фуцзе едва заметно дёрнулись. Раз уж прозвучали слова о благодарности, истинный смысл того, что последует за ними, становился предельно ясен.

Нин Чжо продолжил:

— Эта вещь слишком дорога, я никак не смею её взять.

Улыбка на лице Пи Фуцзе слегка померкла, однако гнева он не проявил; его пальцы принялись медленно поглаживать манжету халата, на которой тут же зловеще проступили тёмные демонические узоры:

— Молодой господин всё еще держит в уме происхождение моего рода Пи?

Нин Чжо покачал головой:

— Товарищ по Дао Пи меня не понял. Застава Южного Пламени нынче у всех на слуху: я с одной стороны открыто пытаюсь спасти демоническую душу Гостя в Красных Одеждах, а с другой – возьму сокровище клана Пи. Боюсь, это даст многим повод посудачить.

Пи Фуцзе пристально вглядывался в него какое-то время, а затем вдруг рассмеялся:

— Молодой господин и впрямь невероятно осторожен.

Он убрал тень, однако спешить прятать её в рукав не стал – позволил ей спокойно лежать на ладони. Нефритовые глазки человечка на тени качнулись, словно тоже разглядывая Нин Чжо.

Пи Фуцзе стер с лица шутливое выражение, и голос его стал ниже:

— Я действительно хочу вложиться в молодого господина и искренне не желаю больше быть ему врагом. Наше недавнее примирение старейшины сочли за благо, но, по моему разумению, можно зайти ещё дальше. Ничего страшного, если молодой господин не хочет брать эту тень. Чего из помощи ты желаешь – говори прямо.

Во взгляде Нин Чжо наконец мелькнула перемена. Из глубины его глаз брызнул ослепительный луч – столь быстрый, будто лезвие клинка полоснуло по глади воды.

Пи Фуцзе тут же почувствовал, как у него слегка зачесалась спина.

Нин Чжо выпрямился, и лицо его обрело суровое выражение:

— Я хочу одолжить тень уровня Зарождения Души, чтобы разобраться с Тройкой Храбрецов Врат Смерти!.

В пещере внезапно воцарилась тишина.

Улыбка на лице Пи Фуцзе застыла.

Его кадык судорожно дёрнулся:

— Молодой господин, ну ты и смельчак, однако… такое заявить.

— Раз уж товарищ по Дао сам спросил, я ответил честно, — сказал Нин Чжо.

Пи Фуцзе криво усмехнулся.

Он аккуратно свернул Тень, Переносящую Бедствия и Раны, спрятал её в рукав, а пальцы там еще долго не могли найти покоя.

— Тень уровня Зарождения Души… я всего лишь на стадии Основания Дао, мне такие вещи не по чину. — Он поднял взгляд на Нин Чжо, и в выражении его лица проступила редкая искренность. — Я могу доложить клану и постараюсь выбить её для тебя изо всех сил. Но каков будет итог – решать не мне, и ручаться я не смею.

Нин Чжо кивнул:

— Я понимаю.

Пи Фуцзе поднялся на ноги. Пришёл он с сияющей улыбкой, а уходил – с едва нахмуренными бровями.

Нин Чжо лично проводил его до выхода из пещеры и молча смотрел вслед, как тот превратился в тёмно-красный луч и умчался прочь.

Стоило Нин Чжо собраться вернуться внутрь, как боковым зрение он уловил какую-то фигуру.

Эта фигура пряталась за углом горной тропы: половину её ярко-красного короткого халата скрывали облачные клубы, взлохмаченные волосы были кое-как завязаны, а на поясе болталось несколько маленьких огневых трубок.

То он высовывал голову, озираясь, то снова втягивал её обратно, а сам всё шаркал носком о каменные ступени, так что даже счистил до конца небольшой клочок зелёного мха.

Узнав гостя, Нин Чжо невольно улыбнулся:

— Хо Няньэр.

Фигура тут же замерла.

Хо Няньэр по прозвищу Огонек вылез из клубящейся дымки, а лицо его залилось краской смущения.

Обычно он был вспыльчив, горласт, и в Зале Артефактов мог пререкаться до победного конца. Но сейчас, стоя у входа в пещеру Небес Трех Светов, он выглядел так, будто совсем не знал, куда деть руки и ноги, а весь его внутренний жар, казалось, выдуло горным ветром.

— М-молодой господин Нин, — Хо Няньэр сложил руки в приветствии.

Нин Чжо спустился на две каменные ступени:

— Ты ко мне?.

Хо Няньэр поднял на него глаза и тут же стремительно отвёл взгляд:

— Я слышал, ты собираешься сойтись в схватке с Тремя Храбрецами Врат Смерти.

Говоря это, он хмурил брови, а щеки от досады становились ещё краснее:

— Чжан Дадань и остальные твердят, мол, надо еще посмотреть, да и дело слишком громкое, соваться не стоит. Патч Сунь тоже говорит, что лучше вести себя тише, а Сяобянь вечно зудит, что мы мелко плаваем…

Его охватило еще большее раздражение, он запустил пальцы в волосы и взъерошил и без того растрёпанный пучок ещё сильнее:

— Я думал-думал, и на душе аж тошно стало! Молодой господин в своё время отнесся ко мне с уважением и даже принял те мелкие механизмы, что мы принесли. Я, Хо Няньэр, звезд с неба не хватаю, но и сидеть сложа руки не могу!

Нин Чжо смотрел на него.

Во взгляде Хо Няньэра читались и корыстный расчёт, и жаркая кровь, и страх, и та неповторимая, присущая лишь юности безрассудная удаль.

Нин Чжо мысленно всё понял:

— И потому ты пришёл?.

Хо Няньэр с силой кивнул:

— Угу!.

— Придумал, чем сможешь помочь? — спросил Нин Чжо.

Хо Няньэр открыл рот, лицо его покраснело еще сильнее, и лишь спустя долгое время он выдавил из себя:

— Не придумал.

— То, что ты пришёл – уже очень хорошо. — Нин Чжо подошёл к Хо Няньэру и легко похлопал его по плечу.

Хо Няньэр остолбенел.

Нин Чжо продолжил:

— Мне как раз не хватает людей. Если хочешь, можешь пока остаться в пещере Небес Трех Светов – и попрактиковаться, и помочь мне с кое-какими мелкими делами вроде ковки, починки и огнестрельного оружия.

Глаза Хо Няньэра резко вспыхнули. Он сложил руки перед грудью и низко склонился:

— Благодарю молодого господина за приют!.

Нин Чжо помог ему выпрямиться:

— Не стоит так церемониться. Правил в пещере немного, но к делу нужно относиться серьёзно. Гунсунь Янь устроит тебя и с жильем, и с местом для тренировок.

Подозвав Гунсунь Яня, он за короткое время уладил все вопросы с размещением Хо Няньэра.

На сердце у Нин Чжо было тепло: он отчетливо чувствовал искренние порывы Хо Няньэра.

Чжан Дадань, Патч Сунь и Сяобянь не пришли. Но Нин Чжо ни капли их не винил.

Беречь себя – извечно самый расхожий выбор в мире бессмертных.

В поступке Хо Няньэра и впрямь имелась доля расчета, и Нин Чжо видел это насквозь. Но раз человек решился поставить на кон самого себя, это уже перевешивало любые красивые слова.

К полудню из пещеры Сюаньцзя прибыло летучее послание.

То была вовсе не обычная бумажная птица, а бронзовый жук размером с ладонь. Его шесть лапок сверкали остротой крючьев, панцирь на спине был сплошь покрыт рунами таинственного оружия, а взмахнув крыльями, он влетел в пещеру и надежно опустился на стол. Стоило панцирю приоткрыться, как из него вырвался бронзовый световой образ.

Свет уплотнился, приняв облик посланника, назвавшегося управляющим пещеры Сюаньцзя.

Он учтиво и предельно вежливо поклонился Нин Чжо.

— Молодой господин Нин, пещера Сюаньцзя желает бесплатно починить для вас все имеющиеся у вас доспехи тайного оружия! Вдобавок с этим письмом доставлено несколько образцов доспехов. Если молодой господин присмотрит что-то для себя, всё это может быть продано со скидкой.

Следом за посланием монахи пещеры Сюаньцзя внесли в пещеру три больших медных ящика.

Когда крышки откинулись, бронзовое сияние мгновенно залило всю пещеру, окрасив каменные стены в зеленоватый блеск.

Один за другим в воздух взмыли доспехи тайного оружия: наручи, тяжёлые щиты, длинные крюки, короткие топоры – разнообразие поражало воображение, от изобилия рябило в глазах.

В голове Нин Чжо мгновенно прояснилось: Формация Вращающихся Ударов Хранителя Простоты уже доказала, что если доспехи тайного оружия вплести в систему формаций, механического управления и ближнего боя, они способны проявить потрясающий синергетический эффект. Пещера Сюаньцзя явно тоже это заметила! Они хотели воспользоваться случаем, чтобы и дальше демонстрировать ценность своих доспехов!

Именно поэтому скидка на продаваемые ныне образцы оказалась до смешного огромной.

Нин Чжо тут же сообразил: это превосходная возможность, второй такой может уже не представиться.

Сделка была заключена быстро.

Нин Чжо поинтересовался вновь:

— Имеется ли у вашей пещеры на продажу броня тайного оружия уровня Зарождения Души? О цене договоримся. Можно и в аренду.

Улыбка на световом лике управляющего тут же слегка померкла.

Хотя выражение его лица оставалось почтительным, в голосе прорезалась большая строгость:

— Прошу прощения, молодой господин Нин. Броня тайного оружия уровня Зарождения Души – это сокровище нашей пещеры, оно пока не продается и в аренду не сдается.

— Всего на один бой, — отрезал Нин Чжо.

Управляющий покачал головой:

— В этом вопросе у меня нет полномочий дать согласие.

Сказанного хватило, чтобы смысл стал кристально ясен. Нин Чжо не стал давить дальше, а лишь кивнул:

— Что ж, тогда побеспокою вашу пещеру с ремонтом моих доспехов.

Словно сбросив с плеч тяжкий груз, управляющий с облегчением сложил руки:

— Пещера Сюаньцзя приложит все усилия.

Когда световая завеса растаяла, Нин Чжо посмотрел на приобретенные доспехи тайного оружия, а взгляд его оставался холоден и темен, как ночь.

«Стоит одолжить броню уровня Зарождения Души, как природа происходящего кардинально изменится – это будет означать, что пещера Сюаньцзя встала на одну сторону с Нин Чжо и вместе с ним противостоит переплетению сил, стоящих за Тремя Храбрецами Врат Смерти. Эту черту они переступать не намерены».

К исходу дня прибыли люди из Зала Колеса Пяти Стихий.

Гость обладал высочайшим статусом и культивацией уровня Зарождения Души – не кто иной, как сам почтенный заместитель главы зала.

Он прибыл на облачном колесе из пяти стихий. Когда колесо опустилось перед входом в пещеру Небес Трех Светов, пятицветное духовное сияние золота, дерева, воды, огня и земли закружилось словно слоями, грубо раздвигая облачные клубы в стороны, будто перед ними распахивались невидимые врата.

Заместитель главы зала облачился в пятицветные магические одежды; черты его лица были тонкими и чистыми, седая борода ниспадала на грудь, а глаза излучали мягкое, водное сияние, в котором угадывалась несокрушимая выдержка человека, долгое время занимающего высокое положение. Стоя в лучах облачного света, он напоминал непоколебимую горную вершину.

Нин Чжо лично вышел встретить его у входа:

— Для меня великая честь принимать столь почтенного заместителя главы зала.

Заместитель главы сделал жест рукой, будто поддерживая его на весу, и усмехнулся:

— Нин Чжо, твои недавние успехи поразили всех, а мастерство в технике пяти стихий особенно запало в память. О тебе судачат повсюду во всём Зале Колеса, и везде сплошные восхищения. Мы тоже помним о тебе.

Нин Чжо провёл его внутрь пещеры.

Едва они расселись, гость взял чашку чая; аромат едва коснулся его губ, как он вновь опустил чашу на столик, а взгляд его упал прямо на лицо Нин Чжо:

— Я явился сюда, чтобы выступить миротворцем.

Выражение лица Нин Чжо не изменилось.

Заместитель главы вглядывался в него:

— Три Храбреца Врат Смерти славятся своей жестокостью. Силы Пика Текущих Облаков на этот раз давят на тебя через демоническую душу Гостя в Красных Одеждах, и положение стало крайне опасным. Если Зал Колеса выступит посредником, возможно, удастся хоть немного сгладить углы. Если договоримся по-хорошему, появится даже шанс выкупить демоническую душу Гостя в Красных Одеждах.

Его голос звучал мягко, словно ручей, но на самом дне этого ручья таились острые, как рифы, цели.

Нин Чжо слушал очень внимательно. Сначала он поднялся с поклоном:

— Благодарю за заботу, заместитель главы, младший тронут.

Тот с улыбкой смотрел на него:

— Раз тронут – тем лучше. Ты парень умный и должен понимать: бороться за всё подряд – слишком большая цена.

Если пойти на переговоры, наоборот, удастся сберечь куда больше.

Нин Чжо вернулся на своё место, слегка придавив пальцем край чайной чашки. На поверхности настоя покачивалось несколько духовных листьев, их кончики вздрагивали в такт его движениям:

— Младший понимает.

Взгляд заместителя главы чуть дрогнул:

— И каково же твоё решение?.

Нин Чжо на мгновение опустил веки, а затем снова поднял голову, и взор его оставался ясным и чистым:

— Боюсь, младший разочарует доброту заместителя главы.

Гость на миг умолк. Воздух в пещере словно сделался тяжелее.

Он всё еще оставался мягким в манерах, но в голосе прорезалась доля суровости:

— Почему?.

— Положение младшего сейчас незавидно, — ответил Нин Чжо. — Если идти на уступки сейчас, непременно придется поступиться многим.

Заместитель главы не стал этого отрицать.

Нин Чжо продолжил:

— К примеру, Застава Южного Пламени откажется от спора за Алтарь Возвышения Облаков, Запирающий Ян и Поддерживающий Солнце.

Рука заместителя главы, державшая чайную чашку, замерла на полпути.

Тон Нин Чжо оставался прежним, почтительным, однако вес его слов был предельно четок и ясен:

— Застава Южного Пламени уже создала союз. Старший Чуньянцзы занимает место первого главы заставы, а на долях всех старейшин и мастеров Золотого Ядра висят долговые обязательства. Младший – всего лишь младший член заставы, мне не по чину лишать их таких интересов.

Заместитель главы медленно опустил чашку. Раздался глухой стук, и по чаю побежал круг мелкой рябинистой волны. Он долго смотрел на Нин Чжо, не говоря ни слова.

Снаружи пещеры сгущались сумерки. Горные облака от заката окрасились в бледно-красный оттенок, словно пепел раскаленного очага, раскинувшийся по самому краю небес – в этом тепле таился холодок уходящего дня.

Наконец заместитель главы тихо вздохнул:

— Юноша, редко встретишь того, кто умудряется устанавливать правила для самого себя.

Нин Чжо сложил руки:

— Младший просто действует по правилам Заставы Южного Пламени.

Гость поднялся на ноги:

— Раз так, уговаривать больше не стану. Только вот, Нин Чжо, жизнь у человека одна.

— Младший запомнит.

99.

Нин Чжо проводил его до выхода.

Заместитель главы удалился на облачном колесе; пятицветный свет рассек небосклонение, оставив позади тусклый духовный след, похожий на упавшую в сумерки радугу.

Нин Чжо простоял у входа в пещеру до тех пор, пока облачный свет окончательно не растворился в выси, и лишь тогда вернулся внуток.

С наступлением ночи явился Кун Жань.

На нем был абрикосово-жёлтый короткий халат, на пухлых детских щеках еще не сошел румянец, а зрачки блестели чернью, точно две капли туши. Порыв ночного ветра слегка раздул его одежду, и издалека он всё еще казался обычным заигравшимся ребенком.

— Брат Нин, — Кун Жань сложил руки в почтительном поклоне, исполнив всё настолько четко и истово, будто репетировал заранее.

Нин Чжо с улыбкой ответил тем же:

— Поздний визит брата Куна наверняка означает, что случилось что-то важное.

Присев на место, Кун Жань не стал, как обычно, шутить или улыбаться. Он положил письмо на стол и придавил уголок бумаги пальцем, так что суставы его побелели:

— Мой отец очень переживает за твою жизнь.

Нин Чжо перевёл взгляд на послание.

Кун Жань продолжил:

— Отец говорит, что брат Нин нынче слишком заметен, повсюду завязан на общие дела, и рисковать жизнью ради какого-то незнакомого демона совершенно ни к чему. Почему бы не сдать назад, не проявить изворотливость и не действовать постепенно?.

Произнося это, он слегка хмурился, а на детском лице проступила несвойственная его годам зрелая озабоченность.

Он действительно тревожился за Нин Чжо. Но в то же время его визит нёс в себе расчеты и весы Кун Чжаомина, занимающего пост канцлера.

Нин Чжо спросил:

— Канцлер Кун готов помочь?.

Кун Жань кивнул:

— Готов. Но отец выдвинул одно условие: наш клан Кун желает отхватить кусок от долговых обязательств Печи Южного Пламени. Конкретную цену можем обсудить. Б.

Нин Чжо не удивился. Во время прошлой встречи Кун Жань уже дал понять, каков умысел Кун Чжаомина, сейчас же последовало лишь продолжение.

Нин Чжо поднял чашу:

— Мне нужна помощь уровня Зарождения Души. Лучше всего – в виде механического творения.

Глаза Кун Жаня слегка округлились:

— Твое мастерство механизмов уже позволяет тебе управлять творениями уровня Зарождения Души?.

Хотя культивация Нин Чжо ограничивалась лишь стадией Основания Дао, и хотя его духовное восприятие в прошлых стычках проявилось блестяще, превосходя обычных практиков Основания Дао на голову, управлять механизмами Зарождения Души для него по-прежнему оставалось недосягаемой вершиной.

Зная об этом, Кун Жань застыл в недоумении.

Нин Чжо покачал головой:

— Я не справлюсь. Даже если выжму из себя все силы, раскрыть весь их потенциал не смогу.

Кун Жань озадачился еще сильнее:

— Тогда зачем тебе механическое творение?.

Нин Чжо посмотрел на него:

— Если честно, мне нужно такое творение уровня Зарождения Души, которое способно сражаться самостоятельно.

Кун Жань шумно втянул воздух.

Его пухлые щеки надулись, а глаза выкатились от изумления:

— Брат Нин, твои запросы – просто жуть какая-то. Б.