Не обращая внимания на потемневáющие в глазах точки, Лю Цзинькэ яростно выдавил еще десять пилюль золотой крови и закинул их все до единой в пасть статуи.

Посреди алтаря зверь распахнул глаза.

Эти глаза были не золотыми, а черно-золотыми. На самом их дне не таилось ни капли разумного тепла – лишь абсолютная, доведенная до предела жадность.

Все подношения рухнули в один миг.

Чистейшее золото Тайбай потеряло блеск, железо холодных клинков раскололось на серые обломки, а песок Гэнцзинь развеялся желтой пылью по ветру. Даже драгоценные кольца по четырем углам алтаря, выставленные Цзинь Маньтаном, с треском лопнули – сразу два.

Призрачный образ огромной пасти медленно раскрылся прямо над алтарем.

Ни звука.

У каждого возникло жуткое ощущение, будто в самом мироздании разверзлась пасть невидимого исполинского зверя, пожирающего тонны золота!

Черно-золотой луч вырвался из брюха статуи и вонзился в тело Лю Цзинькэ.

Жгучая боль!

Черно-черное сияние упало ему на грудь, мгновенно вытравливая там божественный узор, напоминавший звериную пасть. Края узора переплетались, как золотые клыки, а в самом центре зияла глубокая чернота, словно ведущая в никогда не насыщающееся звериное брюхо.

Лю Цзинькэ провалился в галлюцинацию.

Он очутился в мире, сотканном из металла.

Горы были из золота, реки текли расплавленным металлом, облака состояли из обломков золотой пыли, а земля была усыпана мечами, доспехами, медными монетами и обломками оружия. Бесчисленные потоки ци металла исторгались из всего сущего в этом мире и собирались единым ручьем в утробе необъятного Зверя, Пожирающего Золото.

Исполинский зверь лежал на краю света; его гигантское брюхо было подобно горе, а пасть усеяна золотыми зубами.

Он не произнес ни слова.

Лишь опустил взгляд и глянул на Лю Цзинькэ.

От этого взгляда у Лю Цзинькэ едва не застыла вся золотая кровь в жилах!

В его сердце упала чужая воля: «Божественная область дается взаймы, в жертву приносится золото. Оружие врага станет моей пищей».

Лю Цзинькэ резко пришел в себя.

Он сидел на коленях перед алтарем, тяжело дыша, сплошь покрытый холодным потом, словно только что вырвался из кошмарного сна.

Остальные культиваторы столпились вокруг него, в упор разглядывая сияющий на груди узор.

Удалось!

Божественная область Пожирания Золота дарована!

— Поздравляю вас, товарищ по Дао Лю Цзинькэ.

— Зверь, Пожирающий Золото, снизошел к вам!

— Стоит лишь раскрыть эту божественную область, как любые металлические предметы в её пределах начнут медленно лишаться ци металла. Эта ци сначала устремится к звериному божеству.

— А часть её вернется к вам в виде подпитки.

— Тайные клинки Нин Чжо, летающие механические птицы и детали автоматонов, раз они отлиты из металла и железа, окажутся во власти этой области! Третья битва у нас в кармане!

Статуя Зверя, Пожирающего Золото, на алтаре закрыла глаза, черно-золотой свет на её животе медленно угас, и чудом свершившееся мгновение назад разверзание пасти показалось не более чем сном.

Звериный узор на груди Лю Цзинькэ по-прежнему красовался на месте, линии переплетались золотыми клыками, скрываясь под кожей, и при каждом вдохе и выдохе по ним пробегало слабое золотое сияние.

Сердца культиваторов зажглись горячим огнем.

Они вложили в Лю Цзинькэ слишком много ресурсов.

Вознесли его природный талант до уровня полубожественной способности, снабдили Золотыми Сплетёнными Одеждами, Талисманом Кровавого Тела, пилюлей Отражения Пламени, камертоном, а теперь еще испросили у Зверя, Пожирающего Золото, божественную область!

Почти каждый из них испытывал абсолютную уверенность в победе Лю Цзинькэ над Нин Чжо в третьем поединке.

Лэй Ванюэ сохранял суровый вид. Глядя на Лю Цзинькэ, он чувствовал, как в глубине его глаз мелькают молнии.

Пусть Лю Цзинькэ и преобразился, но оставленное Нин Чжо впечатление было слишком сильным, чтобы вот так просто его стереть.

Лэй Ванюэ внезапно произнес:

— Этого еще недостаточно.

Стоило ему это заявить, как многие культиваторы в пещере нахмурились.

Цзинь Маньтан, потративший немало сил на проведение ритуала и теперь чувствовавлший, как от боли в сердце подрагивает жир на его щеках, тут же повернулся к нему:

— Товарищ по Дао Лэй, неужели и этого мало?

Лэй Ванюэ медленно проговорил:

— Как мы и обсуждали ранее: Лю Цзинькэ – главный клинок, но мы не должны полагаться лишь на один клинок.

— Возлагать все надежды на одного лишь Лю Цзинькэ опрометчиво.

Все смолкли.

Лю Цзинькэ недовольно холодно фыркнул.

Седокосая старуха, опираясь на клюку, хрипло произнесла:

— И что же предлагает товарищ по Дао Лэй?

Лэй Ванюэ ответил:

— А как насчет товарищей из Врат Навстречу Смерти?

Он перевел взгляд на стоявших в стороне практиков Врат Навстречу Смерти.

Лэй Ванюэ продолжил:

— Мне давно доводилось слышать о великой славе Троих Храбрецов Врат Смерти. Тройняшки из одной утробы, все на стадии Золотого Ядра, а их врожденный навык «Вместе Жить, Вместе Умереть» уже развит до состояния божественной способности! Товарищ Лю Цзинькэ в конце концов обладает лишь полубожественной способностью, а если в бой вступят они, поражение Нин Чжо станет неизбежным.

У Цзинь Маньтана дернулось веко: «Три Храбреца Врат Смерти? Нанять этих трех братцев ох как непросто».

Все взгляды устремились на представителей Врат Навстречу Смерти.

В этот раз прибыл распорядитель Врат Навстречу Смерти по имени Инь Баймин.

На нем было серое конопляное одеяние, волосы наполовину поседели, а лицо напоминало мертвеца, годами не видевшего солнечного света. На поясе болталась связка костяных плашек, на каждой из которых было высечено имя. При каждом дуновении ветра плашки сталкивались, но не звонко, а глухо щелкали, словно постукивающие друг о друга зубы.

Инь Баймин приподнял веки:

— Трое Храбрецов Врат Смерти – наш козырь, мы никогда не пускаем их в ход попусту. Нанять их можно, но извольте следовать правилам Врат Навстречу Смерти и выложить полную цену.

Лэй Ванюэ произнес:

— Озвучь расценки.

Инь Баймин заговорил:

— Первое: триста тысяч средних духовных камней – только за то, чтобы они сдвинулись с места.

— Второе: три магических артефакта уровня Золотого Ядра в сокровищницу Врат Навстречу Смерти, исход задания значения не имеет.

— Третье: если кто-то из Троих Храбрецов падет в бою, потребуется компенсация в виде одной Золотой Пилюли Продления Души, порции Небесного Гриба Возвращения Жизни и одного кувшина Столетней Родниковской Воды Смерти.

— Четвертое: если задействование навыка «Вместе Жить, Вместе Умереть» приведет к сокращению продолжительности их жизни, трещинам в Золотых Ядрах и увечьям душ, наниматель возместит ущерб отдельно.

— Пятое: если в дело вмешается стадия Зарождения Души, цена удваивается.

Брови Лэй Ванюэ дернулись.

Остальные культиваторы переглянулись, чувствуя, как у них кровь с сердцем обливается.

Инь Баймин, словно заранее ожидавший подобной реакции, сохранял невозмутимость:

— Врата Навстречу Смерти – не благотворительная лавочка. Мы торгуем жизнями, так что и плата должна соответствовать цене жизни.

Помолчав немного, Лэй Ванюэ окинул взглядом собравшихся:

— Это дело касается не только моего Собрания Грозовых Облаков. Селение Наньмин угрожает всем силам Пика Парящих Облаков, здесь замешаны все. Собрать эту сумму можно в складчину.

Лэй Ванюэ добавил:

— Врата Навстречу Смерти тоже входят в число сил Пика Парящих Облаков. Ваша сторона ведь тоже должна внести лепту?

Инь Баймин тихо звякнул костяными плашками, немного подумав, бросил:

— Врата Навстречу Смерти тоже скинутся – ровно на нашу долю при равном разделении.

Увидев, что тот согласился, Лэй Ванюэ перевел взгляд на остальных присутствующих.

Цзинь Маньтан вздохнул первым:

— Господа, сумма-то немаленькая.

Седокосая старуха усмехнулась:

— А если Лю Цзинькэ снова проиграет, чего будут стоить эти траты?

Лю Цзинькэ недовольно фыркнул.

Чжао Ни произнес мрачным голосом:

— Поместье Зверей и Птиц может внести свою долю. Если не усмирить селение Наньмин, в будущем покоя нам не видать.

Е Цинмин мягко отпила чай и проворковала:

— Общество Зелёного Чая тоже готово внести вклад. Слишком уж силен напой у селения Наньмин, его действительно стоит сбить.

— …

Вэнь Сучжэнь поразмыслил мгновение:

— Обитель Исцеления согласна.

Толстые руки Цзинь Маньтана развели в стороны:

— Общество Бренного Бытия тоже подписывается. С чего бы мне пятиться, раз мы уже вбухали в Лю Цзинькэ столько сил? Зайдя в этой торговле так далеко, нельзя не идти до конца.

Остальные тоже один за другим высказали свое согласие.

Лишь Цю Лэй, представитель Союза Расширения Земель, хранил молчание.

Со стороны Деревни Белых Облаков старец Ююнь тоже молчал.

Лэй Ванюэ посмотрел на обоих:

— Два товарища?

Цю Лэй сохранял невозмутимость, его голос прозвучал глуховато:

— Союзу Расширения Земель нужно это обсудить.

Старец Ююнь отозвался: «Деревня Белых Облаков – тоже».

Лэй Ванюэ нахмурился:

— И вы еще колеблетесь в такой момент?

Цю Лэй бросил на него взгляд, затем покосился на старца Ююня:

— Действительно, нужно обдумать.

Старец Ююнь умолк, лишь чуть заметно кивнув.

Их взгляды на мгновение тайком скрестились в воздухе.

Присутствующим культиваторам всё давно было ясно: внезапное обнажение информации об Алтаре Возвышения Облаков уже спровоцировало скрытое противостояние между Союзом Расширения Земель и Деревней Белых Облаков.

Обе стороны вожделели это благодатное место.

Союз Расширения Земель тайно прибирал его к рукам годами, однако официально земля принадлежала Деревне Белых Облаков.

Строго говоря, Союз Расширения Земель уже несколько раз подступался к вопросу, пытаясь окольными путями выкупить эту территорию, но неизменно терпел неудачу.

Хотя открытого разрыва еще не произошло, противостояние уже висело в воздухе.

Каждая из сторон стягивала людей, сводила дебет с кредитом и собирала улики, готовясь отстоять свои права на Алтарь Возвышения Облаков.

В подобных обстоятельствах заставлять их раскошеливаться на наем Троих Храбрецов – дело не столько в нежелании платить, сколько в том, что все мысли неизбежно были заняты предстоящей борьбой за алтарь.

Что делать, если в этот момент распылить силы и средства на селение Наньмин, а потом во время грядущего противостояния не хватить мощи – и благодатное место ускользнет из рук?

Е Цинмин не удержалась от мягкого напоминания:

— Друзья мои, междоусобицы сейчас лишь сыграют на руку селению Наньмин.

Вэнь Сучжэнь вдруг вздохнул:

— Последние дни я все больше поражаюсь методам и стратегии этого юнца по имени Нин Чжо. Чем больше я размышляю, тем холоднее мне за спиной.

— Он дважды пощадил жизнь Лю Цзинькэ – подобные расчетливость и размах поистине ужасают.

— Мы уже однажды вложились, теперь вот так щедро спонсируем Лю Цзинькэ, да еще нанимаем Врата Навстречу Смерти – во сколько обошлись все эти траты в сумме?

— Мы понесли колоссальные убытки, а что потратил Нин Чжо?

— Мы до сих пор даже не уверены, сможет ли Лю Цзинькэ победить в третьем бою. Иными словами, столь масштабные вложения могут пойти прахом.

— И всё это – открытая интрига Нин Чжо, от которой мы не можем отказаться.

Лю Цзинькэ недовольно холодно фыркнул.

Атмосфера в зале после слов Вэнь Сучжэня стала еще тяжелее.

Е Цинмин воздела руки к небу в долгом вздохе:

— Вот почему Чжун Дао так высоко ценит Нин Чжо. Обладать в столь юные годы подобными методами – что же будет дальше?

Цзинь Маньтан: «Главное, что у него потрясающий талант к культивации. Его озарения поражают воображение: даже не специализируясь на конфуцианском Пути, он умудрился занять первые места на нескольких конфуцианских экзаменах».

Лэй Ванюэ: «Стоит дать такому человеку хоть крошечный шанс, и он перевернет весь мир. Когда проводились испытания Печи Южного Пламени, я и помыслить не мог, что из-за этого сотрясется весь наш Пик Парящих Облаков!»

Цю Лэй отмахнулся:

— Ладно, селение Наньмин и впрямь огромная угроза. Решение по найму Троих Храбрецов я принять не уполномочен, но доложу наверх и приложу все силы, чтобы добиться этого.

Старец Ююнь сказал:

— Деревня Белых Облаков не чужда общим интересам, просто наши расходы на помощь Лю Цзинькэ, восстановление причала и компенсацию за облачную дорогу и так огромны, будущие траты поистине пугают.

— И все же, лично от себя я готов поддержать инициативу с Троими Храбрецами Врат Смерти.

Видя, что оба дали принципиальное согласие, Лэй Ванюэ невольно покосился на Вэнь Сучжэня, мысленно признавая, что тот не зря носит репутацию мудреца. Его слова усилили образ угрозы от селения Наньмин, но хитрость заключалась в том, что акцент делался на самом Нин Чжо, а не на селении в целом.

Поэтому всё звучало куда правдоподобнее и глубже задевало за живое.

Лэй Ванюэ сказал:

— Раз так, мы будем ждать ваших добрых вестей. Вопрос с Троими Храбрецами лучше утрясти поскорее, береженого бог бережет. Чем дольше тянем, тем вероятнее, что Нин Чжо предпримет что-то новое.

Лю Цзинькэ недовольно холодно фыркнул.

В то же время.

В мыслях Нин Чжо вихрем пронеслись сотни вариантов. На мгновение он почти поддался искушению надавить на Гостя в Красных Одеждах и заставить того принять решение.

Но когда его взгляд упал на багровую кляксу на тыльной стороне ладони Гостя, в душе родились совсем иные соображения.

Гость в Красных Одеждах – демон-культиватор, крутого нрава, дикий и своенравный, не признающий чужих приказов. И то, что он самовольно бросился в бой, действительно подняло авторитет селения Наньмин.

Это была заслуга.

«Разве могу я так поступать с человеком, принесшим селению заслугу?», – по человеческим меркам Нин Чжо не желал этого делать.

С практической точки зрения существовала и другая причина.

Если бы Нин Чжо сейчас воспользовался его ранением и надавил на него, Гость в Красных Одеждах всё прекрасно понял бы. Даже если он согласился бы на словах, в сердце остался бы осадок. Селение Наньмин и без того не отличалось сплоченностью, а посей они зерна раздора здесь – в будущем это могло обернуться ножом в спину.

Нин Чжо медленно выдохнул:

— Старший тяжело ранен, не позвольте младшему осквернить ваш взор – разрешите сперва залечить ваши раны.

Бровь Гостя в Красных Одеждах дернулась, в глазах мелькнуло удивление:

— Ты, практик на средней ступени Основания Дао, собрался меня лечить?

Нин Чжо улыбнулся:

— Старший проницателен, моих скромных сил, конечно, не хватило бы. Но наследие моего рода, возможно, справится.

С этими словами он хлопнул по поясу для хранения и извлек человекоподобный автоматона.

Снежная Цветная Дева Хуэй!

Ростом в шесть чи и три цуня, она выглядела как дева. Ее стройный стан и плавные изгибы пленяли; лицо было покрыто фарфором, волосами служил ледяной шелкопряд, а черные прядки спадали на плечи, испуская струи морозного сияния. Тело ее покрывали трехцветные эмалевые доспехи, где красный, синий и белый переливались, словно зимнее солнце на глазури – чисто и благородно, без капли пошлости.

Особого внимания заслуживали шесть рук. Основная пара покоилась спереди, вспомогательные были прижаты по бокам, недвижные, как изваяния из нефрита.

Мыслью Нин Чжо активировал автоматона, и три пары нефритовых рук внезапно распустились, словно цветы лотоса под снегом, поднимая вверх шесть ледяных лун.

Гость в Красных Одеждах слегка приподнял брови.

С его-то кругозором он повидал немало автоматонов. Но столь редких, как эта Снежная Цветная Дева Хуэй, он не встречал – небывало редкая! Гость смутно чувствовал, что этот автоматон в корне отличен от остальных: казалось, он… живой.

— Это и есть наследие твоего рода? Выглядит и впрямь недурно. Ну, давай, попробуй. — Увидев Снежную Цветную Деву Хуэй, Гость в Красных Одеждах передумал и позволил Нин Чжо начать лечение.

Снежная Цветная Дева Хуэй грациозно шагнула вперед.

Ее носки не касались пола – она слегка парила в воздухе, а по трехцветным эмалевым доспехам побежали рябью слои формационных узоров. Под броней семицветные шелковые нити Ледяного Шелкопряда ускоряли циркуляцию магической силы, а скелет из Эссенции Тёплого Холодного Нефрита объединял все шесть рук воедино, делая каждое ее движение мягким и твердым одновременно, донельзя утонченным и бесшумным.

Ее шесть нефритовых рук взметнулись синхронно.

Навык – Нефритовые Руки Ледяного Жира.

На кончиках всех шести ладоней замерцал чистый белый свет. В этом белом сиянии таился едва заметный зеленый оттенок, исполненный животворящей силы.

Холодок повеял из ниоткуда, но в нем не было ни капли мертвечины – напротив, он напоминал таяние снега ранней весной, сочетая прохладу с животворной влагой.

Выражение лица Гостя в Красных Одеждах резко переменилось.

Холодный, несущий жизнь белый свет укрыл его тело плотным слоем льда.

Мгновение спустя тело Гостя в Красных Одеждах содрогнулось, он вмиг разломал сковавшую его ледяную корку и поднялся на ноги.

Он выдохнул мутный воздух и с изумлением обнаружил, что его внутренние раны исцелены больше чем наполовину, а с остатками он справится и сам.

Гость в Красных Одеждах уставился на Снежную Цветную Деву Хуэй, а затем перевел взгляд на Нин Чжо:

— Этот автоматон ты создал?

Нин Чжо ответил:

— Благодаря наследию моего рода, да после множества доработок и переделок младшего.

Слова звучали скромно, но своего участия он не отрицал.

На сердце у Гостя в Красных Одеждах стало тепло.

Помолчав немного, он произнес:

— Мелкий, я перед тобой в долгу.

Нин Чжо сложил руки в приветствии:

— Старший преувеличивает. Селение Наньмин едино, у вас были раны, и раз младший мог помочь – он был обязан это сделать.

Гость в Красных Одеждах неторопливо уселся обратно и, полулежа, обратился к Нин Чжо:

— Раз так, я тоже подкину тебе шанс. Сможешь ли ты им воспользоваться – зависит только от тебя.

Нин Чжо опешил:

— Прошу старшего пояснить.

Гость в Красных Одеждах ответил не сразу: с помощью духовного чувства он притянул к себе потрепанную каменную чашу.

Чаша была небольшой, черно-красной на вид, словно пропитанная бесчисленными потоками крови и выжженная подземным огнем. Ее стенки покрывали обломанные жертвенные узоры, местами оплавившиеся, а края щербатые, словно чашу выкопали из древней могилы.

Сердце Нин Чжо пропустило удар.

На дне чаши мерцал крошечный язычок пламени.

Огненное семя!

>