Хотя Нин Чжо находился лишь на средней ступени Основания Дао, благодаря взаимопревращению пятиэлементных заклинаний одна порция его духовной силы могла разрастись более чем вшестеров, позволяя ему на равных противостоять противникам с более высоким уровнем культивации.

Именно благодаря этому он и одолел Лю Цзинькэ.

Но этот фокус в то же время раскрылся.

Козырная карта Лю Цзинькэ с воскрешением после обезглавливания обнажилась, а у Нин Чжо, естественно, имелись свои потери схожего характера.

Нин Чжо был обязан подстраховаться на случай вражеских заготовок под этот козырь.

Перебрав в уме собственные методы, он понял, что в его распоряжении уже есть два варианта.

Первый – Ледяное Нефритовое Вино.

После приёма это вино позволяло с помощью духовного сокровища подстегнуть сокровище ци, восполняя энергию за счет духовной мощи, и было лучшим ресурсом для культивации Искусства Ледяного Сердца.

Если это вино пил кто-то другой, его база в море ци взлетала до небес, и вопрос восполнения духовной силы в разгар боя решался сам собой.

Но у этого метода был огромный изъян: пополнение запаса духовной силы означало расход духовного сознания!

А духовное сознание было для Нин Чжо ничуть не менее, а порой даже куда более важным ресурсом.

Ведь в обычном бою Нин Чжо управлял огромным количеством механических творений, да и для применения пятиэлементных заклинаний требовалось духовное сознание.

Потери его духовного сознания в бою были колоссальны!

Поэтому данный вариант отпадал.

Помимо этого, воздушный змей Наперекор Ветру славился своей выносливостью и в идеальных условиях мог работать бесконечно долго.

Такие механические птицы у Нин Чжо имелись – это были запасы, оставшиеся от Старца Цинхуана.

Но проблема заключалась в том, что Наперекор Ветру обладал крупными габаритами, двигался сравнительно медленно, парировал высоко в небе и нуждался в прикрытии. Этот недостаток был очевиден, к тому же он относился к наследию артефакта [Бамбуковый Цилиндр Зелёных Механизмов Звуков Пустой Долины].

А поскольку последний уже засветился, Наперекор Ветру также превратился в открытую карту.

Полагаться на него было слишком рискованно. Враги наверняка нанесут удар по этой уязвимости.

Поразмыслив немного, Нин Чжо приказал Гунсунь Яню заняться изготовлением механических деталей, велел Староя Чу раздобыть талисманы и пилюли, а сам лично отправился принять участие в Малом Испытании Вздымающихся Облаков.

Организатором выступал Зал Артефактов.

Будучи одним из шестнадцати залов секты Десяти Тысяч Явлений, Зал Артефактов возглавлялся Те Куаном. На каждом Собрании Летящих Облаков здесь проводилось Малое Испытание Вздымающихся Облаков, связанное с искусством создания артефактов.

В этом испытании в каждом раунде давались разные задания, требующие от практиков создания артефактов. Те, кто соответствовал стандартам, получали материальные награды. Те же, кто выделялся на общем фоне, естественно, привлекали внимание Зала Артефактов и могли получить приглашение вступить в его ряды.

На этот раз темой испытания в Зале Артефактов были водяные пруды для духовной силы – пруды дхармы.

Пруд дхармы представлял собой разновидность сокровища-хранилища, но в нём хранилась лишь одна субстанция – духовная сила самого практика.

Особенность пруда дхармы заключалась в том, что он индивидуально настраивался и привязывался к конкретному владельцу. Во время ковки пользователь должен был лично приложить руку, перепоручить это кому-то другому не разрешалось.

Заготовку пруда требовалось многократно закаливать собственной духовной силой, на стенках надлежало вырезать массивы хранения духовной силы, запечатывания, восстановления и сброса давления, что изнуряло духовное сознание мастера. Наконец, при открытии пруда нужно было капнуть в него каплю своей эссенциальной крови, чтобы пруд запечатлел ауру хозяина.

Лишь выкованный таким образом пруд становился ближе всего к телу практика, напоминая еще один орган. В будни он накапливал собственную духовную силу хозяина, а в нужный момент шлюзы пруда открывались, подпитывая море ци и обеспечивая критически важный запас маны.

В бою это часто становилось ключом к победе. А в процессе ковки артефактов подобный пруд помогал практикам пережить тяжёлые моменты, давая решающий запас сил для успешного завершения работы.

Для самого же Нин Чжо это было именно тем, в чём он сейчас нуждался острее всего.

Это Малое Испытание Вздымающихся Облаков проводилось прямо на Пламени Земли.

Площадь имела восьмиугольную форму, а её земля была выложена черными железными плитами. На каждой плите красовались огненные узоры, в глубине которых проступал тускло-красный блеск, словно под землей дремало целое море огня.

По краям площади высились двенадцать бронзовых статуй зверей-печей – драконов, тигров, черепах и птиц. Из их пастей то и дело вырывались слабые языки пламени, отчего воздух наполнился едкой смесью запахов ржавчины и угля.

На возвышении восседали несколько распорядителей Зала Артефактов.

— Погоди-ка, ты видишь, кто идет?

— Да это же Нин Чжо!

— Разве он не организовал селение Южного Пламени и не собирается штурмовать пик Лююнь? Какого чёрта он припёрся сюда, на малое испытание?

Появление Нин Чжо быстро вызвало волнения в толпе.

Его репутация в последнее время гремела повсюду.

Недавнее основание селения Южного Пламени, присоединение пяти практиков стадии Зарождения Души и триумф над Лю Цзинькэ ради утверждения авторитета – всё это выделяло Нин Чжо на фоне прочих гениальных практиков.

— Хм!

— Битвы есть битвы, механизмы есть механизмы, а ковка артефактов – это совсем другое.

Среди толпы один молодой практик уставился на Нин Чжо самым острым взглядом.

Этот человек был высок и тощ, с кожей красноватого оттенка, отметиной от пламени между бровей, широкими ладонями и жесткими суставами пальцев. Его ладони из-за многолетнего воздействия огненного яда приобрели глубокий красно-фиолетовый цвет.

На нём была мантия мастера артефактов с черной основой и красными узорами, а у пояса болтался небольшой мешочек для молотов, в глубине которого слабо пульсировала ци огня.

Звали его Те Яньцю, и он слыл прославленным гением ковки артефактов из молодого поколения Зала Артефактов.

Говорили, что еще в тысячелетнем возрасте он умел различать тридцать шесть видов огненной природы, в пятнадцать лет самостоятельно восстановил артефакт стадии Основания Дао, а после прорыва в Основание Дао просидел в подземной огненной камере целых семь дней, выковав «Печь Верного Сердца», чем заслужил всеобщее одобрение старшего поколения Зала Артефактов.

Он не слишком интересовался подробностями дела с Печью Южного Пламени, постоянно медитируя в мастерской, а на это испытание заявился лишь потому, что ему тоже не хватало пруда дхармы.

Его собственный пруд дхармы был уничтожен из-за его же оплошности во время недавней попытки создания артефакта.

Чтобы быстро восполнить потерю, лучшим выбором, разумеется, было это Малое Испытание Вздымающихся Облаков.

Первый этап испытания заключался в распознавании материалов и определении типа пруда.

Размахнув рукавами, распорядители Зала Артефактов велели перед каждым участником поднять по железному столу. На столах громоздились горы материалов – добрых несколько десятков разновидностей: узорчатая черная медь, слюдяной серебряный песок, кристаллы багряной печи, сердцевины древесного угля синего дерева, смазанная медь глубоких вод, материя толстой почвы Шу, осколки холодного железа, порошок чистейшего золота, плывущий песок облаков и так далее.

Участникам предстояло за благовонную палочку выбрать материалы, подходящие для их собственных техник, и определиться с основным направлением пруда дхармы.

Кто-то выбирал огненный пруд.

Кто-то выбирал пруд молний.

Кто-то склонялся к водяной стихии.

Те Яньцю не колеблясь ни секунды тут же перешел к делу.

В качестве костяка пруда он взял узорчатую черную медь, сердца пруда – кристаллы багряной печи, а для укрепления стенок выбрал немного порошка чистейшего золота.

Он собирался выковать «Багряно-Золотой Пруд Восстановления», сочетающий стихии Огня и Металла. Этот пруд обладал мощной взрывной силой, а при его открытии духовная сила возвращалась с невероятной скоростью, что идеально подходило практикам стихий Огня и Металла для совершения решающего рывка в бою.

Его движения были чистыми и отточенными, он выбирал материалы так, будто перебирал струны цитры. Касаясь их вроде бы невзначай, на деле он идеально подбирал каждый ингредиент.

Многие практики из Зала Артефактов втайне кивали.

Мастерство Те Яньцю в ковке артефактов уже признали внутри Зала Артефактов. Его выступление всецело оправдывало его репутацию.

— Поначалу Те Яньцю должен был занять первое место без всяких вопросов, но кто же знал, что под самый конец этого раунда нарисуется Нин Чжо.

— Тем интереснее будет смотреть на это испытание.

— Нин Чжо силен, но в других вещах – он мастер механизмов. Разве в искусстве ковки артефактов он сможет тягаться с нашим Яньцю?

— Как знать! У него солидная база в ковке, ты наверняка не знаешь подробностей испытания с Печью Южного Пламени.

Пока толпа шумно дискутировала, взгляды невольно обратились к Нин Чжо.

А тот выбрал слюдяной серебряный песок, сердцевину древесного угля синего дерева, кристаллы багряной печи, смазанную медь глубоких вод и материю толстой почвы Шу, добавив в качестве связующего щепотку плывущего песка облаков.

Все пять стихий в сборе.

Некоторые практики тут же нахмурились.

— Он что, собрался делать пятиэлементный пруд дхармы?

— При ковке пруда дхармы страшнее всего распыляться. Зачастую мы предпочитаем сделать стихию пруда одиночной, чем усложнять атрибуты.

— Но море ци Нин Чжо практикует именно пятиэлементную ману.

— Разве он не может задействовать врожденное артефактное сокровище для быстрого преобразования духовной силы? Выковать одноэлементный пруд тоже было бы неплохо, разве нет?

Люди недоумевали.

Первый этап подошел к концу, начался второй – плавка материалов и ковка заготовки.

Земляной огонь поднялся из-под железных столов, разделившись на три цвета – алый, желтый и белый, каждый со своей огненной природой. Участникам требовалось управлять огнем с помощью собственной духовной силы и плавить материалы в заготовку будущего пруда.

Вот тут-то мастерство Те Яньцю в ковке артефактов и проявилось во всей красе!

Стоило ему прижать ладони к столу, как огонь, словно прирученный свирепый зверь, закружился вокруг материалов. Сперва размягчилась узорчатая черная медь, следом расплавились кристаллы багряной печи, а в самом конце рассыпался порошок золота. Каждый шаг выполнялся чисто и безупречно, а жар держался так ровно, будто над очагом подвесили невидимые весы.

Вскоре перед ним сформировалась заготовка пруда размером с кулак, напоминавшая одновременно миниатюрный треножник и сердечную печь. По её поверхности переливался багровый свет, а золотые узоры прятались на внутренних стенках, испуская слабый шлейф пронзительного жара.

— Отлично!

Кто-то из учеников Зала Артефактов внизу тихонько присвистнул.

Лицо Те Яньцю оставалось бесстрастным, но подбородок слегка приподнялся.

Он бросил взгляд на Нин Чжо.

Популярность Нин Чжо была куда ниже, да и пламя горело совершенно спокойно.

Кристаллы багряной печи были окутаны огнем, но спешить с плаукой он не собирался.

Смазанная медь глубоких вод сперва освободилась от сырого холода под воздействием мягкого тепла.

Сердцевина древесного угля синего дерева расположилась по самому внешнему краю: огонь не сжигал дерево, а напротив, использовал его природу для разжигания пламени.

Материя толстой почвы Шу осела на самом дне, играя роль балласта. А плывущий песок облаков Нин Чжо тонкими прядями натянул с помощью микроскопических усилий духовной силы, заставив их блуждать среди пяти материалов.

На лбу Нин Чжо выступили капельки пота.

Формула Пятиэлементных Духовных Ритмов мерно циркулировала в его теле, постепенно вплетая принципы рождения и уничтожения пяти элементов в заготовку пруда.

Спустя полчаса над его ладонью парила небольшая пятицветная заготовка, источавшая мягкое сияние.

Этот пруд выглядел не столь ослепительно, как багряно-золотой вариант Те Яньцю, но зато казался куда более гармоничным.

Пятицветное сияние плавно переливалось по стенкам сосуда, не смешиваясь и не конфликтуя друг с другом, словно пять ручьев впадали в разные каналы, но в итоге сливались в одно озеро.

Увидев это, Те Яньцю слегка изменился в лице, а в его сердце зародилось потрясение: «Дерево не давит огонь, огонь не обижает воду, земля лежит в центре, металл образует жилу, а вода окаймляет края. Ему удалось добиться такого идеального баланса пяти элементов: ни больше, ни меньше. Всё тютелька в тютельку! Как ему это удалось?»

Третий этап: гравировка узоров и открытие пруда.

Зал Артефактов выдал четыре чертежа массивов для пруда дхармы, касающихся хранения духовной силы, запечатывания, восстановления и сброса давления.

Те Яньцю отбросил лишние мысли, подавил волнение, взял гравировальный нож и сосредоточился с предельными усилиями.

Его багряно-золотой пруд восстановления славился свирепым напором, поэтому массив восстановления он вырезал предельно глубоко, а массив запечатывания укрепил на самом дне, чтобы предотвратить преждевременную утечку маны. Завершив работу, он прокусил кончик пальца и капнул в чашу каплю своей эссенциальной крови.

Кровь упала в пруд.

Заготовка багряно-золотого пруда содрогнулась, издав тихий гул.

Пруд готов!

Многие присутствовавшие распорядители одобрительно кивнули.

Качество этого пруда дхармы работы Те Яньцю было весьма высоким. Открыв его, он сможет в кратчайшие сроки высвободить огромный запас накопленной маны, чего в разгар ожесточенного боя хватит для перелома ситуации.

Те Яньцю тоже вернул себе уверенность.

Он отложил резец и уставился на Нин Чжо.

Тот всё еще возился с гравировкой, причем делал это донельзя медленно.

Зрители обменивались мысленными посланиями, шушукаясь между собой:

— Не слишком ли Нин Чжо осторожничает?

— Пятиэлементная заготовка слишком сложна, на его месте я бы тоже не рискнул резать.

— Эх, замахнулся на все пять элементов, в итоге сам себе создал головную боль.

Однако лица нескольких распорядителей, проводивших испытание, становились всё более суровыми.