Лю Цзинькэ вынырнул из кошмара в холодном потом.

Он машинально протянул руку, ощупал собственную шею, постепенно успокаивая дыхание, и лишь спустя долгое время выдохнул застоявшийся воздух.

Хоть у него и была способность отращивать голову заново, сами ощущения и пережитый ужас от подобной казни были слишком непередаваемыми. Это оставило глубокую психологическую травму в душе Лю Цзинькэ.

В его море сознания снова и снова всплывал образ Нин Чжо.

Хотя он и проиграл Нин Чжо, сильной жажды мести у него не было.

Ненависть, конечно же, присутствовала.

Нин Чжо прямо при всех снёс ему голову, а затем с помощью «Обета обезглавливания» заставил с позором убраться восвояси. Какое унижение! И ведь это унижение золотому дэу, нанесённое каким-то практиком средней ступени Основания Дао.

Но вслед за ненавистью накатывал страх.

Тело Золотой Жидкости, возвращающей киноварь, вовсе не делало его по-настоящему бессмертным. Тот удар хоть и не лишил его жизни, но разрушил иллюзию собственной неуязвимости.

Пока эта козырная карта оставалась скрытой, Лю Цзинькэ чувствовал себя уверенно в любой схватке. Способность отращивать отрубленные конечности была его секретом.

Но теперь этот секрет выплыл наружу.

Лю Цзинькэ чувствовал себя так, будто с него сорвали одежду, оставив совершенно голым.

Это доставляло ему дикую боль, а на самом дне души непрерывно зарождались тревога и беспокойство.

Сейчас ему хотелось лишь запереться в уединении, восстановить золотую кровь и переждать бурю.

Странствующий культиватор не дожил бы до стадии Золотого Ядра, полагаясь лишь на бездумную храбрость. Он всегда чётко знал, когда стоит наступать, когда отступать, а когда проявить смирение и скрыться в тени.

Изменив внешность и скрыв ауру, Лю Цзинькэ пробрался на чёрный рынок.

Он остановился у прилавка одного из торговцев.

— Почём этот кусок руды? — нарочно приглушив голос, спросил он, чувствуя, как в глубине глаз промелькнул странный огонёк.

В его жилах текла золотая кровь, резонировавшая с сокровищами. Она и помогла ему распознать, что под непримечательной корочкой этой руды на самом деле скрывается драгоценный металл стихии Огня, известный как «багряно-золотой нарост потаённых вен».

И действительно, торговец ничего не подозревал и назвал бросовую цену.

И всё же, снедаемый сомнениями, Лю Цзинькэ присел на корточки и взял руду в руки, чтобы получше её рассмотреть. Стоило ему коснуться её лично, как отклик золотой крови на сокровище стал ещё сильнее.

Сердце Лю Цзинькэ невольно забилось сильнее.

Его золотая кровь была изголодавшейся и иссушенной, а этот кусок руды в руке казался ему куском мяса для изнурённого голодом человека. Ему жутко хотелось поглотить его прямо на месте.

Лю Цзинькэ не раздумывая расплатился духовными камнями.

Получив выгоду, он тут же направился обратно к пику Лююнь.

Вернувшись в пещеру небожителя, Лю Цзинькэ запечатал все защитные барьеры, сразу же скрестил ноги и принялся циркулировать техники Тела Золотой Жидкости.

Золотая кровь сочилась из его ладоней, капля за каплей пропитывая багряно-золотой нарост.

Тот лежал в его ладони мёртвым металлом, послушно подчиняясь. Серая корочка облетела, сквозь трещины просочился тускло-алый золотой свет, и тончайшие струйки густой золотой ци, ведомые золотой кровью, потекли по ладони прямо в его тело.

На лице Лю Цзинькэ проступило долгожданное выражение расслабления.

Но в следующее мгновение произошло непредвиденное!

Глубоко внутри багряно-золотого нароста внезапно вспыхнуло несколько грязно-жёлтых тонких нитей. Словно ядовитые змеи, пробудившиеся в самом сердце руды, они бросились в обратном направлении, цепляясь за золотую кровь.

Грудь Лю Цзинькэ судорожно вздыбилась.

Шедшая гладко золотая жидкость вдруг ринулась вспять. Казалось, великая река потекла снизу вверх, и мириады цзинь золотого прилива ударили в сердце и точки ци.

— Кха!

Он выплюнул не обычную кровь, а струю раскалённой золотой жижи. Падая на каменный пол, она тут же зашипела, оставляя оплавленные трещины, похожие на паутину.

Защитные барьеры пещеры активировались, породив череду грохочущих взрывов.

Золотая кровь сочилась из каждой поры на теле Лю Цзинькэ, стекая по трещинам в полу. Куда бы она ни попадала, каменные узоры отливали золотом, духовная жила осквернялась, и вся пещера теперь выглядела так, будто её покрыли слоем болезненной золотой краски.

Внезапно тяжелая дверь пещеры разлетелась в щепки.

Клубы пыли взметнулись в воздух, когда внутрь ворвалась группа практиков.

Лицо Лю Цзинькэ исказилось от ужаса. Одной рукой он прижал грудь, а другой уперся в пол, пытаясь подняться, но обнаружил, что колени стали свинцовыми, будто в них залили холодное железо.

Ему оставалось лишь свирепо смотреть на ворвавшихся и, вскинув голову, рявкнуть:

— Кто вы такие?!

Практик во главе опустил взгляд на трещину в жиле, затем глянул на залитый золотой грязью пол. Его лицо было суровым, как кованое железо.

— Лю Цзинькэ! — Его голос прозвучал так, будто молот ударил по наковальне. — Какая наглость! Ты посмел практиковать еретические искусства прямо в своей пещере, да так, что твоя золотая кровь вышла из-под контроля и едва не осквернила горную духовную жилу!

Зрачки Лю Цзинькэ сузились:

— Купленный мной металл стихии Огня оказался с подвохом! Я тут ни при чём!

— Нет, это вы пытаетесь меня подставить!!

Он был далеко не глуп и мгновенно сообразил, в чём дело.

Незваные гости холодно усмехнулись:

— Всё еще изволишь изворачиваться! У нас есть неопровержимые доказательства. Предстанешь перед судом – там всё судии и расскажешь.

К этому моменту Лю Цзинькэ уже узнал пришельцев:

— Союз Расширения Земель! Да когда я успел перейти вам дорогу, чтобы вы решили так меня подставить?

Сам Союз Расширения Земель промышлял тем, что изучал рельеф жилы и расширял горные пики, а потому искуснее всех умел мутить воду вокруг духовных жил. Теперь же, когда они в один голос заявляли, что Лю Цзинькэ осквернил горную жилу, ситуация становилась крайне скверной.

Спустя несколько часов Лю Цзинькэ стоял снаружи запечатанной пещеры, с позеленевшим от злости лицом.

Дышать было тяжело, а в груди до сих пор тупой болью отдавался откат золотой жижи.

Облака и туман пика Лююнь плотно прижались к склону горы. Влажно и мрачно, словно невынесенный смертный приговор, они нависали над его макушкой.

«Зачем Союзу Расширения Земель понадобилось меня подставлять?», – ломал он голову, но так и не мог найти ответа.

Раз не получается понять – оставалось лишь отложить это на потом. Охваченный глубочайшей тревогой, Лю Цзинькэ, несмотря на свои раны, отправился в Туншантан за сокровищами стихии Огня.

Золотая кровь истощена, а обратный удар до конца не утих. Если затянуть, Тело Золотой Жидкости вполне могло самостоятельно впасть в состояние «золотого окостенения». Тогда конечности станут тяжёлыми, движения – заторможенными, и о схватке с Нин Чжо нечего будет и думать, тут бы свою шкуру спасти.

Но владелец лавки, с которым у него раньше были вполне дружеские отношения, вдруг встретил его холодным взглядом.

— Товарищ Лю, давай-ка сперва закроем старые долги.

Лю Цзинькэ нахмурился:

— Какие ещё старые долги?

Лавочник достал гроссбух и стал переворачивать страницу за страницей.

Три цзиня песка сильного золота, два куска белой булатной стали, пол-ляна драгоценного металла холодных клинков.

Взято в долг ранее, срок погашения настал.

Лицо Лю Цзинькэ помрачнело:

— Быть не может! До истечения срока ещё несколько месяцев.

Лавочник никуда не спешил и пододвинул гроссбух к нему.

Страницы гроссбуха отливали слабым медным светом, а судебная печать на них сияла ярко, словно железный гвоздь, вбитый прямо перед глазами Лю Цзинькэ.

Печать была настоящей.

И гроссбух был настоящим. Вот только срок выплаты подделали.

Стоя за прилавком, лавочник говорил до того бездушно, что это казалось вежливым:

— Если товарищ считает себя обиженным, можешь подать жалобу. Только должок сегодня придётся вернуть.

По телу Лю Цзинькэ побежали ледяные мурашки.

В конце концов он был вынужден полностью погасить старый долг.

Большая часть духовных камней из его рук упорхнула, а купить нужные металлы стихии Огня так и не удалось.

Пещера запечатана, старые долги висят камнем на шее.

Ему оставалось лишь достать остатки духовных камней и укрыться в захудалой постоялой гостинице.

В постоялых дворах, в тавернах и даже прямо на улицах внезапно стали распространяться нефритовые таблички.

Записанные на них кадры запечатлели тот самый позорный момент, когда Нин Чжо снёс голову Лю Цзинькэ.

Вспышка пламенного клинка.

Катящаяся голова.

Бьющие фонтаном струи золотой крови!

А следом шла сцена, где он, воскреснув, не опомнился от шока, как следует, испуганно признал поражение и поспешно сбежал с арены.

Кое-кто даже замедлил запись, крутя этот момент снова и снова, видимо, опасаясь, что зеваки не разглядят, как именно у него отлетела голова, как он её приставил обратно и как признал поражение.

— Повелитель обезглавливания, ха-ха-ха.

— Странствующий культиватор с пика Лююнь, который только и умеет, что собирать разлетевшиеся части тела.

— Первый трус среди практиков Золотого Ядра!

Насмешки сыпались со второго этажа чайного дома, доносились из оконных щелей таверны и поднимались из приглушённого шёпота прохожих.

Ярость залила глаза Лю Цзинькэ. Вылетев на улицу, он раздавил подряд несколько передающих образы нефритовых табличек.

В холле гостиницы на мгновение воцарилась тишина, после чего кто-то процедил сквозь зубы:

— Будь я на его месте, давно бы от стыда об стенку убился.

Лю Цзинькэ резко обернулся.

Тот тут же заткнулся, но напускного страха в нём не было – лишь злорадное предвкушение хорошего зрелища на дне глаз.

Кто-то другой понизил голос:

— Разве то, что запечатлено в нефритовых табличках, неправда?

Лю Цзинькэ стоял на месте, выпрямив спину до деревянного хруста.

В Туншантане ничего не купить, а ему по-прежнему требовались первоклассные металлы стихии Огня, чтобы залечить раны.

Переночевав и немного придя в себя, Лю Цзинькэ решил поискать помощи у старых друзей.

Стоило ему выйти на улицу и завернуть за угол, как выражение лица Лю Цзинькэ резко переменилось.

Он шатнул руку к поясу – мешок с вещами полегчал больше чем наполовину.

Резко развернувшись, он уставился себе за спину. В глазах его словно полыхал огонь, он отчаянно пытался отыскать того, кто сотворил эту мерзость.

Никаких подозреваемых.

Зато окружающие практики, раздражённые свирепым видом Лю Цзинькэ, уставились на него в ответ с не меньшей злобой.

Лю Цзинькэ замер на месте, не зная, что и предпринять.

Время шло неумолимо. Скрепя сердце смирившись с горькой правдой, он ощупал опустевший поясной мешок, и ярость, словно залитая ушатом холодной воды, мгновенно улетучилась, оставив после себя лишь тонкую струйку дыма.

Сжав зубы до скрежета, он поплёлся в пещеру своего приятеля на другом пике.

На полпути небо заволокло тяжёлыми свинцовыми тучами.

Внезапно раздался звериный рев.

Облака и туман разорвались, и на Лю Цзинькэ бросилось несколько чудищ с покрасневшими глазами, с капающей с клыков слюной и багровой шерстью.

— Быстро убирайся с дороги!

— Духовные звери Поместья Птиц и Зверей вышли из-под контроля!

Диспетчер зверей орал где-то вдалеке, его голос звучал до ужаса взволнованно, вот только двигался он с той самой неторопливой размеренностью.

Лю Цзинькэ изо всех сил попытался призвать золотые доспехи.

Но те успели покрыть лишь половину тела, прежде чем блекнуть дюйм за дюймом из-за нехватки золотой крови.

Грохнуло!

Облачный бык ударил его в грудь.

Он отлетел назад, отчётливо услышав, как хрустнули его собственные рёбра.

Стоило ему рухнуть на каменистую землю, как облачный орёл разодрал ему плечо, с корнем вырвав целый кусок плоти.

Лю Цзинькэ сдавленно взревел от боли:

— Поместье Птиц и Зверей!

Дрессировщик зверей наконец-то соизволил примчаться. Сыпля извинениями, он принялся уверять, что это целиком и полностью его вина и что он обязан проводить Лю Цзинькэ на лечение.

Лю Цзинькэ, разумеется, не собирался строить ему любезные физиономии. Сперва он попытался отказаться, но, будучи грозным мастером Золотого Ядра, сейчас едва мог подняться на ноги, так что ему оставалось лишь позволить дрессировщику поддержать себя и убраться отсюда.

Тот довёл его до пика Лююнь, прямиком в целительную обитель «Свисающий Кувшин».

Главный лекарь встретил его мягким тоном:

— Товарищ Лю ранен неслабо, потеря золотой крови слишком велика. Если затянуть, боюсь, это повредит самые ваши корни.

Лю Цзинькэ хотел холодно усмехнуться, но уголки его губ даже не шевельнулись.

Лечебный отвар был мягким, иглоукалывание – освежающим, раны затягивались дюйм за дюймом. Но на сердце Лю Цзинькэ не было ни капли благодарности, лишь усиливался могильный холод.

Спустя сутки состояние Лю Цзинькэ стабилизировалось, а раны по большей части зажили.

Но из-за нехватки золотой крови он по-прежнему оставался невероятно слабым.

Лекарь присел на край его кровати:

— Товарищ Лю, как самочувствие?

Лю Цзинькэ уставился на него в упор:

— Чего вы от меня добиваетесь?

Лекарь легко улыбнулся:

— Похоже, товарищ уже всё понял. Взгляните-ка на это.

Он достал шкатулку из чёрного золота.

В тот момент, когда крышка шкатулки приоткрылась, целебный аромат в комнате полностью растворился.

Внутри лежал золотисто-алый зародыш, не то пилюля, не то сердце. На стенках зародыша виднелось девять отверстий, каждое из которых выдыхало и втягивало тончайшие туманные струйки кровавого золота. При каждом дыхании смутно слылся рокот прибоя ‑ зрелище было поистине диковинным.

Это был Девятиотверстный Кроваво-Золотой Зародыш!

Сердце Лю Цзинькэ затрепетало, а остатки золотой крови внутри него тоже пустились в пляс, хотя он этого совсем не хотел.

Лекарь произнёс:

— Вижу, вы его узнали. Верно, это Девятиотверстный Кроваво-Золотой Зародыш. Для остальных он слишком свиреп и необуздан. Но для вас он словно заново рождённое сердце.

Лю Цзинькэ до боли прикусил зубы, но его взгляд всё равно неотрывно приковало к зародышу.

То было сокровище, которое он безуспешно пытался раздобыть долгие годы, идеальнейшая пара для ТЕЛА Золотой Жидкости!

С его помощью можно было бы с лёгкостью трансформировать ещё больше золотой крови. Эффективность потрясала воображение, это был поистине врождённый, непревзойдённый дар небес.

Лю Цзинькэ ненавидел себя за то, что его сердце дрогнуло.

Но ещё больше он ненавидел то, что не мог не поддаться этому искушению.

— Чего вам, чтoб вас, от меня нужно? — прорычал Лю Цзинькэ, впившись глазами в лекаря.

Лифтёр оставался невозмутим:

— Принять вызов Нин Чжо.

Зрачки Лю Цзинькэ резко сузились. На миг ему показалось, что он забыл, как дышать. В повисшей тишине он наконец выдавил:

— Так и знал.

Пройдя через череду подстав и ловушек, Лю Цзинькэ наконец сложил пазл.

Это ловушка. Всё началось с объявления Нин Чжо о продолжении бросков вызова, давшего ему, Лю Цзинькэ, шанс на реванш.

Но этот шанс приглянулся и другим силам, объединившимся, чтобы прижать его к стенке.

Нин Чжо уже доказал, что обладает силой уровня Золотого Ядра, но его истинный предел в прошлой схватке так и остался до конца не проверенным.

Лю Цзинькэ должен был стать идеальной пешкой для проверки Нин Чжо!

Ведь Нин Чжо уже открыто бросил клич: если он струсит и не выйдет на бой, то неизбежно столкнётся с обратной реакцией масс, а его автономия рухнет.

И теперь Лю Цзинькэ понял замысел Нин Чжо: «Меня надули!»

Только теперь Лю Цзинькэ догадался, в чём заключался расчёт Нин Чжо.

Даже если бы он сам не захотел, обстоятельства всё равно вынудили бы его снова сойтись с Нин Чжо в бою.

— Но сражаться с Нин Чжо – это же смертельный риск! — взревел Лю Цзинькэ. — Да проще прикончите меня тогда прямо здесь!!

Лекарь похлопал его по плечу:

— Не стоит так кипятиться.

— Лю Цзинькэ, мы приготовили для тебя немало вещиц, будь уверен, твоя сила возрастет на голову.

Скривя зубы, Лю Цзинькэ прошипел:

— Где они?

Лекарь ответил:

— Разумеется, не у меня. Я всего лишь скромный лекарь, и использование Девятиотверстного Кроваво-Золотого Зародыша для тебя вполне естественно.

— Помимо тебя, в том же положении находятся ещё несколько практиков.

— Впрочем, я советую тебе сперва навестить старицу Цзиньчай.

— Она является приглашённым старейшиной Союза Металла и Камня и поистине выдающимся мастером нашего времени. Она владеет одной техникой, овладей ею – и справляться с механическими творениями станет до смешного легко.

Лю Цзинькэ заскрежетал зубами так громко, что заложило уши, но в конце концов кивнул:

— Иду!

Старица Цзиньчай выглядела худой как щепка, а её сухие ладони и пальцы отливали цветом железа и стали.

Она швырнула ему свиток пожелтевшей золотой бумаги, по краям которого осыпался золотой порошок.

— Искусство механизмов зиждется на слове «гармония». Оси зла сопрягаются с пружинами, шипы – с пазами, формации – с построениями, ци – с механизмами. Стоит тебе нарушить их согласие, и любая стая птиц или зверей рассыплется в прах, превратившись в груду падающего на землю дерева и железа.

— Называется это Искусство Раскалывания Камней и Металла, слушай внимательно…

Старица Цзиньчай явно получила предварительные инструкции, и, едва завидев Лю Цзинькэ, без лишних слов принялась обучать его технике.

Лю Цзинькэ быстро ушел в процесс с головой. Его брови взлетели вверх, на лице проступило выражение восторга и радости, быстро захлестнувших его грудь.

«Овладей я этой техникой, и все эти механические птицы Нин Чжо разлетятся на кусочки, развалившись нахально прямо в воздухе».

«Даже та марионетка уровня Золотого Ядра поплатится за всё!»

Настроение Лю Цзинькэ постепенно претерпевало тончайшие метаморфозы.

В конце концов, он на собственной шкуре прочувствовал всю прелесть чужой щедрой поддержки.

Поиграв с Паучьим Гнездом Жёлтого Кристалла, Нин Чжо перешел к ежедневным тренировкам.

Закончив занятия, Нин Чжо нахмурился и погрузился в раздумья: на данный момент пополнение запаса духовной силы оставалось серьезной проблемой, требующей от него хитрых ухищрений и расчетов.

«Раз Лю Цзинькэ получил столько поддержки и усилений, зачинщики наверняка в первую очередь сделали ставку на превосходство стадии Золотого Ядра над Основанием Дао».

— Значит, в следующем бою моя способность к затяжным сражениям подвергнется жесточайшему испытанию!