Е Цинмин явно явилась с дурными намерениями.

Но при необходимости язык Нин Чжо мог разить острее любого клинка.

Словесным баталиям он учился сызмальства – с двух лет. Детство его было безрадостным, но суровая, удушающая обстановка вокруг отлично отточила его ораторские навыки.

Сегодня был великий день Нин Чжо, и раз уж Е Цинмин решила задираться первой, он не собирался проявлять мягкотелость.

Уголок рта Е Цинмин едва заметно дрогнул. Глядя на Нин Чжо, она подумала: «Этот парень еще не вступил в Секту Десяти Тысяч Явлений, еще не наш союзник, а уже прет буром, задира нос! И вправду – глупцу море по колено!»

Вслух же она лишь легко улыбнулась:

— Будь я на вашем месте, друг Нин Чжо, и виси на мне такие долги, я бы куска в горло не вмогла взять, не то что чаю.

— А вы со свистом расставили павлиньи хвосты, открыли клан, да еще и врагов наживаете на каждом шагу. Вот уж храбрость без берегов.

Нин Чжо изобразил на лице горькую усмешку:

— Вы не поняли, уважаемая бессмертная дева. Какая уж тут храбрость – припирает к стенке нужда да кабала. Я всего-навсего скромный практик стадии Основания Дао, и сейчас у меня на уме лишь одно – побыстрее расплатиться по счетам.

— О каких вообще врагах речь?

— Главная цель создания нашего союза в селении Наньмин – закрыть долги, да как можно скорее. Я, Нин Чжо, не из тех, кто привык уносить чужие деньги в могилу. Вернуть долг побыстрее – вот чего я хочу, чтобы всем вокруг жилось мирно и сытно.

— Бессмертная дева пожаловала на торжество в качестве посланца Общества Зелёного Чая, за что я премного благодарен. Прошу, занимайте свое место.

Ну и с какой стати Нин Чжо должен препираться с ней о всякой чепухе? Пустые языковые турниры – дело самое неблагодарное.

Е Цинмин разом лишилась аргументов: продолжай она качать права дальше, это бы выставило ее, старшую по рангу, невоспитанной хабалкой.

Одно дело – переругиваться с глазу на глаз, и совсем другое – на глазах у честной публики, куда она заявилась как официальный представитель Общества Зелёного Чая. Ей оставалось лишь молча кивнуть и проследовать к свободному стутру.

Усевшись, она все же ощущала неприятный осадок на душе.

Как-так вышло, что она села в лужу в словесной перепалке и упустила инициативу? Редчайший случай.

Мысленно прокрутив этот короткий обмен любезностями, она выделила главное преимущество противника: «Этот сопляк сидит всего лишь на ступени Основания Дао, к тому же молод. Если я продолжу наседать, со стороны это будет выглядеть как травля младшего сильным. Размажут по всем слухам, чести не оберешься».

Е Цинмин обладала силой Золотого Ядра, но в данной конкретной обстановке Нин Чжо со своим средним этапом Основания Дао парадоксальным образом владел «преимуществом слабого».

Заметив, что Е Цинмин села не за центральный праздничный стол, а за ближайшую боковую скамью, Нин Чжо сразу всё понял: «Похоже, подобных „гостей“ тут будет больше одного».

Впрочем, подобный сценарий он просчитал заранее.

Общество Зелёного Чая – один из тех игроков, кто с наибольшей вероятностью мог отправить своих эмиссаров: этот клан славился на всю округу своими мастерами сбора и передачи информации.

Е Цинмин едва успела усесться, как в парадные двери ступил третий практик ранга Золотого Ядра.

На вид ему было около сорока, единственный глаз горел недобрым светом, а в запавших впадинах залегх синяки – казалось, бедняга страдал хронической бессонницей.

Равнодушно окинув взглядом залу, он зашагал прямиком к Нин Чжо.

Шел он весьма примечательно: шаг не быстрый и не медленный, каждый удар ноги приходился точно в один и тот же ритм, сохраняя идеальную скорость. Подол старого индигового халата даже не шелохнулся, а туго завязанная на узел грубая конопляная веревка на поясе едва заметно покачивалась в такт шагам.

Из протертых на локтях рукавов выглядывали узловатые кисти рук с белесыми костяшками пальцев – словно он всю жизнь сжимал нечто неподъемно тяжелое, или же его ладони без конца перемалывали жернова судьбы.

Еще одно незнакомое лицо, заставившее Кун Жаня, Лю Фушу и А-Хо вновь строить догадки.

Нин Чжо же примерно прикинул его принадлежность – судя по всему, этот гость был из той же оперы, что и Е Цинмин.

И точно: одноглазый мужчина средних лет замер перед Нин Чжо. Складывать руки в знак приветствия он не стал – стоя прямо, свысока бросил:

— Общество Терний, Ли Ку. Глава приказал мне явиться.

Голос его тоже выделялся: хриплый, утробный, от одного звука которого мороз шел по коже. Напоминал скрежет наждачной бумаги по железному листу или сухой стук хвороста на ветру, где каждый слог несет печать износа.

Ни тебе «поздравляю», ни дежурных пожеланий счастья, ни протокольной мишуры.

— Подарок. — Ли Ку извлек из рукава черную руду величиной с ладонь. Ее шершавая поверхность напоминала змеиную кожу, а сквозь грубую корку угадывался металлический отблеск.

Взяв руду, Нин Чжо сразу отметил ее тяжесть.

Шершавые грани впивались в ладонь, вызывая странное жжение – не физическую боль, а нечто неописуемое, давящее на рассудок. Казалось, из самой породы тянутся тысячи невидимых колючих шипов, легонько царапающих кожу.

Материал тянул всего лишь на ступень Основания Дао.

— Добрую волю Общества Терний Нин Чжо принимает, — Нин Чжо убрал тернистое железо, сохраняя ровный тон. — Благодарю за труды, друг Ли Ку, прошу к столу.

Однако Ли Ку с места не сдвинулся.

Продолжая сверлить Нин Чжо единственным глазом, он изрек с тяжелым назиданием:

— Глава велел передать: «Страдания – единственный путь самосовершенствования». Раз уж друг Нин Чжо вознамерился сунуться на Пик Уплывающих Облаков, он наверняка подготовился к тяготам по полной программе.

Е Цинмин легко улыбнулась.

На лицах троицы – Куна, Бая и Лю – отразились разные эмоции.

Цзян Сяобянь продолжала уплетать вкуснейшие десерты, А-Хо же уловил скрытый в словах упрек и надулся от гнева.

Чжан Дадань и Ню Чэн ничего не поняли.

Патч Сунь опустил голову, сосредоточенно разглядывая чашку в руке.

Гу Хуайцзю недовольно фыркнул.

А Цао Гуй нахмурился: «Попытка Нин Чжо заявить о себе и основать союз подняла столько шуму, что это и впрямь привлекло внимание старых кланов с Пика Уплывающих Облаков. Но заявились аж две фракции сразу».

Нин Чжо чуть приподнял брови и мягко улыбнулся:

— Я слыхивал, что Общество Терний славится своими «суровыми практиками», проповедуя радость в лишениях и видя в трудностях лучших учителей. Сегодня впервые довелось лицезреть друга Ли Ку, и слухи полностью подтвердились.

— Полагаю, когда наше селение Наньмин обоснуется на Пике Уплывающих Облаков, нам выпадет шанс поучиться у вашего почтенного общества тонкостям «суровой закалки», взаимно обогащая друг друга.

Е Цинмин бросила на него странный взгляд.

Недовольство на лице Гу Хуайцзю слегка испарилось – он мысленно зааплодировал ораторскому искусству парня, признавая, что сам отроду не смог бы выдасть столь изящный ответ.

Кун Жань захихикал, находя ответ Нин Чжо великолепным: «Суровые практики и взаимообогащение несут в себе как минимум два смысла. Первый – укрепление связей между селением Наньмин и Обществом Терний, обмен опытом тяжелого труда. Второй – открытая вражда, при которой селение Наньмин само устраивает Обществу Терний „суровые деньки“, „помогая“ тем самым претворять в жизнь их собственную философию».

Ли Ку тупо таращился в пространство, погрузившись в молчание.

Спустя несколько ударов сердца он резко развернулся и зашагал к столам, в конце концов усевшись за один столик с Е Цинмин.

Та бросила на него короткий взгляд, но промолчала.

Положение дел в Обществе Терний она знала лучше кого-либо в зале: Ли Ку – чистокровный фанатик-аскет, молчаливый, тугой на язык, не умеющий ни шутить, ни любезничать, со словарем в три слова и прямой как палка, он вечно давил на окружающих своей угрюмой аурой.

Выставить вперед столь одиозную фигуру руководство Общества Терний решило явно назло, желая заставить Нин Чжо обтесаться.

Но Нин Чжо отразил выпад практически безупречно.

Е Цинмин наконец уяснила для себя одну вещь: в словесных баталиях этот парень – мастер высшей пробы, и переиграть его на поле красноречия большинству практиков просто не по зубам.

Лю Фушу перевел взгляд с Гу Хуайцзю на Е Цинмин и Ли Ку, чувствуя, как давит гнетущая атмосфера: «Хотя наблюдателей ранга Золотого Ядра трое, один – друг, да и то метит в Зал Кары Зла. Реальной опоры брату Нину это не добавляет».

— Ха-ха-ха! — раскатистый смех четвертого гостя Золотого Ядра пронесся по залу еще до того, как он переступил порог.

Присутствующие повернули головы и увидели широкоплечего, крепко сбитого мужчину с окладистой черной бородой, который уверенной поступью шел к ним.

— Господин Нин Чжо! — издалека приветствовал он хозяина, взмахивая рукой.

Нин Чжо улыбнулся:

— Друг Че Чжуцзы, добро пожаловать!

— Господин умеет проворачивать великие дела! — Че Чжуцзы подлетел к Нин Чжо и двумя руками протянул заготовленный подарок.

Аура Золотого Ядра, исходившая от дара, и сама конструкция механизма мгновенно приковали к себе взгляды А-Хо, Патч Суня и Чжан Даданя; даже пухлые щеки Цзян Сяобянь замерли на полуслове.

Перед ними красовалось гнездоподобное сооружение высотой в чи [около 33 см], полупрозрачного янтарно-желтого оттенка, с теплым блеском янтаря, который в мерцании свечей мягко пульсировал. Свет то затухал, то разгорался в размеренном ритме – точь-в-точь живое дыхание или безмятежный сон.

Паучье Гнездо Жёлтого Кристалла!

На лице Нин Чжо промелькнуло изумление – вещь была ему прекрасно знакома, ведь он некогда бывал в сокровищнице самого Че Чжуцзы.

Кто бы мог подумать, что Че Чжуцзы вытащит сокровище из собственных закромов ради поздравления.

Нин Чжо отлично знал: это паучье гнездо способно производить механических пауков – тончайших, точнейших, ювелирно миниатюрных созданий, способных даже чинить пространственные мешки.

— Брат Че, подарок слишком дорог, — замялся Нин Чжо, однако глаза его горели – он в упор пялился на кристальное гнездо, не моргая.

Че Чжуцзы тоже было жалко расставаться с вещью, но по горящему взгляду Нин Чжо он понял: с выбором не прогадал. Хлопнув себя по груди, он с удалой широтой произнес:

— Господин Нин Чжо – мой главный клиент, а впредь мне еще вести с вами дела и вести! Эту вещь ты обязан принять!

— Коль брат Че столь щедр, я не стану отказываться, — искренне улыбнулся Нин Чжо и на глазах у всех убрал драгоценность в поясной мешочек.

Пусть его и тяготило бремя богатства, но Паучье Гнездо Жёлтого Кристалла относилось к числу механических творений, к которым он питал слабость.

Че Чжуцзы не зря слыл дельцом: его чутье сработало безупречно, угодив прямо в сердечные струны Нин Чжо.

Нин Чжо:

— Друг Че, прошу за стол, сегодня обязательно выпьем вволю!

— Непременно! — раскатисто рассмеялся Че Чжуцзы и повернулся, чтобы отойти.

Беглым взглядом окинув залу, он заметил Гу Хуайцзю за одним из боковых столов, а Е Цинмин и Ли Ку – за другим.

Садиться за главный стол Че Чжуцзы, разумеется, не собирался. Будучи мастером ранга Золотого Ядра, он не мог подсесть к Кун Таню, Лю Фушу и А-Хо. Подумав секунду, он направился к столу, где уже сидели Е Цинмин и Ли Ку.

Улыбнувшись, он попытался завязать беседу с Е Цинмин и Ли Ку.

Как дельцу, ему всегда хотелось расширять круг клиентов.

В ответ Ли Ку выдавил пару слов, назвав свое имя, и Че Чжуцзы на мгновение завис.

А когда Е Цинмин тоже приоткрыла инкогнито, Че Чжуцзы скривился в кислый смайлик.

Он горько пожалел о содеянном: знай он заранее, чьих они будут, он бы лучше подсел к мелюзге с Основания Дао.

Кун Жань, наблюдая эту сцену, едва сдерживал смех: «Будь тут кто другой, Че Чжуцзы почуял бы чужаков за версту и избежал бы промаха. Но в секте Десяти Тысяч Явлений народу слишком много, тут даже владельцы Золотых Ядер не знают всех в лицо».

С появлением Че Чжуцзы в зале вновь зазвучал заливистый смех.

И пусть в этом смехе все еще сквозила доля неловкости, ледяная напряженность атмосферы окончательно растаяла.

Под эти раскаты в залу рука об руку вошли Ситу Син, Шэнь Си и Линь Цзинлун.

Ситу Син облачен в глубоко-синие одежды, серебряные пряди водопадом струятся по плечам. Шэнь Си с лицом из холодного нефрита лениво поглаживает подвеску. Линь Цзинлун в бирюзовом халате с золотым кантом смотрит пронзительным, глубоким взглядом.

Пусть все трое формально находились лишь на ступени Основания Дао, каждый из них обладал боевой мощью Золотого Ядра. Выходцы из сверхсемейств, с безупречными манерами, они втроем мгновенно осветили все помещение своим появлением.

А-Хо и компания проводили их завистливыми, слегка трепетными взглядами.

Ню Чэн приоткрыл рот: впервые узрев эту троицу, он из-за очевидной пропасти между ними ощутил себя еще ничтожнее.

Лицо Лю Фушу слегка окаменело.

Кун Жань и Бай Цзиюнь сохраняли безмятежное спокойствие.

Е Цинмин, обладавшая всей полнотой информации, ничуть не удивилась.

А Че Чжуцзы мысленно цокнул языком: «Вот это и есть настоящий круг общения господина Нин Чжо».

Подойдя к Нин Чжо, троица наперебой принялась расхваливать его наряд и выправку, демонстрируя самые близкие, доверительные отношения.

Нин Чжо ответил поклоном:

— Три брата почтили меня своим присутствием, я польщен до глубины души.

Ситу Син извлек из рукава тонкий меч и протянул Нин Чжо:

— Брат Нин, скромный дар, прими в знак дружбы.

Это был маленький меч длиной всего в три цуня [около 10 см], отлитый из глубоко-синего металла, по чьему лезвию бежали тончайшие серебряные узоры созвездий. Ситу Син легко щелкнул по клинку, и тот издал едва слышный, звенящий гул – будто шептались далекие звезды.

— Зародыш меча. Выкован из метеоритного железа, закален тысячедневным звездным сиянием. Очищай его собственной силой и взращивай, пока не обретешь свой собственный летающий меч.

— Благодарю за щедрый дар, Ситу, я сохраню его в памяти, — Нин Чжо аккуратно прибрал заготовку, а сам подумал, что хоть меч и хорош, для его практик он не подходит, и стоит поразмыслить, как с ним поступить повыгоднее.

Шэнь Си извлек из рукава свиток бамбуковых планок:

— Здесь собраны секреты расстановки формаций моего рода. Если брат Нин не брезгует, может полистать.

Нин Чжо поспешно сложил руки:

— Мастерство формаций семьи Шэнь гремит по всей стране! Куда мне, ничтожному практику, задирать нос – премного благодарен за столь царский дар!

Линь Цзинлун же преподнес небольшой мешочек.

— Внутри семена тонкокорой березы, поглощающей облака, — пояснил Линь Цзинлун. — На Пике Уплывающих Облаков клубится уйма потоков, и эта береза питается ими для роста. Когда дерево созреет, кора его станет белой как снег, ее можно сдирать слой за слоем, и каждый листок тоньше цикадного крыла, прозрачен словно туман. Лучшее сырье для бумаги под талисманы.

Глаза Нин Чжо вспыхнули – эта вещь пришлась как нельзя кстати.

Остальные дарители метили лично в самого Нин Чжо. Но Линь Цзинлун целился в само селение Наньмин. Вручая этот дар, он выражал молчаливое благословение и веру в успех – он был уверен: задумка Нин Чжо с основанием союза увенчается триумфом, селение прочно закрепится на Пике Уплывающих Облаков и вкусит все прелести здешних обильных потоков.

Троица выставила ресурсы уровня Золотого Ядра, заставив прочих гостей втайне качать головами: «Аристократы есть аристократы, денег куры не клюют».

Друзья выбрали отдельный столик и уселись рядом.

Это был еще один вспомогательный стол, стоявший дальше от центра и ближе к столику Гу Хуайцзю. Отсюда открывался отличный обзор, да и дистанция от Е Цинмин и Ли Ку соблюдалась с умом.

В их возрасте заводить нужные связи и держать фасон – дело, которому учат сызмальства.

>