Линь Цзинлун опешил.

Ему впервые в жизни посчастливилось услышать, как кто-то прилюдно слагает в его честь целое стихотворение.

— Какая необычная и ценная вещь, благодарю тебя, брат Бай… — договорить благодарность Линь Цзинлуну не дали, как вдруг… — О?

Его душу будто тронули невидимой струной – внезапно он почувствовал странную, тонкую связь, возникшую между ним и стихотворными строками.

Следом за этим поэма вспыхнула мягким мистическим сиянием, окутавшим Нин Чжо с ног до головы.

Все присутствующие затаили дыхание, потрясенно наблюдая за происходящим.

В тот же миг Нин Чжо услышал чистый и звонкий драконий рык.

Мгновение спустя из его тела хлынул тончайший золотистый свет. Поначалу он был едва заметен, то появляясь, то исчезая – словно бледный просвет на самом краю небосвода перед самым рассветом.

Но вмиг золотое сияние бурно взметнулось вверх. Потоки света пробивались из каждой клеточки кожи, из каждой поры Нин Чжо, заливая его целиком обжигающе-теплым, ослепительным блеском.

Вся комната озарилась ярким светом.

Достигнув пика, сияние резко пошло на убыль, стягиваясь от краев к центру. Круг за кругом, слой за слоем – пока в конце концов весь свет не впитался в поверхность кожи Нин Чжо.

Прежде рассеянное золотое сияние уплотнилось, сжавшись до тончайших золотых каемок.

Краса его одеяний, воротник, манжеты, швы на поясе и даже изгибы лица – абсолютно каждая черта и каждый контур были словно обведены тончайшей линией золотого света. Этот золотой кант не мерцал и не переливался; он лежал неподвижно и солидно, будто его вывели самым тонким пером, набрав в него чистейшего золотого порошка.

Нин Чжо медленно поднял руки и опустил взгляд на собственные ладони.

По их краям тоже пролегла едва заметная золотая линия.

В то же самое время он все еще отчетливо слышал раскаты драконьего рева. Этот диковинный звук доносился откуда-то из самых глубин его тела, непрестанно рождая эхо и наполняя его неведомой силой.

— Это… — ошеломленно выдохнул Нин Чжо.

А вот Лю Фушу тут же повернулся к Бай Цзиюню. Его лицо выражало искреннее восхищение, и с губ сорвалось восторженное признание:

— Не зря вы зоветесь старшим Бай! Какая поэма, поистине великая поэма!

Кун Жань приоткрыл рот:

— Глубокое описание вызвало резонанс литературной ци. Тот, кто сочинил эти стихи, и тот, к кому они обращены, идеальным образом дополняют друг друга – только так и рождается резонанс, усиливающий духовную мощь писаний.

— И в чем же выражается это усиление? — с любопытством переспросил Нин Чжо.

Кун Жань покачал головой.

Тогда Нин Чжо устремил взгляд на Бай Цзиюня, но тот лишь криво усмехнулся в ответ:

— Подобные вещи происходят случайно, к тому же у поэзии нет единых шаблонов. Точный эффект тебе придется испытать на собственной шкуре, Нин Чжо, иначе никак не узнать.

— Понятно, — Нин Чжо расхохотался, отступил на шаг назад и сложил руки в почтительном поклоне перед Бай Цзиюнем. — Этот дар и эти стихи я навечно запечатлю в сердце.

Бай Цзиюнь тоже громко рассмеялся, а затем добавил:

— Если бы не подарки уважаемых младших братьев Кун Жаня и Лю Фушу, я бы ни за что не смог написать эти строки.

Кун Жань гордо вздернул подбородок:

— Само собой.

Лю Фушу лишь мягко улыбнулся.

Воспользовавшись моментом, Нин Чжо еще раз поблагодарил Кун Жаня и Лю Фушу.

Кун Жань передал ему мысль через духовное чутье: «Брат Нин, если сегодня выдастся свободная минутка, нам нужно будет побеседовать с глазу на глаз. Речь пойдет о восстановлении Печи Южного Пламени».

Взгляд Нин Чжо едва уловимо мелькнул. В голове промелькнула догадка, и он тут же мысленно отозвался: «Хорошо».

— Трое старших братьев, прошу, занимайте места. Рассаживайтесь где пожелаете, — Нин Чжо сделал приглашающий жест рукой.

Кун, Бай и Лю временно попрощались, окинули зал беглым взглядом и дружно направились в самый дальний угол.

Они прекрасно понимали, что садиться за центральный стол в самом сердце залы им не по чину, да и права такого у них нет. Впрочем, занимать соседние с ним столики им тоже не улыбалось.

Конфуцианские практики любили наблюдать со стороны, редко влезая в самую гущу событий. Троица устроилась в уголке, полностью воплощая истинный дух ученых мужей.

В это время в парадные двери вошла четверка: Патч Сунь, Цзян Сяобянь, Чжан Дадань и Хо Няньэр по прозвищу А-Хо.

Судя по всему, они впервые ступали на порог Небесного Дворца Сокровищ, и их взгляды сразу приковало изысканное убранство зала. Но заметив Нин Чжо, они тут же поспешили вперед.

— Господин… Нин Чжо, — они еще никогда не видели его в таком обличье.

Раньше Нин Чжо сидел с ними за одним столом, ел из одного котла, а теперь… Сейчас он казался грубым необработанным нефритовым самоцветом, в котором вдруг пробили трещину, являя миру сокрытую внутри теплую, чистую и бесценную сердцевину.

Нин Чжо озарил их теплой улыбкой, широко раскинул руки и сам двинулся навстречу четверке:

— Я очень рад, что вы смогли прийти и разделить со мной этот день!

— Для нас огромная честь получить приглашение! — выпалил Патч Сунь.

— Э-э… это мой подарок, — сглотнув, произнес Чжан Дадань.

Цзян Сяобянь сжала кулаки, не в силах вымолвить ни слова.

А-Хо судорожно сглотнул слюну:

— В-ваше… господин Нин Чжо.

Нин Чжо поспешно замахал руками:

— Полно вам, я же моложе вас, обращайтесь просто по имени! И спасибо вам огромное, что пришли поддержать меня.

Искренний ответ Нин Чжо мгновенно развеял скованность четверки. Почувствовав его неизменную дружелюбность, они заметно расслабились.

Все четверо по очереди достали свои скромные подарки – по большей части это были небольшие механические диковинки.

Нин Чжо выразил им свою признательность:

— Прошу, присаживайтесь, где удобно. Не стесняйтесь, чувствуйте себя как дома.

Четверка выбрала другой, тихий уголок и устроилась там.

— Ой, это же духовные лакомства! — Цзян Сяобянь откусила кусочек стоявшего перед ней пирожного, и ее глаза тут же засияли. — Вкусно-то как! Попробуйте скорее.

— Правда? — Чжан Дадань тоже отправил в рот кусок, и выражение его лица мгновенно переменилось.

Патч Сунь отпил глоточек чаю и тут же почувствовал, как по всему телу разливается благодатное тепло, а разум проясняется.

А-Хо же не сводил восхищенного взгляда с Нин Чжо.

Лю Фушу отвел взгляд от этой четверки и, передавая мысли через духовное чутье, с глубоким чувством произнес: «Хотя Нин Чжо – молодой господин из знатного рода, у него есть одно редкое качество. Он всегда относится к практикам с низших ступеней на равных».

Кун Жань отозвался: «Я знаю их. Когда Нин Чжо только прибыл сюда и участвовал в Малом Испытании Вздымающихся Облаков старца Цинхуана, он уже водил с ними знакомство».

«Тогда они общались как равные, и лишь теперь, когда Нин Чжо явил свое истинное лицо, они осознали пропасть между ними».

Бай Цзиюнь со вздохом заметил: «Нин Чжо – благородный муж, совсем не похожий на тех показушников из аристократов, что намеренно сближаются с низами ради пустой славы. Я чувствую: он искренне, от всего сердца считает этих людей своими друзьями».

Они и не подозревали, что Нин Чжо по сути и сам вышел из низов. С малых лет он был чужаком в собственной семье, отирался на улицах с Сунь Линтуном и испил полную чашу людской горечи. Именно поэтому, глядя на этих людей, Нин Чжо никогда не смотрел на них свысока.

В этот момент у ширмы замялся какой-то молодой практик. Осторожно высунув верхнюю половину тела, он окинул зал боязливым взглядом, но, натолкнувшись на множество устремленных на него глаз, тут же испуганно вжался обратно.

Глубоко вздохнув, он наконец сделал шаг вперед, сжимая в руке пригласительный билет, и решительно вошел в залу.

У него были широкие скулы и квадратный подбородок, мощные плечи и толстая спина. Кожа отливала густой бронзой, одежда самая заурядная, а на ногах красовались простые матерчатые туфли.

Цао Гуй, Кун Жань, Бай Цзиюнь, А-Хо и остальные понятия не имели, кто это такой.

«А вот и он», – сердце Нин Чжо слегка ёкнуло. Он сразу узнал гостя и тут же догадался, откуда тот прибыл.

Заметив Нин Чжо, молодой практик от ослепительного вида хозяина дома аж зажмурился, а затем мелкими шажками подбежал ближе:

— Я… я Ню Чэн, по поручению старшего Юя прибыл засвидетельствовать… почтение.

— Господин Нин Чжо, — Ню Чэн поднял на уровень бровей искусно сделанную шкатулку с сокровищами. — Э-это подарок от старшего Юй Хэе. У него неотложные дела, сам он явиться не смог, поэтому велел мне передать презент лично в руки.

Говорил он уже куда плавнее, чем в первые секунды – судя по всему, прокрутил эту фразу в голове не один десяток раз.

Приняв шкатулку, Нин Чжо открыл ее и обомлел: внутри лежало магическое сокровище уровня Золотого Ядра. Рядом обнаружилось и послание.

Даже не заглядывая в письмо, Нин Чжо заранее знал: Юй Хэе принес в нем самые искренние извинения.

— Весьма ценный подарок, друг Юй проявил поистине широкую душу, — с улыбкой произнес Нин Чжо. — Друг Ню Чэн, ступай, садись куда пожелаешь.

Ню Чэн сбивчиво поблагодарил его и пятиками отступил.

Нин Чжо отправлял приглашение и Юй Хэе – в конце концов, когда-то он спас ему жизнь. Тот факт, что Юй Хэе не явился лично, Нин Чжо раскусил с первого же взгляда: это вполне вписывалось в его прогнозы, так что никакого удивления он не испытал.

Что же до Ню Чэна, то подчинить его Юй Хэе в свое время подсказал именно хитроумный план Нин Чжо.

Отправив этого парня в качестве вестника, Юй Хэе тем самым выказал Нин Чжо свое расположение и принес извинения. Шаг вышел тонким и искусно завуалированным – посторонним ни за что не догадаться.

Цзян Сяобянь с тревогой и любопытством косилась на Ню Чэна, шепчась с соседями: «Интересно, чьих он кровей? В подарок отдал целое сокровище! Мы-то свои дары небось слишком дешевые принесли?»

Патч Сунь поспешил успокоить ее мысленно: «Конечно нет. За этим человеком стоит могущественный покровитель. Раз его прислали вместо себя, значит, решили откупиться щедрым даром в знак извинения за неявку».

А-Хо недовольно проворчал:

— Господин Нин Чжо обладает поистине безграничным будущим! Ему выслали приглашение, а они прислали лишь гонца – больно много на себя берут!

К слову, этот самый Хо Няньэр в свое время успел изрядно попортить нервы Нин Чжо, но был быстро поставлен на место. За последнее время он столько раз слышал (а то и воочию видел), как Нин Чжо завоевывал первые места на испытаниях и затмевал собой всех прочих, что проникся к нему глубочайшим уважением и благоговейным трепетом.

Лицо Кун Жаня омрачилось тенью тревоги.

Он шепнул двум друзьям: «Суметь выставить в качестве подарка магическое сокровище и послать вместо себя Ню Чэна… У этого человека уровень развития никак не ниже Золотого Ядра. И при этом он даже не соизволил явиться лично».

— Дело принимает скверный оборот, — кивнул Лю Фушу, обмениваясь с ними мыслями. — Оглянись на залу: кроме нас, здесь одни лишь практики стадии Основания Дао.

Кун Жань горько усмехнулся: «Не забывай, я вообще нахожусь на ступени Очищения Ци».

Если бы в гостях присутствовала лишь эта компашка молодых людей, церемония основания союза Нин Чжо грозила обернуться образцово-показательным представлением из разряда «много шуму из ничего», рискуя превратиться в форменное посмешище.

Пусть уровень культивации – это лишь одна из граней реальной силы, люди во все времена судили по одежке.

Каждая следующая ступень развития автоматически наделяла человека совершенно иным социальным статусом и уважением.

На сегодняшней церемонии Нин Чжо жизненно необходимо присутствие тяжеловесов, иначе он попросту потеряет лицо.

Цао Гуй разделял эти опасения. «Разве у господина Нин Чжо нет таких друзей, как Шэнь Си и Линь Цзинлун? Ситу Син, пожалуй, мог и не явиться, но приди эти двое наследников великих родов, они бы мигом сгладили нынешнюю неловкость», – думал он.

А сам Нин Чжо оставался невозмутим и спокоен.

Он ни капли не переживал, хотя в эту минуту мысли его занимало подношение Юй Хэе.

«Мне сейчас без надобности новые сокровища».

«Матушка говаривала: „Избыток богатств давит на плечи, а через край льется – беда“. Но мне почему-то кажется, что остальные гости на сегодняшнем празднике притащат с собой уйму диковин».

«Эх, придется потом поломать голову, как бы разгрести эту напасть».

Пока Нин Чжо предавался столь «тягостным» раздумлям, в парадные двери широким, уверенным шагом вошел еще один практик.

Аура, исходившая от него, безошибочно указывала на ступень Золотого Ядра!

Это был первый гость ранга Золотого Ядра, прибывший на церемонию.

Мужчина был высок и сухощав, виски поседели, черты лица казались высеченными из камня ударом клинка. Глазницы слегка запали, но взор сиял невероятным, пугающим блеском – острый, словно у сокола, он таил в себе груз пережитых бурь и неугасимую, одинокую тоску.

Особое внимание привлекали его снежно-белые брови, кончики которых свисали до самых скул.

Он был облачен в застиранный до белизны темно-синий дорожный костюм, а на поясе красовался тяжелый черный железный меч без ножен. Едва переступив порог, он выделил взглядом Нин Чжо и целеустремленно зашагал прямо к нему.

А-Хо и остальные понятия не имели, кто это.

Зато Кун Жань и Цао Гуй изумленно переглянулись.

— Неужто это Белобровый Рыцарь Гу Хуайцзю?!

— Нин Чжо пригласил его? И он реально пришел?!

Гу Хуайцзю сложил руки в приветствии:

— Брат Нин Чжо.

Нин Чжо широко улыбнулся:

— Брат Гу, ты добрался.

Гу Хуайцзю с ног до головы окинул Нин Чжо цепким взглядом:

— Хорош, чертяка. А это мой подарок.

39.

Даром Гу Хуайцзю оказалась нефритовая подвеска.

— Зовется «Нефрит за Пазухой». Если активировать его, он чует любые сокровища поблизости, — бросил Гу Хуайцзю с предельной простотой.

Эта вещь безоговорочно принадлежала к сокровищам ранга Золотого Ядра, но даритель говорил о ней так буднично, словно преподносил пустяковую безделушку.

Бай Цзиюнь не был знаком с Гу Хуайцзю, но о самом артефакте наслышан: «Не виновен человек, но преступление – владеть сокровищем. Секрет создания Нефрита за Пазухой давно утерян, и каждая дошедшая до наших дней вещица стоит баснословных денег, ее днем с огнем не сыщешь. Обладать такой подвеской – значит обрести неиссякаемый поток ценных вещиц».

Лю Фушу тоже не скрывал удивления: «Оказывается, это тот самый Белобровый Рыцарь Гу Хуайцзю! Я столько слышал о его славе, и вот наконец довелось увидеть воочию. С чего это у них с Нин Чжо такие тесные отношения, раз он выкатил в подарок сам Нефрит за Пазухой?»

Кун Жань тут же вставил: «В сводках разведывательной сети сказано, что Гу Хуайцзю вместе с Нин Чжо проходил второе испытание Зала Кары Зла. Только подумать, что они так сблизились – ведь Гу Хуайцзю метит прямиком в Зал Кары Зла».

Рывок Нин Чжо к созданию собственного союза по сути означал отказ от покровительства Чжун Дао. Именно опасаясь этого, Лу Сюйань предпочел не соваться на церемонию.

У Гу Хуайцзю подобных терзаний не было: он не только явился, но и преподнес столь весомый дар.

Нин Чжо уже собирался переброситься с ним парал слов, как в залу ступил следующий гость.

На этот раз явилась женщина-практик на стадии Золотого Ядра.

Молодая на вид, с чистой, утонченной красотой и кожей нежнее сливок. Во взгляде ее и изгибе бровей читалось мягкое изящество ивового прута на ветру.

Она была облачена в длинное платье цвета лунного света с узкими рукавами, поверх которого накинута аквамариновая безрукавка, а тонкая талия опоясана лентой цвета молодой зелени. Плавной, текучей походкой она приблизилась к Нин Чжо:

— Е Цинмин из Общества Зелёного Чая по приказу главы прибыла поздравить молодого господина Нин Чжо с основанием союза в Небесном Дворце Сокровищ.

В ее холодных глазах мелькнула тень испытующего внимания.

Общество Зелёного Чая!

Сердце Нин Чжо слегка дрогнуло. Сила уровня Зарождающейся Души с Пика Уплывающих Облаков. Кто бы мог подумать, что они первыми вышлют своих посланцев.

Раз уж она сумела проникнуть сюда, значит, раздобыла пригласительный билет на стороне.

Это лишний раз подчеркивало возможности и пронырливость Общества Зелёного Чая.

— Брат, не буду отвлекать, — Гу Хуайцзю хлопнул Нин Чжо по плечу и перед уходом бросил короткий взгляд на Е Цинмин.

Та ответила ему ответным взглядом, сузив глаза. Мысленно она все поняла: Гу Хуайцзю нарочно назвал Нин Чжо «братом», демонстрируя их близкую связь и публично поддерживая парня.

От этого уверенность Е Цинмин слегка померкла.

Мягко улыбнувшись, она извлекла из рукава чайную корочку из селадона и протянула ее Нин Чжо одной рукой.

Коробочка величиной с ладонь отливала теплым нефритовым блеском, а на крышке красовался вырезанный лаконичный иероглиф «Ча» (чай).

— Это духовный чай «Снежные Побеги», выращенный на тысячелетнем чайном дереве нашего Общества Зелёного Чая. Каждый год собирают всего двенадцать лян [около 600г], — проворковала Е Цинмин все тем же мягким голосом. — Чайный дух очищает сердце и проясняет зрение, укрепляя духовное чутье. Маленький дар, прошу не судить строго.

Нин Чжо выразил признательность.

Е Цинмин продолжила:

— Чтобы заварить этот чай, требуется терпение и строгий контроль огня. Иные спешат, вливают кипяток с налету, и настой горчит. Балуете ли вы себя чаепитиями в будние дни, молодой господин?

На лице Нин Чжо застыла улыбка, но в глубине глаз плеснулся ледяной холод:

— Я привык подниматься с низов, и ныне обременен чудовищными долгами. Какие уж тут изысканные чаепития.

— Честно говоря, эту коробочку со «Снежными Побегами» я собираюсь пустить с молотка. Интересно, сколько за нее дадут? Покроет ли это хоть полпроцента моих долгов?

Улыбка на лице Е Цинмин на миг окаменела.