Чуньянцзы холодно хмыкнул, в упор глядя на Нин Чжо:

— И вот такова твоя манера возвращать долги? Неужели ты думаешь, что сможешь вечно тянуть время и не платить?

Нин Чжо легко рассмеялся, и в его невозмутимом выражении лица сквозила полная уверенность.

Он протянул раскрытую ладонь к Чуньянцзы, затем согнул руку в локте и прижал ладонь к собственной груди:

— Старший, раз уж я, Нин Чжо, открыто заявил о признании этого долга, то, разумеется, верну его.

— На кону моя репутация, мое будущее в Секте Десяти Тысяч Явлений и имя моего рода.

— Разве может Нин Чжо, возрождающий семейное дело, запятнать честь семьи?

Чуньянцзы едва не закатил глаза, подумав про себя: «Да я до сих пор понятия не имею, что у тебя за род такой».

Он погрузился в молчание.

Его поражала праведная хватка Нин Чжо.

То, что Нин Чжо добровольно признал долг, было поистине гениальным ходом. Если бы он поступил иначе, то моментально стал бы всеобщим врагом – для самого Чуньянцзы, Цан Яцзы, Гостя в Красных Одеждах, Цзю Лунцзюня, Чжун Лимэя и прочих практиков стадий Золотого Ядра и Заложения Основы.

Почти все они ради этой борьбы выпотрошили собственные запасы до самого дна.

А завладев Печью Южного Пламени, Нин Чжо словно за один присест подчистил мошнину каждого из них.

Но самое страшное было даже не в этом.

За спиной этих людей стояли могущественные спонсоры: Пик Данся, Туншантан, Пик Сотни Трав, Зал Артефактов и прочие. Все они были невероятно сильными влиятельными группировками и фракциями Секты Десяти Тысяч Явлений.

Из-за этого Нин Чжо нажил себе врагов среди всех них, и даже вступив в секту, он обнаружил бы, что пространство для маневра у него крайне ограничено.

Дальнейшее развитие Нин Чжо внутри Секты Десяти Тысяч Явлений, пусть и не было бы сопряжено с непреодолимыми трудностями, неизбежно столкнуло бы его с глухими стенами на каждом шагу.

Но теперь, когда Нин Чжо сам признал долг, это казалось огромной жертвой, но на деле приносило куда больше выгод!

С одной стороны, он снискал потрясающую репутацию. В глазах общественности Нин Чжо вовсе не обязан был так поступать, но он всё же взял на себя этот долг. Какая же верность долгу! Кому-то даже могло показаться, что Нин Чжо до умиления простодушен.

С другой стороны, наличие у Нин Чжо этих кредиторов фактически превращало бесчисленных врагов в друзей и даже в союзников, связанных узами общих интересов. Ведь кредиторам, желающим вернуть свои деньги, придется поддерживать его, защищать и даже превозносить. К тому же кредиторы начнут опасаться друг друга, стараясь сделать так, чтобы Нин Чжо в первую очередь расплатился именно с ними.

Этот отступ Нин Чжо открыл перед ним невероятные перспективы, в один миг развеяв мрачные тучи над его будущим и озарив его путь ослепительным сиянием.

Еще больше Чуньянцзы, одновременно ругаясь последними словами и восхищаясь, поражала манера Нин Чжо расплачиваться по долгам.

Позиция паренька была предельно ясна: «Вернуть обещаю, но сроки назвать не могу».

Окажись на месте Нин Чжо кто-то другой, Чуньянцзы давно влепил бы ему такую затрещину, чтобы дурь из головы вылетела.

Но Нин Чжо?

Чуньянцзы в жизни бы на такое не решился!

Хотя Нин Чжо был новичком и еще не вступил в Секту Десяти Тысяч Явлений, за его спиной стоял Зал Кары Зла, а если он того пожелает – за ним могли встать и Пик Данся, и Пик Десяти Тысяч Зверей.

Судя по тем навыкам совершенствования, которые продемонстрировал Нин Чжо, пожелай он вступить в Зал Артефактов, тамошние старейшины с радостью приняли бы его с распростертыми объятиями.

И это не говоря уже о его познаниях в искусстве расстановки формаций. По меньшей мере, Чуньянцзы знал, что кто-то из высшего руководства Пика Тяжёлых Формаций уже вступал с Нин Чжо в тайные переговоры.

А ведь Пик Тяжёлых Формаций – это главная вершина Секты Десяти Тысяч Явлений, и его глава по совместительству является нынешним патриархом всей секты!

Можно сказать, что не эти главные вершины и фракции выбирают Нин Чжо, а сам Нин Чжо выбирает их.

Более того, у Нин Чжо имелось какое-то загадочное прошлое. Всё это заставляло даже такого великого мастера уровня Зарождения Души, как Чуньянцзы, не рисковать лишний раз связываться с Нин Чжо.

Вдобавок ко всему, в памяти Чуньянцзы живо стояла одна сцена, произведшая на него неизгладимое впечатление.

А именно то, как Нин Чжо высвободил дух чистой преданности Дао, и этот бело-золотой столб энергии взмыл прямо в заоблачные выси, словно громогласно выплевывая окружающим одну простую истину: «Глядите! Я стою на праведном пути, я – благородный муж!»

И теперь, беседуя с Нин Чжо с глазу на глаз, Чуньянцзы всего за пару фраз успел оценить его политическую зрелость.

А если прибавить к этому расслабленную, уверенную и независимую манеру ведения дел, все эти факторы в сумме привели к тому, что Чуньянцзы уже подсознательно начал относиться к Нин Чжо как к ровне.

— Методы младшего товарища Нина поистине выдающиеся, — со вздохом произнес Чуньянцзы, горько усмехнувшись. — Мой Дворец Чистой Ян на этот раз из-за Печи Южного Пламени и впрямь надорвал жилы.

Эти слова шли от самого сердца и одновременно служили попыткой сократить дистанцию между ним и Нин Чжо.

Кто же знал, что Нин Чжо выдаст совсем другое:

— Младшему известны планы старшего, я также понимаю и положение Дворца Чистой Ян. А потому, приглашая старшего на эту встречу, помимо сведения наших взаимных счетов, я хочу обсудить еще кое-что.

Чуньянцзы остолбенел:

— Ась?

В следующий миг Нин Чжо в упор посмотрел на Чуньянцзы. Выражение его лица было совершенно спокойным и даже исполненным какой-то естественной неизбежности:

— Младший хочет пригласить старшего присоединиться к нам. Разумеется, будет еще лучше, если старший приведет с собой и весь Дворец Чистой Ян.

Чуньянцзы замер.

Ему чуть не показалось, что он ослышался.

Однако на лице Нин Чжо не было и тени какой-либо шутки.

Паренек с важным видом извлек из рукава свиток договора и протянул его сидящему напротив Чуньянцзы:

— Это договор, который мы со старшим Чжун Лимэем заключили втайне буквально только что. Прошу вас ознакомиться, старший.

Чуньянцзы не спешил брать свиток:

— Ты уверен, что хочешь показать его мне?

Он уже воспринимал Нин Чжо как равного себе и опасался, что парень затевает какую-то ловушку, но в то же время им овладевало жгучее любопытство. Чжун Лимэй несомненно действовал от лица Ван Юя и Пика Данся, а за спиной Нин Чжо стоял Зал Кары Зла. И эти двое умудрились втайне подписать договор?!

Чуньянцзы не сомневался, что договор настоящий и Нин Чжо не врет.

Потому что проверить это проще простого.

И один лишь факт заключения тайной сделки между сторонами заставлял Чуньянцзы чувствовать скрытые подводные течения, давая понять, что открытое противостояние уже переросло в нечто иное на глубоком уровне.

Окажись на его месте кто-то другой – например, отшельник Тао Лиwен, поглощенный лишь упорными тренировками, – он бы, пожалуй, не заинтересовался.

Но Чуньянцзы являлся главным распорядителем во Дворце Чистой Ян и обладал острейшим нюхом на власть, расстановку сил и политику.

Поэтому, заметив его колебания, Нин Чжо ни капли не заволновался и просто терпеливо ждал.

И впрямь, прошло всего несколько мгновений, как Чуньянцзы не выдержал зуда в сердце и сам взял в руки этот свеженький, еще не остывший договор.

Содержание свитка оказалось предельно простым: Нин Чжо заключал сделку с Пиком Данся. Если в будущем он не вступит в Зал Кары Зла, то Пик Данся спишет ему половину долга!

Но в глазах Чуньянцзы это обрело совсем иной смысл, и он практически мгновенно домыслил куда больше деталей.

Уставившись на Нин Чжо, Чуньянцзы произнес:

— Занятно. На месте другого человека я бы уже прыгал от радости. Но ты на самом деле… вовсе не хочешь вступать в Зал Кары Зла?

Нин Чжо кивнул, а затем покачал головой:

— Для меня огромная честь удостоиться внимания господина Чжун Дао из Зала Кары Зла. Я уже дважды обращался к нему за помощью и задолжал ему за услугу. Это тоже долг, и я его верну!

— Вступление в Зал Кары Зла вовсе не исключено, но это лишь один из возможных путей для меня.

— Разве будущее прекрасно и притягательно не именно тем, что таит в себе бесконечные возможности?

Чуньянцзы на мгновение умолк:

— Младший товарищ Нин, у тебя есть амбиции. Но знаешь ли ты, какие условия предложил мне Ван Юй?

— Целую второстепенную вершину с независимым штатом, лично мне – пост заместителя главы вершины и приоритетный доступ к ресурсам Пика Данся.

— А теперь ты требуешь, чтобы я присоединился к вам? Это же просто уму непостижимо!

Нин Чжо звонко рассмеялся:

— Подниматься с низов издревле привычно, к чему надежное дерево ради тени. Если в грядущие годы я взойду на вершину, с улыбкой спрошу: кто даровал мне эту силу?

Душа и тело Чуньянцзы содроглись. В этот момент он ощутил исходившие от молодого человека мощный юношеский задор, уверенность и безудержную удаль.

Затем Нин Чжо принялся непринужденно и живо рассуждать обо всем перед Чуньянцзы.

Спустя какое-то время Чуньянцзы покинул Пик Данся с глубоко задумчивым выражением на лице.

План Нин Чжо не убедил его, но оценка, которую он давал Нин Чжо, поднялась еще на ступень выше: «Хотя этот парень так молод, у него уже замашки шахматиста, управляющего ходом партии. Одного этого достаточно, чтобы его будущее было безграничным! Чей же он ребенок? Как родители вообще решились отдать его в чужую секту?!»

Хотя Чуньянцзы и отказал Нин Чжо, тот ничуть не унывал и поспешил перейти к личной встрече с третьим практиком.

Этим третьим был Цзю Лунцзюнь.

Если судить по вкладу в дело, этот практик должен был занять второе место. Но кто виноват, что он оказался полудемоном-культиватором.

То, что Нин Чжо поставил его на третье место, уже свидетельствовало о проявленном к нему уважении.

Цзю Лунцзюнь едва ли не ворвался в комнату.

Его положение было незавидным.

Он набрал столько долгов на черном рынке, что общая сумма вдесятеро превышала все его скромные сбережения.

В тот момент, когда дух артефакта Чжуцюэ признал Нин Чжо своим хозяином, перед глазами Цзю Лунцзюня всё потемнело. Следом его захлестнула яростная буря гнева, а сердце наполнилось глухой жаждой убийства по отношению к Нин Чжо.

Он не мог с этим смириться!

Его жертвы были поистине колоссальны.

Мало того, что его долги достигли астрономических масштабов, так он еще и пожертвовал драконьей жемчужиной. Это была единственная реликвия его покойного отца, которую он вплавил в Печь Южного Пламени ради повышения шансов на успех.

Но победителем в итоге вышел не он, а Нин Чжо.

Можно сказать, что у Нин Чжо находилась реликвия его отца.

— Нин Чжо, — голос Цзю Лунцзюня был хриплым и низким. — Ты умный человек и сумел открыто признать долг. Раз так, я не стану ходить вокруг да около. Возвращай долг прямо сейчас и аннулируй мою задолженность.

Цзю Лунцзюнь вел себя крайне жестко, а аура Зарождения Души делала его невероятно давящим.

Нин Чжо, однако, оставался невозмутим:

— Старший Цзю Лунцзюнь, младший безмерно восхищается вашим мужеством: ради Печи Южного Пламени вы залезли в долги на черном рынке.

— Но вернуть долг прямо сейчас я не могу.

— Потому что у меня пока нет средств.

Цзю Лунцзюнь уже собирался вспылить, но Нин Чжо остановил его взмахом руки:

— Я говорю это не только вам. Старшему Чжун Лимэю и старшему Чуньянцзы я ответил точно так же. И оба они уже приняли мои условия.

Цзю Лунцзюнь холодно хмыкнул:

— Тогда предложи мне те же условия и сделай возврат моего долга приоритетным. Когда ты вообще сможешь расплатиться?

Он явно терял терпение.

И его можно было понять.

Он набрал столько займов на черном рынке, что ежемесячные проценты вызывали у него головную боль.

Нин Чжо улыбнулся:

— Старший, даже если бы я захотел поставить вашу задолженность в приоритет… рискнули бы вы забрать деньги раньше Чжун Лимэя, Цан Яцзы и остальных?

Тело Цзю Лунцзюня мгновенно оцепенело.

Он ведь был не единственным кредитором! Слова Нин Чжо заставили его осознать: противостоять придется вовсе не сопливому мальчишке на стадии Заложения Основы, а целому сплоченному кругу кредиторов, сгрудившихся вокруг Нин Чжо!

Нин Чжо продолжил улыбаться:

— Младшему в общих чертах известно нынешнее положение старшего. Быть может, присоединившись к нам, старший сможет хоть немного облегчить бремя своих долгов?

Цзю Лунцзюнь нахмурился:

— Что ты мелешь?