Увидев, как Нин Чжо успешно умиротворил дух Чжуцюэ, Ван Юй едва не вскочил на ноги, а в его глазах вспыхнул ослепительный свет!

«Мое вчерашнее решение было верным!»

«Раз Нин Чжо через Туншантан выдвинул такое требование, значит, он был в себе уверен. Он уже заслужил признание Чжун Дао из Зала Кары Зла и способен исторгать столь мощную ауру праведности, а значит, он не станет пороть горячку и не окажется эгоистом, думающим лишь о собственной выгоде».

«Именно поэтому я не согласился менять порядок».

«И правда, благодаря этому мне удалось выбить из него его истинный козырь».

Ван Юй тяжело вздохнул.

Велик мир земной, и талантливых людей в нем немало.

«Нин Чжо – всего лишь скромный практик Основания Дао, а смог сделать то, что не под силу всей Секте Десяти Тысяч Явлений».

«Конечно, ради дела с Печью Южного Пламени я не стал привлекать предков секты, стоящих выше ступени Юаньин».

Такие существа не стали бы вмешиваться из-за какого-то паршивого сокровища.

«Но Нин Чжо действительно справился!»

В этот момент Ван Юй до глубины души прочувствовал, почему Чжун Дао так высоко ценил и уважал Нин Чжо.

Способность Нин Чжо связаться с духом Чжуцюэ и укротить его стала качественным скачком!

Глава Зала Артефактов Те Куан, а также старейшины с Пика Данся и Алхимического Зала на самом деле обладали возможностями починить Печь Южного Пламени.

Восстановление корпуса печи никогда не было преградой или неразрешимой задачей.

Настоящая трудность заключалась в духе Чжуцюэ.

Дух был до смерти напуган, и стоило сделать хоть одно лишнее движение, как он умер бы от ужаса.

Суждение Те Куана разделяли Ван Юй и остальные.

Тот, кто сумеет разрешить проблему с духом Чжуцюэ, сможет спасти всю Печь Южного Пламени.

И теперь Нин Чжо сделал это!

Не только Ван Юй, но и многие практики за спиной Нин Чжо разглядели это, а потому испустили единодушный вздох, полный крайнего изумления.

Как этот мальчишка на ступени Основания Дао умудрился такое сотворить?!

Бесчисленные пронзительные взгляды впились в Зеркало Прозрения в руках Нин Чжо.

С момента своего рождения Зеркало Прозрения впервые привлекало к себе столь пристальное внимание!

Каждый из присутствующих хотел рассмотреть артефакт до мельчайших деталей!

Если бы не правила Малого Испытания Вздымающихся Облаков, где любые духовные сканирования могли помешать Нин Чжо, здесь давно бы пронеслись тысячи духовных чувств, которые вывернули бы Нин Чжо и его зеркало наизнанку.

На дальних рубежах толпы зевак тоже прокатилась волна изумленных возгласов.

Никто не ожидал, что первый же участник испытания выдаст такой грандиозный фокус!

— Нин Чжо и впрямь утихомирил дух Чжуцюэ? Мне не мерещится?!

— Он поистине гений!

— Тут дело не в простом гениальности. Вы разве не видели, что остальные практики Юаньин и Цзиньдань остолбенели?

— Нынешний глава Зала Артефактов Те Куан оказался бессилен, неужели это значит, что Нин Чжо превзошел Те Куана в этом деле?

— Да при чем тут превзошел Те Куана? Вы что, не видели, как Пик Данся, Алхимический Зал и прочие спешно организовывали это испытание?

— У Нин Чжо такие таланты в ковке артефактов? Просто уму непостижимо!

— Нет, точнее будет сказать: его способность связаться с духом артефакта и успокоить его – вот что главное!

— Как он это сделал?

Бесчисленные голоса слились в гул; никто ничего не понимал, но все были потрясены до глубины души.

Лицо Чуньянцзы окаменело; он молча смотрел в спину Нин Чжо, а в глубине его глаз залегла тяжелая тень.

Алые волосы Цзю Лунцзюня трепетали на ветру, но на душе у него было тяжело: успехи Нин Чжо пробудили в нем чувство невиданной доселе угрозы.

Тао Ливэн больше не мог сидеть со спокойным видом, закрыв глаза и погрузившись в медитацию. Он распахнул их и в упор уставился на Нин Чжо.

Дун Нишан улыбнулась и подумала: «И всё-таки не зря конфуцианцы обратили на него внимание». Ее настроение было самым расслабленным, ведь она знала, что уже выложилась без остатка, и этот четвёртый раунд для нее – лишь формальность.

Если Нин Чжо в конце концов одержит победу, Дун Нишан будет только рада, да и все конфуцианцы примут такой исход с легким сердцем.

Короче говоря, больше никто не осмеливался смотреть на Нин Чжо свысока. В этот миг абсолютно все участники Малого Испытания Вздымающихся Облаков прониклись к нему глубочайшим уважением, признав в нем самого опасного соперника!

Нин Чжо приступил к официальному восстановлению котла.

Его духовное восприятие хлынуло потоком, вытягивая из печи одну духовную нить за другой и осторожно «вплетая» их в трещины на стенках сосуда.

Эти нити имели скелет из Девятинебесного Сюань-железа и кровь из родной жидкости Пурпурного Дворца, а вобрали в себя песок Летящих Облаков, Тайбайское Золото, Небесный Кристалл и Плотную Землю. Каждая нить искрилась переливчатым светом, обладая поистине выдающимся фундаментом.

Нин Чжо ювелирно точно укладывал каждую нить в каждую трещину, после чего мгновенно плавил их, заделывая прорехи. Его движения были изящными и уверенными, неспешными, но безошибочными.

Бешеное потребление духовных сил и ментальной энергии быстро отразилось на лице Нин Чжо: он побледнел, а на лбу выступил мелкий пот.

Трещины на стенках печи под воздействием швов из духовных нитей постепенно уменьшались.

От ширины с палец до ширины в нить, от нити – до волокна, от волокна – до полного исчезновения.

Некоторые обугленные края подпитывались звездным сиянием, постепенно теряя черноту и обнажая темно-красный оттенок, напоминающий спящий вулкан.

Стоявшие неподалеку Чуньянцзы, Цан Яцзы и другие от начала до конца следившие за процессом практики невольно менялись в лице.

— Кузнечная техника этого паренька доведена до совершенства. Трудно поверить, что он всего лишь на средней ступени Основания Дао.

— Сколько ему вообще лет? Иметь такие навыки в столь юном возрасте?

— Впрочем, исключения бывают. Я действительно слыхал о гениях, способных на подобное. Но… такие люди обычно гремят на всю страну, они – таланты общегосударственного масштаба!

— А разве Нин Чжо не побеждал Гу Циня? Он вполне может оказаться гением вселенского масштаба.

Когда последняя духовная нить успешно вплавилась в трещину и заполнила зазор, Нин Чжо тяжело вздохнул и медленно свернул технику.

«Малышка, иди сюда, поластись», – мысленно скомандовал он через навык Жизнь на Волоске, а для виду слегка качнул Зеркалом Прозрения.

Дрожащий дух Чжуцюэ не смог совладать с собой и показал свою фигуру.

И тогда все увидели, как пушистая птичья голова духа Чжуцюэ выглянула из корпуса печи, уставилась на Нин Чжо и издала тоненький писк: «Цзю-цзю», похожий на голос птенца.

— Ох… — в этот момент Нин Чжо услышал, как за его спиной снова дружно втянули воздух.

Но в следующее мгновение Нин Чжо приказал духу Чжуцюэ спрятать голову обратно.

— Время вышло. Поздравляем товарища по Дао Нин Чжо с прекрасным результатом. Прошу отойти и дать попробовать остальным товарищам, — крайне вежливо произнес распорядитель.

Нин Чжо снова вздохнул и с видимым сожалением произнес:

— Если бы мне дали еще немного времени, я бы…

Распорядитель прервал его на полуслове:

— Товарищ по Дао Нин Чжо, это Малое Испытание Вздымающихся Облаков под эгидой Пика Данся, и правила уже установлены. Надеюсь на ваше понимание.

Нин Чжо запрокинул голову в глубоком вздохе и с крайним нежеланием повернулся, возвращаясь на свое прежнее место в толпе.

Чуньянцзы, Цан Яцзы и остальные с облегчением выдохнули.

Они мысленно сокрушались: правила спасли их в самый последний момент. Если бы Нин Чжо позволили продолжить, нетрудно было представить, что когда он полностью восстановил бы Печь Южного Пламени, дух Чжуцюэ всецело привязался бы к нему. И тогда остальным ловить было бы нечего.

Нин Чжо шел с опущенной головой, крепко сжав губы. Вернувшись к своим, он продолжал неотрывно смотреть на Печь Южного Пламени. Его кулаки судорожно сжались, а во взгляде читались тоска, напряжение и ожидание.

Множество глаз по-прежнему были прикованы к нему.

Выступление Нин Чжо оказалось настолько ярким, что превзошло самые смелые ожидания.

Пока вторая по очереди Чжу Фэньсян выходила на площадку, народ продолжал шушукаться о Нин Чжо вполголоса.

— Судя по ауре, та волшебная зеркальца, что он достал, судя по всему, является его сокровищем судьбы!

— Сокровищем судьбы верхнего даньтяня? Выходит, он в основном тренирует верхний даньтянь?

— А как же информация из его досье? Разве там не говорилось, что он делает упор на средний даньтянь и практикует… Формулу Пятиэлементных Духовных Ритмов?

— Тьфу ты, давать фальшивые данные на ранних этапах, чтобы запутать соперников – разве это не обычное дело?

— Но вы разве не видели записи из боевой арены? Он и впрямь силен в пятиэлементной ци.

— Возможно, это лишь один из слоев его маскировки. А может быть…

— Он культивирует и верхний, и средний даньтянь сразу?!

— Ох… Если это так, то насколько же мощную технику культивации он использует?!

— Неудивительно, что он скрывал эту информацию. Скорее всего, это его главный козырь, но ради Печи Южного Пламени он решил раскрыть его перед всеми.

— Вполне логично. На его месте я бы тоже попытался сыграть ва-банк!

Одетая в парадные наряды Чжу Фэньсян шла к Печи Южного Пламени, но шаг ее становился все медленнее и медленнее.

Она вспоминала план сотрудничества, переданный Нин Чжо прошлой ночью через посредство божественной статуи. Вспоминала обсуждения с матерью и только что увиденное ослепительное выступление Нин Чжо.

«Он справился!»

«Совсем как и обещал».

«Раз так…»

У Чжу Фэньсян было заготовлено два плана, и выбор зависел от того, как проявит себя Нин Чжо.

Раз уж Нин Чжо выполнил свою часть, она без колебаний отбросит первоначальный замысел и выберет новый.

Поэтому зрители заметили, как Чжу Фэньсян замедлила шаг и в конце концов остановилась на краю площадки Циньян Лютин.

На ее лице проступило явное колебание.

Но мгновение спустя ее нахмуренные брови разгладились, глаза ярко блеснули, а выражение лица стало решительным.

Сначала она достала лист бумаги, набросала на нем послание, превратив его в летящее письмецо, которое тут же устремилось прочь с Пика Данся.

Затем она скинула парадные черные одеяния Сюаньдуань, сняла корону Тунтянь и избавилась от бисерных подвесок и нефритовых украшений.

Она надела молотковую корону. В ее основе лежала чистая сталь, обтянутая черной кожей, а формой она напоминала молот.

На передней части короны красовалась багровая медная печать с тисненым изображением удара молота по наковальне. По обе стороны от короны свисали две нитки железных цепей длиной в девять дюймов, звенья которых плотно сцеплялись друг с другом, опускаясь до самых ушей. Сзади в корону была воткнута железная шпилька, головка которой выполнена в виде молотка, а на самом стержне вырезаны два иероглифа: «Тысяча молотов».

Она надела просторный хасан из грубого конопляного полотна с черной лицевой стороной, лишенный какой-либо вышивки или украшений. Воротник был обшит красной медью, на которой красовалось семь тисненых полос в виде ударов молота.

Она подпоясалась кожаным поясом. Лицевая сторона была выполнена из воловьей кожи, а изнанка – из железных пластин, плотная и тяжелая, словно латы. Поверхность пояса украшали железные клепки, выложенные в узор молотов, где каждая клепка и каждый ряд тесно переплетались, напоминая следы закалки тысячью ударов.

Затем она обернулась железным корсетом. Корсет состоял из трех слоев воловьей кожи, толстых как железный лист и тяжелых как доспехи. Надела железные наручи. Они были выкованы из чистой стали от запястья до локтя, длиной в один фут и два дюйма, изнутри подбитые кожей, а снаружи покрытые стальными пластинами.

Поверх завязала молотковый пояс. Он состоял из сцепленных железных колец общей длиной в один чжан и два чи, весом в тридцать шесть цзиней. Пряжкой служил маленький железный молоточек, где бойком выступал язычок, а проушиной – рукоять.

Она обулась в железные туфли. Подошвы были отлиты из стали, верх обтянут кожей, а вес каждого ботинка достигал тридцати цзиней. На носках железными гексаграммами были выложены молотовые узоры, мыски задраны кверху наподобие молотков, а задники отлиты в виде массивных наковален.

Наконец, она наложила ремесленный макияж.

Угольной чернью подвела брови, прямые как железная линейка; лицо припудрила железным порошком, придав коже стальной оттенок; губы подкрасила красной глиной, создав ржаво-медный тон.

На лбу медной пудрой был выведен оттиск молота.

Лица присутствующих выражали самые разные эмоции.

Наряды и облачение Чжу Фэньсян были им хорошо знакомы. Это было одеяние для призыва божества [Птицы Чжуцюэ].

В третьем раунде Чжу Фэньсян уже использовала его однажды и успешно призвала божество.

Но на сей раз она отказалась от принесшей победу схемы, сменив одежды и облик на совершенно иной комплект для призыва.

Практики уровня Юаньин и Цзиньдань обладали широким кругозором и сразу всё поняли.

— Чжу Фэньсян сменила план? Она хочет призвать [Тысячемолотного Князя]?

— Семья Чжу прославилась благодаря искусству призыва божеств. Раз уж Чжу Фэньсян изменила стратегию, судя по всему, она и впрямь способна призвать Тысячемолотного Князя.

— Тысячемолотный Князь – одно из божеств ремесла. Неужели Чжу Фэньсян тоже решила подражать Нин Чжо и восстановить котел?

— Но у нее ведь нет сокровища судьбы Нин Чжо, как она успокоит дух Чжуцюэ? Это безумно рискованно!

Толпа снова зашумела в сомнениях.

Взгляд Ван Юя стал еще острее, а сердце снова забилось чаще.

Это шло вразрез с его ожиданиями.

Подойдя к печи, Чжу Фэньсян неспешно остановилась.

Сначала она достала железную жаровню, воскурила сандаловые благовония, затем извлекла жертвенные принадлежности – наковальню и молот – и, закружив в танце, начала ритуал призыва божества.

Она запела громким голосом:

— Пламя печи – порука веры, угли дыма – благовоний знак.

— Наковальня – алтарь для меры, молот бьет – небесный мак.

— Ученица рода Чжу Фэньсян с чистым сердцем мольбу возносит, да снизойдет князь на землю!

— Твой молот раскалывает небо и землю…

— Твоя наковальня упорядочивает стороны света…

— Твое пламя плавит металл и камень…

— Твои угли закаляют чистейшую сталь!

Дым благовоний клубился, постепенно превращаясь в блеклый силуэт, который долго не мог обрести плоть.

Чжу Фэньсян решительно подошла к наковальне и со всей силы ударила молотом по железу.

Удар первый. Глухой грохот заглушил всё вокруг, взметнув клубы дыма.

Удар второй. Искры брызнули во все стороны, рассыпаясь звездным дождем.

Удар третий. Силуэт затвердел, призыв увенчался успехом!

Тысячемолотный Князь!

Он выглядел как старец со сложением мощной железной башни, чуть согбенной спиной, словно на ней лежала тысячефунтовая тяжесть. Грубые черты лица, высокие скулы, глубоко посаженные глаза, а в них – два горящих уголька, ярко сияющих в полумраке.

Волосы старика были железно-серыми и спутаны в комок. Борода отливала медью и вилась, как лианы. Его руки напоминали суковатые деревянные…

… корни, суставы были толстыми, а под ногтями въелась несмываемая ржавчина.

Он проявился лишь верхней половиной туловища, паря в воздухе.

В этот самый момент подоспела мать Чжу Фэньсян, Чжу Гуйчжи, получившая летящее послание.

— Фэньсян, лови! — задыхаясь, крикнула она издалека и швырнула дочери тяжелый мешочек с сокровищами.

Чжу Фэньсян тут же извлекла из него материалы.

Первый совпал с выбором Нин Чжо – это было Девятинебесное Сюань-железо. Черное как смоль и тяжелое как тысяча цзиней.

Второй – медь Драконьей Крови. Багряно-красного цвета, с тонкими чешуйчатыми узорами на поверхности, напоминавшими драконью чешую.

Третий – золото Перьев Феникса. Красно-золотое, покрытое нежнейшими узорами перьев, словно настоящее птичье оперение.

Четвертое – Древнее Ледяное Железо. Ледяно-синее, холодящее пальцы прикосновением, с тончайшей сеткой ледяных трещин.

Чжу Фэньсян отвесила глубокий поклон и громко попросила Тысячемолотного Князя заняться ковкой.

Тысячемолотный Князь выдохнул струю пламени, погрузив все сокровища в огненное море. Затем он взмахнул молотом, ударяя прямо по воздуху.

Первый удар – и материалы деформировались.

Второй удар – и примести улетели прочь.

Третий удар – и заготовка обрела форму.

Лязг, лязг, лязг…

После нескольких серий ударов молота материалы превратились в раскаленный жидкий сплав, который взмыл вверх и осел на разбитом корпусе печи, скрепив трещины и окончательно зафиксировав форму, успешно восстановив небольшую часть котла.

Запасы материалов иссякли, и под почтительные проводы Чжу Фэньсян силуэт Тысячемолотного Князя медленно рассеялся.

Дух Чжуцюэ снова выглянул наружу, дважды пискнув и продемонстрировав такую жизненную силу, которая намного превосходила его прежнее состояние!

Ван Юй глубоко вдохнул. Охватившая его радость была безграничной, и он невольно поднялся на ноги.

С самого начала выступления Чжу Фэньсян он сидел как на иголках, держа ситуацию под жестким контролем. Стоило бы духу Чжуцюэ выказать хоть малейшие признаки неадекватности, как он тут же активировал бы формацию, принудительно прервав любые действия девушки.

Но от начала и до конца всё прошло гладко.

Чуньянцзы, Цан Яцзы и остальные переглянулись, отчетливо видя отражение взаимного удивления в глазах друг друга.

Лишь Нин Чжо сжал кулаки до побеления костяшек. Вся его прежняя невозмутимость испарилась, а выражение лица стало изрядно помрачневшим.