Распорядитель объявил:

— Правила четвёртого раунда таковы: все присутствующие товарищи по Дао могут по очереди выйти вперёд, чтобы напрямую прикоснуться к телу и осколкам Печи Южного Пламени и лицом к лицу встретиться с духом артефакта – птицей Чжуцюэ. Каждому отводится ровно одна палочка благовоний. Итоговый результат будет определяться по вашим личным выступлениям.

Порядок выступлений определяется по результатам третьего раунда.

— Первым выступает… товарищ по Дао Нин Чжо!

Очередность четвёртого раунда строилась на итогах третьего.

Среди участников, разделивших первое место, Нин Чжо проявил себя ярче всех, а потому и занял первую строчку в четвёртом раунде. Остальные позиции распределялись соответствующим образом.

Нин Чжо пытался через Цао Гуя из Туншантан предложить изменить порядок четвёртого раунда, но получил отказ.

Впрочем, для Нин Чжо это не стало сюрпризом. Малое Испытание Вздымающихся Облаков, связанное с Печью Южного Пламени, имело слишком огромный резонанс. Поднятый им шум ещё до начала турнира превратил испытание в самое обсуждаемое событие нынешнего Собрания Летящих Облаков.

Можно сказать, оно выделялось даже на фоне прошлых состязаний.

В таких обстоятельствах Ван Юй с Пика Данся, будучи одним из лидеров, строго следующих праведному пути, ни за что не стал бы совершать столь взбалмошных поступков, как метания из стороны в сторону.

Под бесчисленными взглядами зрителей Нин Чжо неспешно вышел вперёд, с безмятежным видом извлёк циновку и опустился на неё в позе лотоса.

Потрепанный корпус Печи Южного Пламени перед его глазами выглядел просто удручающе. Бесчисленные обугленные трещины змеились от самой горловины донизу, густо оплетая печь наподобие паутины. От прежнего сосуда осталось меньше двух десятых.

Что же до духа артефакта Чжуцюэ, то он прятался в самой глубине печи, сжавшись в комок и дрожа всем телом.

«Не бойся, не бойся, малышка, я пришёл», – мысленно обратился Нин Чжо через навык Жизнь на Волоске, стараясь говорить как можно мягче.

Услышав этот голос, дух Чжуцюэ внезапно замер, а мгновение спустя едва не издал испуганный визг.

Но Нин Чжо был к этому готов и сразу же жестко зафиксировал его с помощью Жизни на Волоске.

В тот же миг дух артефакта утратил способность двигаться.

Завершив «умиротворение» духа артефакта, Нин Чжо не стал спешить с делом. Вместо этого он силой духовного восприятия притянул к себе множество отколовшихся от основного корпуса осколков и обломков печи.

Он протянул руку и кончиками пальцев и ладонью мягко огладил эти осколки, ощущая их гладкую текстуру и шероховатые края.

Он тщательно выбирал.

На один лишь отбор ушло больше полушиу. (Прим. Пер.: шиу – традиционный китайский отрезок времени, равный двум часам).

Многие из стоявших за его спиной соперников начали проявлять нетерпение, особенно те, кто достиг уровня Юаньин.

Но поделать было нечего.

В Малом Испытании Вздымающихся Облаков не было жёстких лимитов на время выступления участников. Сама задумка испытания заключалась в том, чтобы задействовать как можно больше путей спасения Печи Южного Пламени и ее духа. Поэтому, если рассуждать с позиции Ван Юя с Пика Данся, он готов был смириться с любым временем, потраченным участником, лишь бы это шло на пользу делу спасения печи!

Именно поэтому Нин Чжо никуда не спешил.

Он с невозмутимым спокойствием закончил осмотр всех осколков и обломков, отобрал из них несколько штук и аккуратно разложил вокруг циновки в пределах досягаемости руки.

Только после этого он поднялся, сделал еще несколько шагов вперед и остановился прямо перед печью.

Он протянул руку и легонько коснулся корпуса печи – обугленных шрамов, разрушенных краев и всего остального.

Его духовное восприятие волнами разошлось во все стороны, втягивая в поле чувствования каждый осколок, каждую трещину и каждый изгиб.

Его пальцы медленно скользили вдоль стенки печи: от горловины к брюху, от брюха к основанию, дюйм за дюймом, исследуя всё с предельной тщательностью.

Он ощущал толщину стенок, улавливал глубину трещин и точно определял степень деформации в каждом месте.

Печь Южного Пламени находилась в ужасном состоянии: формационные узоры растрепались в клочья, пламя внутри давно погасло, не оставляя и намёка на былое тепло. Большая часть печи зияла пустотой, словно кому-то вспороли живот.

К счастью, ядро формации у самого дна чудом уцелело и избегло разрушения.

— Почему он до сих пор не начинает?

— Чем вообще этот сопляк занимается?

— Такой молодой, и надеется в чём-то разобраться? Ха-ха, даже Те Куан оказался бессилен, но судя по всему, этот парень собрался заняться плавильным ремеслом?

— Безумству храбрых поем мы песню…

— Хм, скорее уж полнейшее отсутствие самокритики. Решил попробовать любые средства, раз уж надежды нет?

Окружающие уже начали догадываться, к чему идет дело, особенно практики уровня Юаньин. Их жизненный опыт многократно превосходил всю прожитую жизнь Нин Чжо.

Они обладали колоссальным опытом и сразу разглядели зачатки того, что Нин Чжо собирался продемонстрировать.

Разумеется, они вовсе не горели желанием поощрять такой риск со стороны Нин Чжо. Те Куан, будучи нынешним главой Зала Артефактов Секты Десяти Тысяч Явлений, обладал мастерством ковки, которое ставило его в самые первые ряды всей секты и всего государства Фэньюнь, и назвать его одним из десяти лучших мастеров было вовсе не преувеличением.

Раз уж Те Куан вынес свой вердикт по поводу Печи Южного Пламени и даже он не осмелился действовать, опасаясь до смерти напугать дух артефакта, то с чего вдруг ты, Нин Чжо, решил заняться плавкой? Пойти по этому пути?

Да как у тебя смелости хватило?!

Ты что, совсем страх потерял?!

Некоторые практики уровня Юаньин нахмурились, намереваясь вмешаться и остановить его. Больше всего они боялись одного: Нин Чжо полезет на рожон со своим риском, а в итоге до смерти испугает дух Чжуцюэ. Тогда ценность этого редчайшего алхимического котла сокровищникового уровня рухнет больше чем наполовину!

Они куда больше верили в собственные силы и надеялись сами спасти дух артефакта, чтобы завладеть печью.

Однако в тот момент, когда Нин Чжо извлек первую порцию драгоценных материалов, все их внимание мгновенно переключилось на него.

— Девятинебесное Сюань-железо! Это материал сокровищникового уровня!

Этот кусок Девятинебесного Сюань-железа отливал иссиня-чёрным цветом, весил больше тысячи цзиней и являлся ключевым компонентом для создания алхимических котлов сокровищникового ранга. Металл добывали в девяти небесах, на месте падения упавших звезд, и обычный практик едва ли смог бы отыскать хотя бы кроху за всю свою жизнь. Кусок же в руках Нин Чжо размером с кулак был сокровищами, которые Туншантан посреди ночи извлекла из своих хранилищ.

— Он всего лишь на ступени Основания Дао, а уже способен достать столь редкие сокровища?

— К слову, досье на Нин Чжо из Секты Десяти Тысяч Явлений есть у каждого из нас. Но почему его происхождение и родословная до сих пор покрыты мраком? Как так вышло?

— С того самого момента, как он впервые показал себя, Секта Десяти Тысяч Явлений должна была отправить людей для расследования. Подобные семена гениев почти наверняка станут опорой секты в будущем и займут ключевые посты. Но до сих пор со стороны секты нет никаких результатов.

— Результатов нет или их намеренно скрывают?

— Тьфу… раз уж даже Секта Десяти Тысяч Явлений скрывает информацию о его личности, значит, дело невероятно серьезное. Кто же этот Нин Чжо на самом деле?

Секта Десяти Тысяч Явлений упорно хранила молчание, что заставляло остальных строить самые разные догадки.

В этот момент Нин Чжо извлек вторую порцию материалов.

Это была нефритовая бутылочка, наполненная жидкостью цвета фиолетового золота. По консистенции она напоминала переливающийся туман, казалась легкой как павутина, но в то же время тяжелой как тысяча цзиней. Находясь в сосуде, она тихонько переливалась, источая слабое сияние, словно жидкие звезды.

— Родная жидкость Пурпурного Дворца?! — даже практики уровня Юаньин невольно бросили на нее изумленный взгляд.

Пурпурным Дворцом называли верхнее даньтянь практика – обитель духовного замысла и хранилище разума. Своим названием жидкость была обязана тому, что лучше всего питала духовный замысел, смягчала восприятие и раскрывала мудрость.

Родная жидкость Пурпурного Дворца ценилась невероятно высоко, поскольку в миру не производилась.

Она происходила из Тайной Области Пурпурного Дворца. Та скрывалась в глубинах звездного неба, где не было ни солнца, ни луны, а лишь бескрайние скопления звезд.

Концентрация звездной ци в этой тайной обители превышала внешнюю в сотни раз. Каждая капля жидкости, скопившаяся за долгие эпохи, представляла собой чистейший эликсир звездной эссенции.

Если применить ее на человеке, она колоссально укрепляла фундамент верхнего даньтяня. Если же использовать на предметах, она наделяла их звездными свойствами и взрывоподобно увеличивала их духовность. Для Печи Южного Пламени, чья стихия была созвучна стихии птицы Чжуцюэ, рост духовности шел напрямую на пользу духу артефакта. Это был идеальный материал для восстановления печи в текущих условиях.

Затем Нин Чжо один за другим извлек песок Летящих Облаков, Тайбайское Золото, Небесный Кристалл, Плотную Землю… Каждое сокровище было либо редчайшим чудом, либо безумно дорогим материалом. Обычный практик не смог бы увидеть и одного из них за всю жизнь, но сейчас они просто лежали на земле, словно обычный металл, переливаясь на утреннем солнце разноцветными лучами.

Участвующие в испытании не могли скрыть своего шока.

— Да откуда у этого парня Нин Чжо столько богатств?!

— Всего пара таких вещиц потянет на всё моё состояние! — бледный от изумления практик ступени Основания Дао воочию осознал пропасть, разделяющую людей.

Практики же уровня Юаньин быстро пришли в себя.

— Даже если у Нин Чжо мощная поддержка и он – потомок какой-то сверхмощной силы, вряд ли ему, обычному практикові стадии Основания Дао, позволили бы таскать с собой столько сокровищ в одиночных скитаниях.

— Есть лишь одно объяснение: его спонсирует какая-то из влиятельных фракций или ветвей Секты Десяти Тысяч Явлений.

— Зал Кары Зла? Вполне возможно. Пусть этот зал и относительно беден, но такие вещи у них найдутся.

— Едва ли. Вчера кое-кто видел, как некий аскет по фамилии Цо из Туншантан направлялся в Пещеру Синего Камня, где они о чем-то долго шушукались…

Появление сокровищ в руках Нин Чжо вызвало бурные обсуждения.

Вскоре эта волна перекинулась из центральной зоны наружу, охватив огромную толпу зевак.

Среди зрителей поднялся шум: все наперебой обсуждали состояние Нин Чжо и то, что он задумал сделать.

Нин Чжо ожидал подобной реакции со стороны окружающих, а потому просто пропускал всё мимо ушей.

Он глубоко вздохнул, установил полуоткрытую печь для варки эликсиров и, достав источник огня, развел пламя.

Печь и огонь также предоставила Туншантан. Разумеется, во временное пользование, на условиях аренды.

Нин Чжо первым делом бросил в котел Девятинебесное Сюань-железо.

В огне железо стало медленно менять цвет: из иссиня-черного превратилось в темно-красное, из темно-красного – в ярко-алое, а затем и вовсе в ослепительно-белое.

Нин Чжо погрузил туда свое духовное восприятие и «вытянул» расплавленное сюань-железо в тончайшие, с волос толщиной, духовные нити.

Одного этого зрелища хватило, чтобы стоявшие за его спиной практики издал удивленные возгласы.

Даже скрывавшийся за кулисами Ван Юй, который управлял формацией и непрерывно следил за происходящим, не сдержал удивления: «Не ожидал, что в искусстве артефактов у Нин Чжо столь глубокие познания!»

Уровень мастерства Нин Чжо в ковке артефактов достиг ранга мастера, к тому же он владел колоссальным багажом «путей и законов» кузнечного дела. Это давало ему прочнейший фундамент, далеко превосходящий уровень обычных практиков.

Когда духовные нити заполнили котел и начали сплетаться в единую систему, Нин Чжо решительно вылил в печь родную жидкость Пурпурного Дворца. Жидкость превратилась в фиолетовую дымку, которая заполнила весь внутренний объем.

Складывая пальцы в печати, Нин Чжо заставил духовные нити испустить притягательную силу, которая мгновенно втянула окружающий фиолетовый туман внутрь себя.

Песок Летящих Облаков, Тайбайское Золото, Небесный Кристалл, Плотная Земля – все эти материалы были обработаны один за другим с невероятной эффективностью. Они по очереди вплавились в духовные нити, отчего те стали в десять раз толще, засияв странным, ослепительным переливчатым блеском.

Шэнь Яохун, Цзян Пин и остальные не смогли скрыть сложных чувств на лицах.

— В алхимии у Нин Чжо есть пробелы, но вот в артефактах он мастер.

— В разведочных данных об этом не было ни слова. Как этот парень тренировался? Откуда у него такой багаж в кузнечном деле?!

— Неудивительно, что его база культивации застряла лишь на средней ступени Основания Дао. Видимо, он распылял силы и время на расстановку формаций да создание артефактов, из-за чего алхимия оказалась в запущенном состоянии.

— Но… даже при этом его успехи в пилюлях превосходят обычных практиков, он оставил почти всех сверстников далеко позади.

— Как молодому парню удается преуспевать во всех этих даосских ремеслах одновременно?

— Скажите мне, а он часом не скрыл свой истинный возраст? Вдруг ему на самом деле уже лет под восемьдесят?

Лица Чуньянцзы, Цан Яцзы и остальных помрачнели.

Гость в Красных Одеждах и Цзю Лунцзюнь то и дело бросали взгляды на распорядителя с Пика Данся.

Они уже догадались, что очищая эти материалы, Нин Чжо попытается починить Печь Южного Пламени, чтобы через это завоевать расположение и доверие духа артефакта Чжуцюэ.

Но подобное предприятие было безумно опасным. Глава Зала Артефактов Те Куан ранее вынес вердикт: дух Чжуцюэ на пределе, и любое неосторожное движение сведет его в могилу.

А починка Печи Южного Пламени – это разве «неосторожное движение»?

Раненый и так дрожит от каждого шороха, боясь, что кто-то хочет его добить. А тут ему собираются починить печь – это всё равно что скрутить раненого по рукам и ногам и устроить ему сложнейшую операцию на открытом сердце.

Того и гляди, бедняга закатит глаза, испустит дух на месте и потеряет последнюю ниточку жизни.

Состояние духа Чжуцюэ явно указывало на то, что у него остался лишь один вздох.

Опытные и дальновидные практики уровня Юаньин прекрасно понимали замысел Нин Чжо. Если они и не бросились его останавливать, то лишь потому, что первыми догадались: за спиной парня стоит Туншантан, чьим покровителем отчасти выступает Пик Данся.

К тому же дежурные и распорядители состязания молча наблюдали за действиями Нин Чжо, не пытаясь тому препятствовать.

В этом явно крылся какой-то подвох.

— Время пришло, — мысленно прикинул Нин Чжо.

Его духовное восприятие давно подметило мрачные лица и скрытые опасения Цан Яцзы, Чуньянцзы и остальных.

Он также знал, что стоявшие за пределами его восприятия верхи Пика Данся и даже сам Ван Юй сидят как на иголках, не сводя с него глаз.

Стоило ему попытаться напрямую заняться починкой печи, как его немедленно окликнули бы и силой пресекли любые действия.

Никто бы не позволил Нин Чжо так безрассудно рисковать. У духа Чжуцюэ оставался всего один вздох, но и в таком состоянии он обладал колоссальной ценностью!

Поэтому по мановению мысли Нин Чжо достал из верхнего даньтяня свое истинное сокровище – Зеркало Прозрения.

Обычные артефакты не могли проникнуть в даньтянь, но сокровища судьбы – запросто. Даже изделия столь высокого класса, как Печать Сердечных Демонов Будды, поддавались этому.

Зеркало Прозрения было небольшим, целиком серебристо-белым, с гладкой, как стекло, поверхностью. По краям оправы вились древние руны, испускающие слабый духовный свет.

Нин Чжо тут же активировал Зеркало Прозрения, осторожно устанавливая связь с духом Чжуцюэ.

В этот момент сердца Ван Юя и остальных едва не выпрыгнули из груди.

Ранее, когда Нин Чжо находился за пределами формации, а дух Чжуцюэ погрузился в грёзы, установить связь с помощью одного лишь артефакта было невозможно.

Теперь же дух находился прямо перед ним, и Зеркало Прозрения наконец нашло применение.

Самое главное – Нин Чжо заранее наложил навык Жизнь на Волоске, так что неудача была полностью исключена.

«Ну же, малышка, отзовись на мое зеркало», – мягко отдал он мысленный приказ.

Дух Чжуцюэ дрожал от страха, но будучи полностью подчиненным навыком Жизнь на Волоске, послушно продемонстрировал всю гамму реакций: откликнулся на призыв зеркала, соприкоснулся с ним и вступил в контакт.

— Какого чёрта?!

— Нин Чжо установил связь с духом Чжуцюэ?! Он что, успокаивает его?!

В ту же секунду все присутствующие были потрясены до глубины души!

Даже практики уровня Юаньин переменились в лице.

Нин Чжо стоял к ним спиной, но в этот момент отчетливо услышал единодушный, полный изумления вздох всей толпы.

>