Нин Чжо едва не лишился чувств от ужаса.

Кольцо-механизм подало такой сигнал не иначе как перед лицом чудовищной опасности, угрожавшей самой его жизни!

«Но что вообще происходит?!»

Нин Чжо совершенно растерялся и абсолютно не понимал, откуда на его голову свалилась эта смертельная угроза.

В прошлый раз к нему пожаловал таинственный Юаньин, но тогда имелись явные зацепки, так что он хотя бы понимал, к чему готовиться.

Сейчас же он сидел дома, а беда пришла откуда не ждали.

Это загнало его в тупик.

«Неужели всё из-за того, что я взял Нефрит за Пазухой с надписью „Праведная Ци Белой Радуги“ и повесил у входа в пещеру? Снять его?»

Кольцо сжималось.

«Или это отголоски проблем с тем таинственным Юаньином? Мне нужно уничтожить и духовную сущность?»

Кольцо продолжало сжиматься.

Всего за пару вдохов лоб Нин Чжо покрылся холодным потом.

В самый разгар его паники из поясной сумки-хранилища повеяло странным движением.

Нин Чжо бросил туда духовное чутье и обнаружил, что шевелится алый цветок.

«Воплощение Алого Цветка? У Хэнь?!», – Нин Чжо одновременно изумился и обрадовался.

В Государстве Лянчжу он захватил двух пленников: У Хэня и Линь Ю. Первый практиковал путь чудовищ, и его тело уже мутировало до неузнаваемости, полностью утратив человеческий облик. Если бы не печать и подавление Воплощения Алого Цветка, он бы превратился в демона прямо на месте.

Нин Чжо обрадовался потому, что решил, будто нашел источник угрозы своей жизни.

«У Хэнь практикует путь чудовищ, сила превращения в демона у него колоссальна. Если я потеряю бдительность, то и впрямь могу пострадать».

«Кто бы мог подумать, что именно в этот момент Воплощение Алого Цветка не выдержит и сорвется».

Нин Чжо, уже заранее обдумавший план действий, немедленно выскочил из тренировочной комнаты и направился прямо в пространственное ядро массива.

В Синей Каменной Пещере имелся боевой массив. Пространство, создаваемое им, было уязвимо изнутри, но прочно снаружи, и отлично подходило для показательных поединков.

Конечно, пределы прочности массива были ограничены, и Нин Чжо не мог использовать всю силу. Одно время это место даже превратилось в арену, где Цин Чи и Снежная Цветная Дева Хуэй мерялись силами в искусстве создания талисманов.

Нин Чжо велел Цин Чи немедленно убираться вон, перенес Воплощение Алого Цветка, сковывавшее У Хэня, прямо на арену, после чего и сам поспешно отступил.

«Так даже в случае превращения в демона боевой массив сможет хоть немного сдержать его».

«Когда все закончится, я позову людей из Секты Десяти Тысяч Явлений, чтобы они разобрались с этой напастью».

«Я готов заплатить!»

Оправдание, которое Нин Чжо заготовил для внешнего мира, было предельно простым: он наткнулся на сокровище, но никак не ожидал, что этот артефакт пути чудовищ внезапно взбесится и начнет угрожать всему вокруг.

Артефакты пути чудовищ как раз таковы – безрассудны и не поддаются никаким обычным законам логики.

Это как раз и позволяло Нин Чжо объяснить всё без малейших затруднений.

Однако!

Даже после того, как Нин Чжо бросил Воплощение Алого Цветка вместе с У Хэнем, кольцо на его пальце продолжало сжиматься, впиваясь в кожу так сильно, что пальцы пронзила острая боль.

Нин Чжо прищурился: «Неужели мощь этого превращения в демона настолько велика, что мне придется убираться за тридевять земель?»

Но стоило Нин Чжо лишь подумать о том, чтобы собрать вещи и смыться вместе с подчиненными, как кольцо сжалось еще сильнее.

Нин Чжо тут же отбросил мысли об отступлении, и кольцо сразу немного ослабло.

«Побег – это ошибка?»

«Неужели появился внешний враг?

»

«Но ведь это главная обитель Секты Десяти Тысяч Явлений! Здесь запрещены любые междоусобные стычки!»

«Или мои попытки сбежать выдали какую-то ключевую информацию или дали врагу лазейку?»

Неподалеку от Синей Каменной Пещеры Сяо Цзюйся скрывал свое присутствие, непрерывно вынюхивая следы ауры Нин Чжо, и легкомысленно усмехнулся: «Сойдет».

Его прошлая попытка гадания потребовала огромной платы.

Теперь же предстояло гадать серию раз, и пусть глубина была не столь велика, но остаток жизни ограничен, так что приходилось расходовать силы с умом.

Чем больше улик собирал Сяо Цзюйся, тем меньшую цену ему приходилось платить.

Поэтому он не пожалел сил и явился к Синей Каменной Пещере, чтобы собрать оставшуюся здесь ауру Нин Чжо в качестве отправной точки.

«Этот паренок умудрился пробиться в третий тур, а значит, между ним и Печью Южного Пламени существует какая-то кармическая связь».

«Только вот добрая она или злая – пока неясно».

«Ничего страшного. У этого паренька нет никаких средств для сокрытия собственной судьбы, стоит мне немного погадать, как все станет ясно».

Сяо Цзюйся официально приступил к гаданию.

Внутри Синей Каменной Пещеры Нин Чжо безуспешно перебирал самые разные варианты, но кольцо-механизм лишь продолжало сжиматься без каких-либо иных проявлений.

«В любом случае, сначала отправлю старшего и остальных подальше от себя. Даже если я погибну, у них останется куда больше шансов выжить.

А то и вовсе смогут протянуть руку помощи и спасти меня».

Нин Чжо ломал голову над ситуацией, в его море сознания вихрем проносились мысли, почти порождая бурю, но догадаться о причинах он так и не смог.

Если бы в этот момент старейшины семьи Бан задействовали Цепь Опорных Узлов Родового Благополучия, они бы с ужасом обнаружили, что удача Нин Чжо снова качается на волнах и находится в крайне опасном положении. Именно поэтому активировалась вторая звезда судьбы Нин Чжо!

Эта звезда судьбы отвечала за путь чудовищ.

Коса Большого Змея пришла в движение!

Нин Чжо заметил это в тот же миг и едва не принял происходящее за галлюцинацию.

Но вскоре он убедился: «Это шевелится Коса Большого Змея!»

Он невольно испытал смесь изумления и радости!

Главной целью странствий Нин Чжо по миру было спасение матери. Однако травмы Мэн Яоинь были связаны с путем чудовищ, и во время их последней встречи она, словно прощаясь перед смертью, поведала ему о многих вещах и планах.

Она велела ему вступить в Секту Десяти Тысяч Явлений, отыскать оставшиеся после нее реликвии и, как только Коса Большого Змея подаст знак, использовать Книгу Постижения Духа и Огненного Погребения Праджни, чтобы сжечь их и восполнить ее духовную сущность.

Нин Чжо выложился на полную, и все прошло блестяще. Едва попав в Секту Десяти Тысяч Явлений, он закрепился там, затем расширил влияние, проник в Обитель Омовения Нефрита и напрямую выполнил самую важную задачу, порученную матерью.

С тех пор он, с одной стороны, участвовал в Малом Испытании Вздымающихся Облаков, планируя свои будущие ходы, а с другой – втайне ждал движений от Косы Большого Змея.

Как часто он молил о том, чтобы это произошло, и подумать не мог, что в момент свершения сам окажется в столь критической ситуации.

«Раз уж я не могу найти способ избежать беды, лучше сначала спасти матушку».

«У матушки наверняка есть выход».

«Даже если выхода нет, я по крайней мере сделаю все возможное и перед смертью помогу ей!»

Не обращая внимания на то, как сильно кольцо режет пальцы, Нин Чжо тут же затащил Сунь Линтуна и остальных внутрь корабля Ванли Юлун.

Затем он уединился в пустом трюме. Здесь все уже было давно подготовлено: повсюду лежали посмертные реликвии Мэн Яоинь.

Нин Чжо извлек марионетку Буддийского Доктора Мэн Яоинь и бережно опустил ее в самый центр.

Буддийский Доктор Мэн Яоинь была тяжело повреждена.

Половина ее туловища отсутствовала, половина руки и левая нога исчезли бесследно. Через огромные пробоины виднелись внутренние механизмы, полностью перекошенные и деформированные. Во многих местах духовные жилки обломались, свисая тонкими нитями.

Нефритовая костная духовная жидкость, мерцавшая слабым буддийским светом, уже давно вытекла через трещины до последней капли.

Там и тут зияли обугленные дыры, виднелись трещины от ледяного мороза, а также несколько жутких сквозных ран.

Больше всего Нин Чжо пугало то, что внутри марионетки Буддийского Доктора Мэн Яоинь вообще не ощущалось никакой духовной сущности.

Нин Чжо когда-то подумывал о починке, но, вспомнив о духовной сущности, сдержался и не стал ничего предпринимать.

С одной стороны, в предсмертных словах Мэн Яоинь не было прямого указания заниматься этим. С другой стороны, опасения Нин Чжо были схожи с ситуацией вокруг Печи Южного Пламени.

Чтобы починить Печь Южного Пламени, требовалось признание и содействие духа-артефакта Чжуцюэ.

Однако дух-артефакт Чжуцюэ был смертельно испуган, и культиватору требовалось заново выстроить с ним доверие, направив на сотрудничество.

Такие методы, как насильственное запечатывание духа-артефакта, здесь не годились.

Починенная таким образом Печь Южного Пламени не сошлась бы с духом. В лучшем случае дух ослаб бы, в худшем – развеялся бы без следа.

Дух-артефакт Чжуцюэ изначально родился из Печи Южного Пламени, они составляли единое целое. Это отличалось от Юань Дашэна, Мэн Еху и прочих: их духовные сущности были привнесенными извне и просто обитали в механических телах.

Ситуация с Буддийским Доктором Мэн Яоинь была довольно специфической.

В свое время она бросилась в печь внутри Бессмертного Дворца Лавы, а выйдя оттуда, стала Буддийским Доктором Мэн Яоинь.

Ее связь с механическим телом была куда крепче, чем у Юань Дашэна или Мэн Еху. По крайней мере, Нин Чжо ни разу не видел, чтобы духовная сущность его матери покидала тело и переселялась в другие предметы.

Если бы Нин Чжо принялся чинить ее наугад и сильно изменил механическое тело, это вполне могло угрожать духовной сущности Мэн Яоинь.

Именно эта вероятность и связывала Нин Чжо по рукам и ногам до сих пор.

Аккуратно уложив марионетку Буддийского Доктора Мэн Яоинь, Нин Чжо тут же сел, скрестив ноги, и с нетерпением задействовал Книгу Постижения Духа и Огненного Погребения Праджни.

С тех пор как он начал изучать эту буддийскую сутру, ему уже доводилось проводить обряды огненного погребения, но еще никогда он не испытывал такой спешки.

Сердце Нин Чжо колотилось как безумное, а руки даже слегка дрожали.

Вспыхнуло пламя, окутав все реликвии в трюме.

Огненное сердце-храм тоже ярко сияло, с ювелирной точностью управляя каждым язычком пламени.

Языки пламени заплясали по трюму, и от бурного горения поднимался вовсе не чад и смрад, а слабый, теплый аромат, напоминающий лучи солнечного света.

Крошечные искорки духовного света начали порхать в воздухе.

Они были крохотными, почти невидимыми, словно ночные светлячки – вспыхивали и гасли, готовые погаснуть в любой момент.

Эти искорки кружили в полумраке, точно заблудившиеся дети, ищущие дорогу домой в темноте.

Покружив немного, они медленно, очень медленно поплыли к стоявшей в центре механической кукле – Буддийскому Доктору Мэн Яоинь.

Все больше и больше искорок опускалось в куклу, озаряя тело Буддийского Доктора вспышками духовного света, превращая ее в подобие изваяния бодхисаттвы, озаренного святым сиянием.

Реликвии быстро сгорели дотла, а колоссальный поток духовного света пролился на Буддийского Доктора Мэн Яоинь, словно канув в темную бездну и растворившись без остатка.

Духовный и обычный огонь угасли.

В каюте воцарилась тишина, и лишь слабый, теплый привкус разливался в воздухе.

Буддийский Доктор Мэн Яоинь неподвижно лежала в самом центре трюма.

Сердце Нин Чжо упало. В его глазах читался безграничный испуг: «Неужели… неужели мы потерпели неудачу?!»

Однако в следующее мгновение – словно дуновение ветерка над гладью озера, капля росы, сорвавшаяся с листа лотоса, или нежный лепесток, падающий на землю.

Едва уловимый, тихий-тихий голос тонко прозвучал у самого уха Нин Чжо, отзываясь в глубине его души.

Буддийский Доктор Мэн Яоинь медленно открыла глаза: «Сяо Чжо».

В тот же миг у Нин Чжо сорвало крышу от слез, он взвыл в голос: «Мама!»

Буддийский Доктор Мэн Яоинь лишь слегка качнула уцелевшей рукой, и все ее механическое тело взмыло в воздух.

Она подлетела к Нин Чжо и, протянув ладонь, мягко погладила его по большой голове: «Сынок, ты все сделал отлично. Куда лучше, чем мать могла вообразить».

Нин Чжо тут же напустил на себя гордый вид и слегка задрал подбородок: «Мам, я…»

«Не ерзай», – перебила его Буддийский Доктор Мэн Яоинь, испуская из ладони странную волну ци.

Эта ци окутала все тело Нин Чжо, просочилась в его плоть и душу, а затем исчезла.

Но сильнее всего Нин Чжо ощутил перемену в кольце-механизме.

Он с изумлением обнаружил, что кольцо, до этого неумолимо сжимавшееся, вдруг ослабло и вернулось в исходное состояние.

Нин Чжо поднял голову и уставился на Буддийского Доктора Мэн Яоинь во все глаза: «Мам, что вообще происходит?…

»

Буддийский Доктор Мэн Яоинь: «На тебя открыли охоту. Кто-то гадает на твою судьбу».

«К счастью, тот человек еще не добрался до сути, он копает лишь на поверхности».

«К счастью, я тоже сильна в этом ремесле».

«Время выбрано идеально: противник получил промежуточный результат и по естественной привычке поверит в него. Но на самом деле я уже исказила ответ».

В то же время Сяо Цзюйся тихо усмехнулся и легко покачал головой: «Удача Нин Чжо невероятно сильна, подобные персонажи от природы притягательны для духовных сокровищ. Неудивительно, что он дважды легко прошел испытания».

«Всякий, кто завладеет наследством Цинь Дэ, даже получив царский указ, будет задавлен великим сокровищем, а его удача пойдет прахом».

«Так что Нин Чжо – вовсе не та цель, которую я ищу».

Сяо Цзюйся пришел быстро и ушел так же стремительно.

У него оставалось еще несколько десятков других людей, к которым нужно было приближаться и которых предстояло просчитывать по очереди.

Синяя Каменная Пещера.

Буддийский Доктор Мэн Яоинь медленно отвела руку: «Фокус удался, больше никто на тебя не гадает».

Нин Чжо с любопытством допытывался: «Мам, кто гадал на меня? И почему это вызвало смертельную угрозу?»

Буддийский Доктор Мэн Яоинь: «Происхождение этого человека невероятно могущественно, у меня возникло лишь смутное предчувствие, и я даже не посмела пытаться выведать больше, страшно выдать себя».

Помедлив немного, она добавила: «Должно быть, кто-то из демонического пути».

Услышав это, Нин Чжо вздохнул: «Когда я вырасту, то непременно стану оплотом праведного пути, непримиримым врагом демонических культиваторов.

Раз уж он не убил меня сегодня и упустил шанс, в будущем, когда я наберусь сил, я с ним поквитаюсь».

Буддийский Доктор Мэн Яоинь тихо усмехнулась: «Сяо Чжо, раз уж ты завладел Печатью Сердечных Демонов Будды, это неизбежно затянет тебя в карму и удачу буддийской и демонической сект, и в будущем тебе не раз придется иметь дело с обеими сторонами. Впредь, выберешь ли ты истребление буддизма ради поддержки демонов или же изгнание демонов ради защиты праведности – возможностей у тебя будет предостаточно».

Нин Чжо удивился: «Мам, ты о чем вообще? Мы, праведники, разве можем поддерживать демонических практиков?»

Буддийский Доктор Мэн Яоинь покачала головой: «Порой тебе будет казаться, что те монахи из буддийской обители куда мерзостнее любых демонов».

Нин Чжо куда больше волновало состояние самой Мэн Яоинь: «Мам, твое тело разбито, а как же твоя духовная сущность? Почему я по-прежнему не чувствую тебя внутри этой марионетки?»

Мэн Яоинь: «На сей раз мне выпало счастье в несчастье, я постигла тайны пути чудовищ, так что то, что ты не ощущаешь духовной сущности – совершенно нормально».

«Сяо Чжо, расскажи маме обо всем, что с тобой приключилось – а? У меня шевельнулось предчувствие: неужели поблизости есть шанс, подходящий как раз для меня?

»

Нин Чжо на мгновение замер, после чего тут же вывел Буддийского Доктора Мэн Яоинь из корабля Ванли Юлун прямо в пространственное ядро боевого массива.

Воплощение Алого Цветка – У Хэнь был готов превратиться в демона буквально в следующую секунду.

Буддийский Доктор Мэн Яоинь громко рассмеялась: «Чудесно. Эта возможность приведена сюда именно тобой, Сяо Чжо».

Она шевельнула духовным чувством, и Коса Большого Змея со свистом закружилась в воздухе, прочертила дугу и опустилась прямо на Воплощение Алого Цветка, а ее острое лезвие слегка коснулось цели.

Воплощение Алого Цветка мгновенно рассыпалось, а У Хэнь оказался спрессован в хаотичную жемчужину, внутри которой перекатывались темные тени, излучая жуткую странность.

Буддийский Доктор Мэн Яоинь раскрыла рот и втянула жемчужину У Хэня прямо себе в брюхо.

Протянув руку, она взмахом заставила Косу Большого Змея снова закружиться в воздухе и опуститься ей на ладонь.