Толки о Печи Южного Пламени разнеслись едва ли не по всей стране Фейюнь.

Когда Сяо Цзюйся вновь прибыл к главным вратам Секты Десяти Тысяч Явлений, телепортационная формация была забита под заввязку.

Многие только сошли с платформ, как тут же принимались расспрашивать дежурных культиваторов о дороге на Пик Данся, после чего стремглав неслись туда.

Дежурные сбивались с ног от работы.

С той минуты, как слухи о Печи Южного Пламени выплеснулись наружу, у них не было ни секунды покоя.

Каждый новый рейс телепортационной формации до отказа набивался людьми, притягивая бесчисленные толпы жаждущих стяжания культиваторов. Работая в три смены, стражи все равно валились с ног от усталости.

Благодаря этому людскому потоку, скрывавшему его персону, Сяо Цзюйся на сей раз вернулся в секту без лишних допросов.

Сперва он собрал свежие сведения, после чего заперся в арендованной пещере-обители, погрузившись в расчеты. Лишь с наступлением темноты он отворил створки, вышел наружу и залюбовался ночным пейзажем.

На темном небосводе мерцали редкие звезды.

В стороне Пика Данся, однако, разливалось туманное розоватое сияние, застилавшее небо наподобие облаков.

Даже ночью там стоял невообразимый галдеж: привлеченные Печью Южного Пламени толпы культиваторов валом валили туда в слепой надежде на удачу.

Сам Сяо Цзюйся изначально не испытывал к этому ни малейшего интереса.

Однако результаты предсказаний заставили его пересмотреть прежние планы.

— На сей раз возвращение в главные чертоги Секты Десяти Тысяч Явлений ради новых сведений вдобавок к близости к эпицентру событий должно облегчить улавливание небесных знамений.

— Предыдущие улучшения техники принесли плоды, и они не исчезли со смертью Цинь Дэ.

— Но почему мои вычисления о том, как заполучить эти плоды, ведут вовсе не к Залу Кары Зла, а к нынешнему малому испытанию Печи Южного Пламени? С чего бы это?

Ради этого гадания Сяо Цзюйся выложился без остатка, пожертвовав к тому же двумя десятками лет собственной жизни.

Заплатив столь тяжелую цену, он пришел к туманному, двоякому результату.

Впрочем, он быстро с этим смирился.

Все потому, что ремесло предсказаний в мире бессмертных по определению таково: ответы вечно расплывчаты и туманны. Особенно когда ставки столь высоки.

— Неужели перед смертью Цинь Дэ как-то пересекался с духом артефакта Чжуцюэ?

— Или же он спрятал свои наработки где-то на Пике Данся?

— Есть и третья вероятность: культиватор, завладевший плодами трудов Цинь Дэ, тоже ввязался в это Малое Испытание Вздымающихся Облаков?

Не будучи уверен ни в чем до конца, Сяо Цзюйся немедленно тронулся в путь – на Пик Данся.

Добравшись туда, он пока просто наблюдал со стороны, надеясь уловить мимолетную искру озарения и собрать новые зацепки.

В небе медленно проплыл золотой свет.

То была чистой воды золотая колесница, сиявшая ярким золотистым светом и напоминавшая в ночном небе движущееся солнце.

Каждый дюйм ее корпуса украшали изысканные барельефы: драконы и фениксы, несущие благополучие; солнце и луна, сияющие в унисон; круговорот звезд и гряды холмов.

Между узорами искрились бесчисленные мелкие самоцветы, переливаясь в ночи всеми цветами радуги, словно звезды, усыпавшие золотой небосвод.

В упряжке перед колесницей бежали восемь духовных скакунов.

Все они были чистокровными небесными конями, ослепительно-белыми, без единой чужеродной шерстинки. Гривы их напоминали снег, копыта мчались быстрее ветра, а в глазах мерцал духовный свет. Восемь коней двигались в ряд с абсолютной синхронностью, подобно отточенному годами тренировок парадному расчету.

Следом за колесницей шагали десятки слуг.

На них красовались одинаковые багряно-золотые даосские одежды, а на подолах серебряной вязью вывели иероглифы «Чистая Ян», чеканные и стремительные, ярко сиявшие в лунном свете. Шаг их был четок, осанка строга, каждый держался с высоко поднятой головой и отрешенным видом, напоминая образцовое войско.

На самой колеснице восседал человек.

На вид ему было около сорока с небольшим, черты лица отличались благородством, а во взгляде читалось врожденное величие. Густые черные волосы стягивала золотая корона, в которую была вплавлена багряно-золотая драгоценность – в ее глубине то и дело вспыхивали язычки пламени. На нем красовалось багряно-золотое даосское одеяние, сплошь покрытое вышитым текстом Канона Пилюль Чистой Ян , причем мелкие иероглифы извивались по ткани, словно живые.

Его руки покоились на коленях, пальцы были тонкими и длинными, а ногти аккуратно подстрижены. Глаза слегка прикрыты, лицо оставалось невозмутимым, словно он явился не издалека, а просто прогуливался по собственному саду.

Культиватор стадии Зарождения Души.

К тому же на пике Зарождения Души!

Появление этого человека тут же вызвало переполох.

Внутри формационного пространства Цзян Пин первым же признал гостя:

— Да это же Чуньянцзы!

Чуньянцзы был лишь титулом, званием главы Дворца Чистой Ян. Каждый очередной патриарх и владыка Дворца Чистой Ян звался Чуньянцзы.

Дворец Чистой Ян являлся одной из могущественных сил мира бессмертных страны Фейюнь: хотя он и не шел в сравнение с таким гигантом, как Секта Десяти Тысяч Явлений, но тоже занимал весьма весомое положение в государстве.

Шэнь Хунъяо уставилась на сияющую золотом колесницу, ее брови сошлись на переносице:

— Он же глава Дворца Чистой Ян, с какой стати ему лично заявляться на Малое Испытание Вздымающихся Облаков? Если он победит, ему придется вступить в Секту Десяти Тысяч Явлений. И что тогда делать Дворцу Чистой Ян?

Цинбайцзы, сидевший со скрещенными ногами на синем камне, широко открыл глаза, и в них блеснула острая искра:

— Интересно! Сам владыка целой организации собрался участвовать в испытании Пика Данся. Похоже, слухи не на пустом месте родились – Дворец Чистой Ян в последние годы зачах и явно движется к поглощению Сектой Десяти Тысяч Явлений.

При столь внушительных регалиях и происхождении дежурные культиваторы незамедлительно бросились вперед, чтобы с почестями препроводить весь кортеж на вершину горы.

Сяо Цзюйся, затаившись в уголке и наблюдая за происходящим от начала до конца, мысленно подивился:

— Прежняя схватка судеб привела к тому, что Печь Южного Пламени пострадала от сопутствующего ущерба. Но Ван Юй, Дун Чэнь и прочие и впрямь проявили завидную сметку: воспользовавшись практически уничтоженной печью, они сумели разбудить в людях жажду легкой наживы и развернули такую буффонаду!

— На нынешнем Собрании Летящих Облаков одно лишь это Малое Испытание Вздымающихся Облаков привлечет в Секту Десяти Тысяч Явлений невесть сколько чужих талантов!

— Подобные торжества и подобные порядки – вот подлинная причина неуязвимости Секты Десяти Тысяч Явлений.

— Мудрые предки, заложившие основы секты и учредившие такие порядки, вызывают искреннее уважение и трепет.

Золотая дымка от колесницы Чуньянцзы еще не успела рассеяться, как небо преподнесло новый сюрприз.

В вышине мелькнула алая точка.

Сперва она казалась не больше игольного ушка и затерялась в ночной темноте. Но в мгновение ока капля крови расплылась по чистой воде, стремительно увеличиваясь, расползаясь и поглощая все вокруг, пока половина ночного неба не окрасилась в зловещий темно-багровый цвет.

Из багровой пелены неспешно вышла фигура.

Он ступал прямо по воздуху, шагая легко и почти бесшумно. Но после каждого его шага ночное небо под ногами покрывалось кругами темно-красной ряби, словно в лужу крови бросили камень.

Гость в Красных Одеждах!

На нем по-прежнему красовался алый длинный халат, расшитый черно-кровавыми узорами, извивавшимися подобно змеям и шевелившимися под ночным ветром словно живые. Его лицо поражало почти демонической красотой: брови – словно далекие горные хребты, взгляд – яркие звезды, переносица высокая, а губы ярко-алые, будто намазанные свежей кровью.

Сейчас он выглядел предельно раздраженным.

Стоило ему вернуться к главным вратам, как пришла скверная весть: Чуньянцзы собственной персоной явился на Малое Испытание Вздымающихся Облаков!

Гость в Красных Одеждах и нынешний Чуньянцзы питали друг к другу лютую ненависть. В прошлом первый преследовался людьми Дворца Чистой Ян и загонялся в угол, так что ему пришлось спасаться бегством в Секту Десяти Тысяч Явлений, где он наконец обрел относительный покой.

— Бельмо на глазу! — Гость в Красных Одеждах вскинул правую руку и, растопырив пальцы, сжал ладонь в кулак, целясь в остатки золотого сияния в небе.

Золотая дымка в ночи яростно затрепетала, издавая шипение, будто угли, залитые холодной водой, пока окончательно не растворилась без следа.

Бросив злобный фырк, Гость в Красных Одеждах окинул суровым взглядом дежурных культиваторов, вышедших встречать его.

Те сглотнули ком в горле и поспешно препроводили его наверх.

Внутри пространства формации воцарилось молчание.

Голос Цинбайцзы звучал хрипло и глухо:

— Будь то Чуньянцзы или Гость в Красных Одеждах, их запас ци кипит и переливается через край. Сложись мы все вместе, и то не сравнимся с каждым из них в одиночку.

Шэнь Хунъяо фыркнула:

— Хм, дай мне столько же времени на культивацию, и я накоплю силы ничуть не хуже них.

Цинь Кэ нахмурился:

— Ну ладно Чуньянцзы. Но Гость в Красных Одеждах берет за основу человеческую кровь, кости и души… Неужели дух артефакта Чжуцюэ примет подобное отродье?

Цзян Пин тяжело вздохнул:

— Среди Четырех Символов Лазурный Дракон Востока символизирует жизнь и ведает зарождением всего сущего, расцветом и увяданием трав; Белый Тигр Запада олицетворяет умерщвление, ведая лязгом стали и военными баталиями; Северный Сюаньу хранит покой, управляя преисподней и возвращением всего в лоно земли. А южный Чжуцюэ…

— Он правит летом, стихией огня, и цветом его является алый.

— Огонь палит и иссушает, даруя слепящий свет. Он способен согреть человеческие сердца, но может и испепелить дотла; он способен рассеять мрак, но и поглотить свет; он несет как надежду, так и разрушение. В огне нет ни добра, ни зла, ни правильного с неправедным – лишь чистая, первозданная сила.

— В южных пределах все живое растет и зреет, и это «рост» означает развитие и укрепление. Он воплощает восходящую энергию, бурный расцвет.

— А потому он занимает нейтральную позицию.

Кругозор Цзян Пина был широк, и слова заставили Шэнь Хунъяо и остальных нахмуриться.

Все они отчетливо понимали: даже столь отъявленный злодей, как Гость в Красных Одеждах, имеет шансы заслужить признание духа артефакта Чжуцюэ.

Никто из этих тяжеловесов не спешил вступать в испытание.

План Ван Юя заключался в том, чтобы дать им войти лишь перед самым закрытием.

С одной стороны, это расширяло их кругозор. Подобная возможность выпадала редко даже на прошлых Собраниях Летящих Облаков.

С другой – позволяло использовать бесчисленные толпы рядовых культиваторов для проб и ошибок.

Нин Чжо стремился собрать результаты и вычленить закономерность. У Ван Юя и прочих были ровно те же соображения.

Как только эксперименты дадут плоды и прояснится система, Цзян Пин и остальные смогут вовремя подстроиться и выстроить наилучший порядок.

Главный зал Пика Данся.

Ван Юй с нефритовой табличкой в руке наблюдал за тем, как Чуньянцзы проявляет себя в пространстве формации.

Тот протянул ладонь, являя миру сгусток пламени.

Ван Юй с первого взгляда узнал его:

— О? Зарождающееся Пламя Алых Перьев.

Это семя пламени имело багряно-золотой оттенок и по форме напоминало птенца с еще не окрепшими перьями. Рожденное в недрах птичьих гнезд, оно формировалось из остаточного жара, рассеивающегося при вылуплении яиц феникса.

Зарождающееся Пламя Алых Перьев было настолько юным, что практически не обладало разрушительной силой. Однако в нем таилась уникальная энергия, дававшая колоссальные преимущества при варке определенных видов пилюль.

И что важнее всего, это пламя способно развиваться, служа низшей ступенью для множества других огней.

К примеру, если бы оно получило принятие от Южного Огня Чжуцюэ, то смогло бы взять Чжуцюэ за мать, а печь – за гнездо, медленно зреть под питательным воздействием ци Чжуцюэ и в конце концов сбросить детскую оболочку, обратившись в абсолютно новое семя Южного Огня Чжуцюэ!

Будучи главой целой секты, Чуньянцзы легко мог задействовать фонды своего объединения и выставить подобное пламя.

Даже если бы оно нашлось у него в личном тайнике, не было бы ничего удивительного.

Но, к сожалению, дух артефакта Чжуцюэ остался к этому совершенно глух.

— Ничего страшного, я помогу тебе, — легко улыбнувшись, Ван Юй легонько взмахнул метелкой.

Тайком перестроив формацию, он напрямую направил табличку к Чуньянцзы.

Чуньянцзы сперва убрал Зарождающееся Пламя Алых Перьев, а затем подхватил табличку, и на его лице проступила спокойная, уверенная улыбка.

Ван Юй же скромно скрыл свои заслуги.

Выживет ли дух артефакта Чжуцюэ или погибнет – вопрос пока спорный. Но вот чужаки в лице Чуньянцзы и Дворца Чистой Ян – это вполне осязаемая реальность.

Пусть Малое Испытание Вздымающихся Облаков, проводимое Пиком Данся, в итоге и не спасет Печь Южного Пламени, но привлечь побольше внешних талантов – дело всегда стоящее.

— Кому-то из них я вручил табличку по собственной воле, а кому-то нет.

— На этих людях в дальнейшем нужно будет сосредоточить особое внимание!

В памяти Ван Юя промелькнули сцены прохождения нескольких человек, среди которых отчетливо выделялись Нин Чжо, Сунь Линтун и Цин Чи.

Двое суток пролетели в мгновение ока.

Нин Чжо изучал собранные сведения, всё еще пытаясь докопаться до скрытой закономерности.

— Чжун Лимэй, Цинбайцзы, Цзю Лунцзюнь, Цан Яцзы, Чуньянцзы, Гость в Красных Одеждах, старик Тао Ли, Старец Бай Цао, Цинь Кэ, Дун Ниньшан и прочие – все они в списке.

— Ни один из мастеров стадии Зарождения Души не завалил первый тур, а среди практиков золотого ядра споткнулись лишь единицы.

— Среди тех, кто на стадии Основания Фундамента: Чжу Фэньсян, Ситу Син, Юнь Няоняо, а также мои старший брат, Цин Чи, Гунсунь Янь и другие – все они прошли.

Нин Чжо невольно задрал голову к небу:

— Трудно…

— Хоть собранные мной сведения правдивы, но формацию ставил Пик Данся, и здесь наверняка не обошлось без закулисных манипуляций.

— Чжун Лимэй, Цинбайцзы, Цинь Кэ, Цзян Пин и прочие – тому явное подтверждение.

— Выходит, мне, постороннему человеку, крайне трудно судить, к чему именно благоволит дух Чжуцюэ и что он одобряет.

— Ну, будем действовать по обстоятельствам.

Начался второй тур.

Число людей на Пике Данся сократилось по меньшей мере на восемь десятых.

Если раньше на небесах яблоку негде было упасть, то теперь очереди выстраивались лишь вдоль горных троп.

Многие культиваторы, не имея права на участие, всё равно приплелись поглазеть. Сяо Цзюйся был одним из них.

Спустившись к подножию горы, Нин Чжо примкнул к толпе.

Добравшись до вершины, он сдал добытую ранее табличку и вновь шагнул в формационное пространство.

Убранство ничем не отличалось от прежнего, даже табличка выглядела точно так же.

Но когда Нин Чжо приблизился к ней, а та не подала ни малейшего знака, он сразу понял: планка требований взлетела на ступеньку выше.

— Моя главная техника, Формула Пятиэлементных Духовных Ритмов, охватывает и стихию огня. Пожалуй, стоит начать с нее.

Нин Чжо исторг из себя пятиэлементную духовную энергию, тут же разделив ее так, чтобы остальные четыре стихии питали друг друга, в конечном счете преобразив силу в чистый огонь.

Стоило ему провернуть это, как табличка качнулась и сама полетела к нему навстречу.

— И всё? — Нин Чжо тут же перехватил ее.

Вот так легко и непринужденно он проскочил второй тур.

Ван Юй, лично управлявший формацией, заметив момент прохождения Нин Чжо, внутренне встрепенулся.

— Техника, которую культивирует этот парень, позволяет настолько искусно управлять пятиэлементной энергией, разделяя ее так четко и заставляя рождать и сдерживать друг друга?

— При должной выучке из него выйдет отличный пилюльщик!

— Дух артефакта Чжуцюэ проникся к нему симпатией, стоило тому лишь выплеснуть огненную ци…

Табличка полетела к Нин Чжо не потому, что Ван Юй вмешался извне.

Зато по воле Ван Юя двинулись Гость в Красных Одеждах, Цан Яцзы, Чуньянцзы и прочие.

— Те Куан был прав. Все эти мастера Зарождения Души и Золотого Ядра обладают слишком мощной силой, вызывая у духа артефакта естественную опаску и страховку.

— Эх… не вмешайся я, им всем бы несдобровать! Ухен!