Это было правильное круглое пространство.

Четыре стены были сотворены из прозрачного духовного света, отливающего розоватым оттенком, и словно яичная скорлупа ограждали всё происходящее от внешнего мира.

Пол вымостили ровным синим камнем, густо исчерченным сложными узорами формации. Канавки заполнили киноварью, и в отсветах теплого свечения они отливали темно-красным блеском, напоминая гигантскую паутину.

В самом центре пространства парила нефритово-белая табличка.

Она медленно вращалась, и с каждым оборотом во все стороны расходилась легкая волна духовного света, похожая на рябь на воде.

Потоки информации струились вместе с этим светом, достигая каждого культиватора, ступившего в пространство формации, и доносили до них правила.

Будучи одним из тех, кого Зал Передачи Навыков отправил побороться за Печь Южного Пламени, Хун Ле вошел в формационное пространство, огляделся и не удержался от восхищения:

— Какая искусная формация!

В ту же секунду его внимание привлекла табличка в центре:

— Значит, три попытки…

Он не удивился.

Зал Передачи Навыков входил в число шестнадцати залов Сект Десяти Тысяч Явлений, а потому внутренние сведения доходили до него заблаговременно.

К тому же Пик Данся проводил Малое Испытание Вздымающихся Облаков в страшной спешке – их приперли к стенке, сроки поджимали, так что сохранить информацию в тайне попросту не удалось.

Хун Ле подошел к табличке и остановился.

Достав циновку, он уселся на нее со скрещенными ногами и принялся применять свою технику.

Он специализировался на Каноне Истинного Огня Трёх Ян и, достигнув в нем глубоких высот, был способен вызывать Истинный Огонь Трёх Ян.

Стоило Хун Ле запустить технику, как температура в помещении стремительно поползла вверх.

Это была не удушающая, обжигающая жара, а мягкое тепло, напоминающее лучи восходящего солнца. Как гласит изречение, «три ян даруют процветание» – оно согревало изнутри и зарождало новую надежду.

Табличка никак не отреагировала. Первая попытка сгорела впустую.

Хун Ле слегка нахмурил брови и продолжил использовать технику.

Его тело окутало ослепительно-желтое сияние, циркуляция энергии достигла предела.

Мгновение спустя табличка все так же медленно вращалась сама по себе, не претерпев ни малейших изменений.

Вторая попытка тоже пропала зря.

Хун Ле занервничал:

— Всего три попытки, а у меня осталась лишь последняя. Пора пустить в ход козыри.

Мысленно рявкнув себе приказ, он выложился без остатка, не жалея сил и безумно сжигая духовную энергию. Перевернув ладонь, он вытолкнул из центра ладони крошечный язычок пламени – Истинный Огонь Трёх Ян!

Полный надежды, он протянул руку к табличке, демонстрируя зажатое в ней пламя.

Табличка погасила собственное слабое сияние, замерла на месте и застыла в неподвижности.

— Я… я что, преуспел? — Хун Ле вытаращил глаза.

И в тот же миг его выкинуло наружу.

Дежурный культиватор замахал на него руками:

— Эй, кого вышвырнуло, не задерживайтесь! Быстро прочь, там еще люди на очереди.

Хун Ле:

Бессознательно подчинившись, он оседлал облако и отлетел от утеса, лишь после этого придя в себя.

— Меня вышвырнули!

— Все три попытки израсходованы, и даже призыв Истинного Огня Трёх Ян не помог.

— До чего же трудно добиться признания духа артефакта Чжуцюэ!

Оглядевшись вокруг, он заметил, что лица большинства культиваторов тоже омрачены разочарованием и унынием.

Каждый из этих людей шел на испытание с крошечной искрой надежды, но потратив все три попытки, они окончательно похоронили иллюзии.

Увидев, что он не одинок в своей неудаче, Хун Ле почувствовал себя чуточку лучше и мысленно вздохнул:

— Именно потому, что сложность запредельна и Пик Данся сам не справляется, они пошли на отчаянные меры и затеяли это Малое Испытание Вздымающихся Облаков. Мой вылет вполне закономерен.

Еще одна фигура шагнула в формационное пространство.

Это был травник с Пика Сотни Трав, культиватор стадии Основания Фундамента. Он не умел варить пилюли, ничего не смыслил в формациях и владел лишь одним ремеслом: выращивать травы, собирать их и составлять отвары.

Подойдя к табличке, он опустился на землю со скрещенными ногами и первым делом пустил в ход собственную технику.

Свежий аромат свежескошенной травы и влажной земли заполнил пространство, вызывая у любого невольное чувство близости и расслабления.

Табличка не отреагировала. Первая попытка ушла в никуда.

Тогда травник извлек припасенные травы и принялся за приготовление зелья.

Качество трав с Пика Сотни Трав само по себе было высочайшим, причем многие из них на рынке днем с огнем не сыщешь.

Киноварный Горец Многоцветковый, Снежный Лотос Шести Шестёрок, Золотой Чешуйчатый Женьшень…

В конце концов табличка прекратила вращение, и травника выдворили из формации.

— Эх… — Травник поплелся в потоке людей прочь от утеса, быстро возвращая душевное равновесие. — Я выложился на полную. Лишь бы товарищи добились успеха.

Старец Чу с корзинкой для еды ступил в формационное пространство.

Приблизившись к табличке, он откинул крышку.

Корзинка состояла из трех четко разделенных ярусов.

В первом лежали разнообразные приправы: сычуаньский перец, чили, имбирь, чеснок, корица, бадьян, листья лавра… Глаза разбегались, их насчитывалось добрых два-три десятка.

Во втором ждали свежие ингредиенты: мясо духовного зверя, яйца духовной птицы, горные овощи, духовные грибы, духовный рис… Все до единого отобраны из лучших сортов.

В третьем помещался набор кухонной утвари: тесак, небольшой котелок, железный половник да пара длинных палочек для еды. Лезвие тесака сияло зеркальным блеском, дно котелка было толстым и гладким, ручка половника отполирована до зеркального сияния, а кончики палочек слегка потемнели от многолетнего использования.

В мгновение ока старец Чу соорудил прямо в пространстве формации простенькую кухню.

Сперва он вытащил кусок мяса духовного зверя, и под быстрые, звонкие удары тесака о разделочную доску раздалось равномерное «тук-тук-тук», напоминающее бой боевого барабана. Мясо мигом превратилось в аккуратные тонкие ломтики одинаковой толщины.

Затем он горстью высыпал сушеный чили, мелко покромсал его, раздавил ножом имбирь с чесноком, нарезал зеленый лук – все движения отличались поразительной плавностью и отточенностью.

После этого он водрузил на очаг котелок, и по мановению его ладони из ладони вырвался язык пламени, лизнув дно.

Старец Чу бросил в котелок имбирь и чеснок.

Шшш…

Вверх взметнулся белый дымок, и по всему помещению поплыл густой аромат. Резкий и жгучий запах раскаленных специй ударил в нос, чуть ли не застилая глаза.

Следом старец Чу закинул в котелок мясо духовного зверя, принимаясь яростно его обжаривать. Ломтики закрутились в масле, их края слегка подогнулись, а цвет сменился с алого на золотистый, покрываясь аппетитной хрустящей корочкой.

Поверх полетел перец чили.

В тот же миг аромат взорвался с новой силой.

Мощный, страстный! Словно пламя разорвалось прямо в носоглуbи.

Жгучесть перца переплелась со свежестью мяса, порождая сложный, многогранный букет, который заполонил каждый уголок пространства.

Гаснут языки пламени, и старец Чу перекладывает готовое блюдо на селадоновую тарелку. Яство сверкало алыми и маслянистыми переливами: краснота перца гармонировала с золотом мяса, источая столь безумный аромат, что слюнки текли сами собой.

Протянув руку, он поднес тарелку прямо к табличке.

Нефритовая табличка медленно закружилась.

Никакой реакции.

Взгляд старца Чу слегка сузился:

— Перец, что я выбрал, несет в себе стихию огня – казалось бы, он должен ближе всего стоять к натуре духа артефакта Чжуцюэ.

Неужто и это его не затронуло?

Стратегия старца Чу отличалась от подходов остальных: он с ходу пустил в ход главный козырь.

Потерпев фиаско, старец Чу тут же принял новое решение:

— Раз так, дальше мне следует испытать два других направления, чтобы добыть для молодого господина больше ценных сведений.

Вскоре старец Чу тоже вылетел с заднего склона утеса, пополнив ряды выбывших.

Перед глазами Нин Чжо ярко вспыхнуло, и он очутился внутри формационного пространства.

Стены из прозрачного духовного света отливали розоватым, словно яичная скорлупа.

Пол был выложен гладким синим камнем, густо испещренным сложнейшими формационными узорами. Заполненные киноварью бороздки в лучах мягкого свечения отливали темно-красным блеском, напоминая гигантскую паутину, расползающуюся от центра во все стороны.

Взгляд Нин Чжо сперва упал на световые стены:

— Похоже, это модифицированный вариант барьерной формации.

Затем он окинул беглым взором синие каменные плиты, на миг задержавшись на киновари:

— Тройная формация, где в качестве проводника используется киноварь.

— Первый контур – инвертированная небесная формация Лазурного Неба. Земля становится небом, а небо – землей, что идеально совпадает со свободной природой сновидений, прекрасно.

— Второй контур – формация созвездий. Нет, это просто узоры двадцати восьми лунных станций, — духовное чутье Нин Чжо просочилось внутрь каменных плит.

— Я ошибся в прежней оценке, контуров всего два. Промежуточные узоры созвездий не образуют самостоятельной формации, но они все еще способны отсеивать хаотичную, бессмысленную информацию.

— Самый внутренний контур – формация Четырех Символов. Лазурный Дракон, Белый Тигр, Чжуцюэ и Сюаньу занимают каждый свою сторону, причем главенствует именно Чжуцюэ. И то верно, ведь дух артефакта имеет форму Чжуцюэ, что как раз соответствует Южному Котлу.

Обладая недоступным для обычных людей пониманием пути формаций, Нин Чжо подметил куда больше скрытых деталей, чем кто-либо другой.

Слегка приподняв голову, он сосредоточил взгляд на висящей в воздухе табличке.

Юноша с крупной головой слегка нахмурил брови и погрузился в раздумья:

— Эта табличка должна быть формационным артефактом, завязанным на самые глубокие техники сновидений. Но в то же время она служит и ядром всего этого пространства. Один артефакт выполняет множество задач, поистине великолепно.

Желая рассмотреть ее получше, Нин Чжо шагнул ближе к табличке.

В следующее мгновение табличка ярко вспыхнула и сама полетела прямо к нему.

Нин Чжо рефлекторно протянул руку и поймал ее, а в следующий миг его уже телепортировало вовне – за пределы формации, прямо в беседки на склоне горы.

— Поздравляю вас… А, это молодой господин Нин.

— Поздравляю, примененный вами метод заслужил предварительное признание духа артефакта Чжуцюэ.

— Имея этот жетон, вы получаете право пройти в следующий тур испытания.

Нин Чжо слегка растерялся.

Он ведь просто вошел внутрь, немного понаблюдал, а заготовленные методы даже применить не успел.

Как же всё так внезапно завершилось успехом?

— Сложность настолько мала, что я прошел дальше, ничегошеньки не сделав? — размышлял про себя Нин Чжо, и только что вспыхнувшая радость мгновенно улетучилась, сменившись смутными подозрениями.

Он посмотрел на дежурного культиватора:

— Наверное, прошедших отбор культиваторов немало?

Дежурный замялся:

— Кхм… судя по моим наблюдениям, число невелико.

Нин Чжо слегка кивнул и осведомился о времени начала следующего этапа.

Дежурный ответил:

— Судя по текущему темпу, примерно через два дня молодой господин сможет принять участие в следующем туре испытания.

Нин Чжо покинул Пик Данся и вернулся в свою каменную обитель.

Вскоре после этого старец Чу, Сунь Линтун и остальные тоже один за другим вернулись.

Нин Чжо расспросил их о пережитом опыте и столкновениях.

Сунь Линтун развел руками:

— Я увидел, что табличка неплохая, протянул руку, взял ее – и меня тут же перенесло обратно.

Цин Чи тоже произнесла:

— Странно. Мое синее пламя еще даже не показало себя, а у меня уже оказалась табличка, и меня признали прошедшей испытание духа Чжуцюэ.

Выслушав их двоих, старец Чу едва ли не лишился дар речи.

Он поведал о собственном опыте трех неудач подряд:

— Но в последний раз, молодой господин, я попытался приготовить суп из семян лотоса. Рассуждал так: семена лотоса нейтральны по природе, обладают сладким вкусом, входят в меридианы сердца, селезенки и почек, способны успокоить дух, укрепить селезенку и восполнить почки. Возможно, это смягчило бы дух артефакта Чжуцюэ.

— Когда блюдо было готово, табличка дважды легонько дрогнула, но в конце концов мне в руки так и не упала.

Нин Чжо кивнул, крепко запечатлев в памяти эти бесценные сведения.

Окинув взглядом собравшихся, он признался, что у него все обстоит точно так же, как у Сунь Линтуна и Цин Чи: он не демонстрировал никаких талантов, а просто подошел к табличке и заполучил ее.

Почему сложилась подобная ситуация, Нин Чжо до сих пор не понимал – в душе клубились сомнения, не давая ответа.

— Посмотрим, что скажет Гунсунь Янь, когда вернется.

Вскоре вернулся и Гунсунь Янь.

— До чего же рискованно. В самом конце, на третьем заходе, мне пришлось явить миру собственное Небесное Пламя Таланта, и лишь тогда табличка соизволила признать меня и прилететь в руки.

Гунсунь Янь тоже считал, что это испытание невероятно сложно.

Его главный козырь был потрачен, и на второй тур испытания он не возлагал ни малейших надежд.

— Странно, как есть странно, — Нин Чжо надеялся отыскать хоть какую-то закономерность, но лишь глубже увяз в загадках.

Сунь Линтун предложил:

— Сяо Чжо, судя по числу выбывших, эта проверка действительно невероятно сурова. Но ситуации у нас троих выглядят слишком уж подозрительно, давай расспросим кого-нибудь еще.

Нин Чжо кивнул, безоговорочно принимая совет Сунь Линтуна.

Расширив круг для сравнения, они, возможно, сумеют заметить общую закономерность, чтобы задействовать ее во втором туре и повысить шансы на успех.

Нин Чжо находился в Секте Десяти Тысяч Явлений уже какое-то время; ведя себя дружелюбно и обладая выдающейся сметкой, он успел обрасти широким кругом знакомств и обзавелся немалым числом приятелей.

Нин Чжо запустил во все стороны летящие послания – Шэнь Си и прочим, а заодно при помощи божественной статуи тайком связался с Чжу Фэньсян.

Отправив весточки, он вскоре стал получать ответы.

Первое послание пришло от Юнь Няоняо.

Эта девушка-культиватор, обладавшая лишь силой Основания Фундамента, происходила из известного медицинского рода и годами безвозмездно лечила бедняков и раненых собратьев по практике, за что в народе ее звали «Маленькой Бодхисаттвой».

Она участвовала в Малом Испытании Вздымающихся Облаков Зала Кары Зла вместе с Нин Чжо, была наслышана о его громком имени и относилась к нему с глубоким уважением.

Развернув свиток, Нин Чжо прочитал:

— Юнь Няоняо тоже прошла первый тур, но ей потребовалась вторая попытка: продемонстрировав медицинское искусство, она добилась признания таблички.

— Помнится… во время испытания на Болоте Тоски она тоже выступила блестяще. Когда ступила на топь, грязь едва доставала ей до щиколоток.

Вскоре пришел ответ от Шэнь Си: он сам выбыл на первом этапе, зато Ситу Син и Линь Цзинлун успешно прошли отбор и пробились в следующий тур.

Ближе к вечеру Нин Чжо заглянул в божественную статую и обнаружил весточку от Чжу Фэньсян.

— Чжу Фэньсян тоже преодолела первый рубеж. Заранее проведя ритуал призыва божества, она излучала мощную жизненную силу, благодаря чему и заслужила одобрение духа артефакта Чжуцюэ.

— На следующем этапе она намерена призвать еще более подходящее божество. Ее предел мечтаний – Южный Чжуцюэ из числа Четырех Символов.

— Если ей и впрямь удастся заручиться его поддержкой, не примчится ли дух Чжуцюэ вприпрыжку, охваченный благоговейным трепетом?

Нин Чжо призадумался, уловив скрытый подтекст в словах Чжу Фэньсян.

С одной стороны, Чжу Фэньсян демонстрировала собственную мощь и заявляла о решимости бороться за Печь Южного Пламени. С другой – она намекала Нин Чжо: мол, если ему тоже понадобится помощь божеств, он вполне может «попросить» ее о содействии.

— Стоит мне первому заговорить об этом, как инициатива в назначении цены полностью перейдет к Чжу Фэньсян, — легко усмехнулся Нин Чжо.

Тут же улыбка исчезла с его лица, а брови слегка сошлись на переносице. Опросив столько людей, он так и не обнаружил четкой, ясной закономерности.