Обсудив всё с Нин Чжо, Сунь Линтун тут же тихонько выскользнул из каменной пещеры.

«Хотя Печь Южного Пламени и пострадала от взрыва, оказавшись на грани уничтожения, если её удастся починить, ценность этого артефакта будет просто колоссальной!»

Сунь Линтун обладал широким кругозором и к тому же вышел из Секты Непустоты, так что оценивать сокровища он умел безупречно.

«Уже одно то, что это духовное сокровище, делает его редчайшей и бесценной вещью».

«А сокровища производственного типа равносильны неисчерпаемым залежам духовных камней – затраты на создание каждого многократно превосходят аналоги из того же класса».

«Что уж говорить о Печи Южного Пламени духовного ранга! Даже алхимическая печь уровня волшебного сокровища стоит на рынке баснословных денег. Обычно лучшие из них выставляют только на аукционах».

«Но Печь Южного Пламени – не просто котел духовного ранга, она входит в число лучших среди равных себе и является одним из фундаментов Пика Данся!»

Пик Данся был одной из восьми главных вершин Секты Десяти Тысяч Явлений. Раз эта печь – их оплот, значит, она фактически служит фундаментом всей секты.

Оплот сверхъестественной силы!―

Если проводить аналогии, то желаемый Нин Чжо Канон Белого Радужного Дыхания был одним из оплотов Зала Кары Зла.

Но Зал Кары Зла – лишь один из шестнадцати отделов, в то время как Пик Данся – это одна из восьми главных вершин. К тому же сфера применения Канона Белого Радужного Дыхания весьма узка, а производимую им ауру праведности трудно применить где-то еще. С Печью Южного Пламени всё иначе – по своей ценности она в десятки, а то и в сотни раз превосходит Канон Белого Радужного Дыхания!

«Печь Южного Пламени взорвали, и на Пике Данся опустили руки, им не оставалось ничего другого, кроме как устроить это Малое Испытание Вздымающихся Облаков».

«Пока остается хоть искра надежды, Печь Южного Пламени будет притягивать к себе всеобщее внимание».

«Поэтому масштабы и влияние этого Малого Испытания Вздымающихся Облаков определенно превзойдут все прошлые малые испытания! Оглядываясь на историю Секты Десяти Тысяч Явлений, боюсь, это событие займет почетное место в летописях».

«Младший брат абсолютно прав: если заполучить такую печь, это принесет колоссальную, долгосрочную пользу и нам, и побочной ветви семьи Нин, и Армии Цин-Цзяо».

«Раз уж он этого хочет, я ему помогу!»

Удалившись от каменной пещеры на безопасное расстояние, Сунь Линтун решительно применил воровское искусство, замаскировавшись под седого старика, и принялся собирать информацию.

Его первой точкой стала Гора Аптечных Отходов.

Это была искусственная возвышенность, куда сваливали остатки трав со всего Пика Данся, Зала Артефактов и других вершин, отбросы от трудов различных мастеров и внутренних организаций.

Зловоние от горы отходов стояло невыносимое – от такого амбре даже у практиков стадии Зарождения Золота при долгом пребывании начинала кружиться голова.

Множество монахов бродило по склонам, копаясь в отбросах в надежде отыскать уцелевшие целебные травы, чтобы затем очистить их, высушить и подвергнуть прочей обработке.

Впоследствии эти травы уходили на вторичные рынки вроде черного рынка.

Такова была одна из экосистем низовьев Секты Десяти Тысяч Явлений.

Старик Сунь, в которого перевоплотился Сунь Линтун, затерялся в толпе так же естественно, как капля растворяется в ручье.

— Ищешь отходы с Пика Данся? Ха, вон туда тебе. Но предупреждаю, соваться туда не советую – это место давно подмяли под себя местные бандюки, — поделился с Сунь Линтуном ценной информацией один из бродяг.

Поблагодарив его и расспросив еще пару человек, Сунь Линтун нащупал нужные связи и благополучно вышел на группировку, монополизившую ресурсы с Пика Данся.

— Тебя интересуют сведения об отходах с Пика Данся? О, я понял, ты явился вынюхивать тайны о Печи Южного Пламени!―

Монах потер пальцы прямо перед лицом Сунь Линтуна, и смысл этого жеста был более чем прозрачен.

Информация стоила денег.

Придется доплатить!

Доплатить так доплатить, Сунь Линтуна такие мелочи не волновали.

Спустя мгновение, богатый на полезные сведения, он тихо покинул Гору Аптечных Отходов.

«Печь Южного Пламени слишком ценна, так что я не единственный, кто безумно пытается раздобыть хоть какие-то крупицы информации».

«Раз так…»

Сообразив это, Сунь Линтун решительно перестроил план разведки.

Его второй целью стали не рядовые слуги с Пика Данся, а их родственники и друзья.

— Ты правильно сделал, что пришел за этим ко мне!―

— Если бы ты вздумал искать тех самых слуг, что разбирали алхимические рецепты, они бы держали языки за зубами. Наверху ведь уже отдали приказ о неразглашении.

— Но другое дело – расспрашивать нас об изнанке этого дела. На нас этот запрет не распространяется. Вот только насчет цены…―

Сунь Линтун кивнул:

— Понял.―

Он извлек из кармана мешочек с духовными камнями и передал собеседнику.

После этого полились долгие разговоры с самыми разными родственниками и знакомыми осведомленных людей.

Третьей остановкой Сунь Линтуна стал Зал Артефактов.

Он уже выяснил, что в свое время сам глава Зала Артефактов, Те Куан, лично осматривал Печь Южного Пламени и вынес наиболее точный вердикт о состоянии духа-артефакта Чжуцюэ.

Статус Те Куана был слишком высок, так что Сунь Линтуну, разумеется, было не по зубам до него добраться.

Строго говоря, даже Нин Чжо, который так громко заявил о себе и чье имя гремело по всей главной горе, не обладал достатком прав, чтобы запросто в одиночку просить об аудиенции с Те Куаном.

Поэтому Сунь Линтун разыскал людей из младшего состава Зала Артефактов, прокладывая себе путь горстями духовных камней.

Дело было вовсе не в том, что у него не нашлось бы других методик шпионажа – просто время поджимало, и только грубая сила способна была выбить для него достаточно ценных сведений.

Прошли сутки, и Сунь Линтун вернулся с богатым уловом.

— Младший брат, я всё разузнал.―

— Число подавших заявки практиков уже перевалило за десяток тысяч.―

— Масштаб этого испытания будет поистине грандиозным, скорее всего, оно войдет даже в десятку величайших за всю историю.―

— А Пик Данся проводит его по следующей схеме…―

Нин Чжо слушал со всей сосредоточенностью.

Печь Южного Пламени пострадала от взрыва чудовищно, от её корпуса не осталось и десятой части. Но хуже всего дело обстояло с духом Чжуцюэ.

В день проведения Малого Испытания Вздымающихся Облаков дух Чжуцюэ собирались погрузить в искусственный сон с помощью особой техники.

Зал Формаций бросил в бой несколько сотен человек, работавших на износ без сна и отдыха, чтобы круглосуточно возводить резонирующие формации.

К моменту начала пространство формации разобьют на бесчисленные индивидуальные отсеки, где каждый из культиваторов сможет проявить себя во всей красе. Всякий, кому удастся хоть капельку затронуть чувства духа Чжуцюэ, пройдет в следующий тур.

У каждого практика будет три попытки. Три неудачи подряд – и участник вылетает без права на возвращение.

Сунь Линтун продолжил: «Я выведал из Зала Артефактов мнение самого Те Куана. Он говорил, что завоевать расположение и даже доверие духа Чжуцюэ вполне реально, если знать подход».

«Печь Южного Пламени изначально заточена под вполне конкретные вещи, поэтому алхимики, практики стихии огня, а также обладатели невысоких ступеней культивации получат здесь явное преимущество».

Услышав это, Нин Чжо слегка воодушевился: «Если не считать того, что в алхимии я силен слабо, моя культивация как раз на стадии Основания Фундамента, а постижение стихии огня весьма глубоко – преимуществ у меня хватает».

5.

Однако на сей раз Сунь Линтун покачал головой.

— Младший брат, всё не так радужно, как мы рассчитывали.―

— Судя по моим разведданным, в этот раз набежало огромное количество народу, и среди них полно настоящих мастеров!―

— Про Пик Данся и говорить нечего – они изо всех сил будут стараться удержать Печь Южного Пламени у себя. Одних только алхимиков оттуда выставили столько, что все они – сливки общества во всем Государстве Летящих Облаков.―

— Помимо них, Старец Бай Цао уже открыто заявил о своем участии.―

— Цзю Лунцзюнь тоже в деле.―

— Монах по прозвищу «Печной Бессмертный» Тао Ливэн тоже вышел из затворничества специально ради Печи Южного Пламени.―

— Пик Сотни Трав отрядил целую толпу народу.―

— Зал Внутренних Дел и Зал Торговли не скупятся на баснословные награды, нанимая мастеров со стороны.―

— Зал Передачи Заветов выставил человек пятьдесят, сплошь мастера стихийных методик огня или продвинутой алхимии.―

— Из Зала Артефактов людей отбирал лично Те Куан.―

— Зал Медицины тоже не остался в стороне.―

— Ты же знаешь этих конфуцианцев? Ду Ниншань тоже будет участвовать.―

Нин Чжо тут же сообразил: «Ду Ниншань отродясь не сильна в алхимии, но она – столп конфуцианского толка и нынешняя вершина мастерства игры на цитре. Неужели она хочет растопить сердце духа Чжуцюэ звуками цитры?»

Сунь Линтун кивнул: «Младший брат, угадал с первого раза».

Нин Чжо прищурился: «С древних времен лекарства и еда – из одного котла. Если рассуждать так, то и духовные повара не останутся в стороне?»

Сунь Линтун снова кивнул: «Именно так».

Он развел руками: «Кто откажется попытать удачу, услышав о таком?»

Лицо Нин Чжо тоже помрачнело, на плечи легла тяжесть невидимого и мощного давления.

Он вздохнул: «Стоит восстановить Печь Южного Пламени, как она тут же станет оплотом целой фракции. Если её заполучит побочная ветвь нашей семьи Нин, это мгновенно изменит судьбу рода сверху донизу, изнутри и снаружи, позволив нам взмыть ввысь и черпать выгоду вечно!»

«С этой точки зрения неудивительно, что за ней гоняются абсолютно все».

Ценность Печи Южного Пламени была настолько колоссальной, что даже сверхсила сочла бы за честь укрепить ею свой фундамент.

Каждый понимал, что Печь Южного Пламени разбита вдребезги, и шансы вернуть к жизни дух Чжуцюэ бесконечно малы.

Но даже этот призрачный шанс будоражил умы бесчисленных людей.

В глазах Нин Чжо мелькнула искорка: «Раз такое дело, почему бы не позвать Гунсунь Яня и Цин Чи? Это немного увеличит наши шансы на победу».

Три дня спустя.

Малое Испытание Вздымающихся Облаков, завязавшееся вокруг Печи Южного Пламени и духа Чжуцюэ, официально началось.

Пик Данся.

Море облаков бушевало, словно кипяток.

Вдоль тянувшейся на десятки ли горной дороги, уходящей вниз к вратам секты, яблоку было негде упасть – толпы людей теснились плечом к плечу.

Разноцветные лучи света, подобные падающим звездам, стекались со всех четырех сторон, окрашивая половину небосвода в пестрые тона, словно раскинутая парча. Затем они дружно опускались у подножия горы, вливаясь в гигантские потоки людей на горных тропах.

Нин Чжо ступал по белым облакам, тоже приближаясь к Пику Данся. Бросив взгляд вокруг, он увидел, что небо кишит человеческими фигурами, словно саранчой. Летающие мечи, духовные ладьи, облачные колесницы, драгоценные веера, тыквы-горлянки, перья, лотосовые платформы – бесчисленные артефакты и волшебные сокровища сияли дивным блеском, ослепительным настолько, что они затмевали собой солнце.

Сунь Линтун летел не с ним, но издалека прислал мысленное послание: «Зрелище грандиозное! Секта Десяти Тысяч Явлений не зря зовется главной сверхсилой Государства Летящих Облаков, размах поистине поражает».

— Угу, — Нин Чжо глубоко вздохнул, сгоняя затаенную тревогу в груди.

Он всегда отличался рассудительностью, но сейчас кровь в его жилах волей-неволей забурлила. И дело было вовсе не в страхе – его пьянило предвкушение. Предвкушение от участия в грандиозном празднике мира совершенствующихся, от возможности воочию увидеть и лично поучаствовать в столь великом событии.

«Если перебрать все Собрания Летящих Облаков, подобные испытания – редкость. Каким бы ни был исход, еще с десяток лет после этого секта будет только и говорить, что о сегодняшнем дне».

Цзян Пин и остальные в этот момент находились внутри пространства формации.

Пространство здесь было небольшим, в поперечнике всего около трех чжанов. Стены его состояли из сгустков прозрачного духовного света: глядя изнутри наружу, можно было видеть горную дорогу, небосвод и пространство у врат секты так же отчетливо, как линии на собственной ладони.

Это была смотровая площадка, подготовленная Пиком Данся для главной команды.

И это вовсе не считалось жульничеством – это было преимущество домашней арены.

Цзян Пин стоял у световой стены, заложив руки за спину, и не сводил глаз с монахов, снующих по тропам и в небесах.

Сегодня он сменил одежды на совершенно новую даосскую робу цвета заката на Пике Данся, а подол его одеяния украшал узор в виде алхимической печи, слабо мерцавший под лучами духовного света.

Обычно он избегал столь броских нарядов, но нынче ему поневоле приходилось играть роль «капитана» главной команды.

Раз уж он ученик Ван Юя, то был обязан принять на себя эту ношу – отсидеться не вышло бы.

— Заместитель главы Цзян, разглядел что-нибудь интересное? — обладатель голоса нарочито выделил интонацией слово «заместитель», неспешно шагнув к Цзян Пину и останавливаясь рядом с ним.―

Цзян Пин даже не повернул головы – он и так знал, что говорит Шэнь Хунъяо.

Шэнь Хунъяо, как и всегда, облачилась в алое платье, пылавшее подобно языкам пламени. По подолу её наряда вились крупные цветы багряной травы – их многослойные лепестки выглядели до того живо, казалось, дунь ветерок, и они сорвутся с ткани.

Волосы девушки были забраны высоко на макушке алой лентой, открывая гладкий лоб и белизне шеи. В её миндалевидных глазах полыхал грозный огонь, выдавая её неизменно дерзкий нрав.

Лишь после этого Цзян Пин бросил на нее косой взгляд: «Эх, столько здесь практиков, в глазах рябит, ничего не разобрать».

Шэнь Хунъяо в упор посмотрела на него, но от столкновения их взглядов аура Цзян Пина ни капли не дрогнула – Шэнь Хунъяо чувствовала себя так, будто изо всех сил врезала кулаком в пуховую перину.

Не смирившись, она с нажимом произнесла: «Печь Южного Пламени – оплот нашего Пика Данся. Мы обязаны объединить усилия и во что бы то ни стало оставить её здесь, нельзя допустить промаха. Заместитель главы Цзян, раз уж ты капитан в этот раз, выкладывай свои планы!»

Сама она отличалась бунтарским нравом и отчаянной смелостью, из-за чего не раз взрывала котлы и подвергалась взысканиям, но эта её прямота в соперничестве вкупе с незаурядным талантом снискали ей немалый авторитет на Пике Данся.

Цзян Пин выглядел донельзя мягкотелым и снова вздохнул: «Эх, вода придет – землю возведем, солдаты придут – встретим с мечом, остается лишь выложиться самим, а дальше – уповать на волю небес».

Шэнь Хунъяо тут же нахмурилась: подобная слабость Цзян Пина вызывала у нее глубокое презрение, и она уже собиралась высказать ему всё, что думает.

Но тут из-за спины раздался голос: «На сей раз Пик Данся и Зал Алхимии возложили на нас столь тяжкую ношу, давление на плечах чудовищное. Только объединив сердца и отбросив прошлые обиды, мы сможем выжать максимум из возможных шансов на успех».

Цзян Пин и Шэнь Хунъяо обернулись и увидели Цин Бая, который, скрестив ноги, восседал на синеватом валуне с полузакрытыми глазами и лицом спокойным, как гладь воды.

Цин Бай был гостевым старейшиной Пика Данся да к тому же практиком стадии Зарождения Младенца, так что его слова обладали весомым авторитетом.

Цзян Пин и Шэнь Хунъяо тут же кивнули в знак согласия.

Цинь Кэ стоял неподалеку, скрестив руки на груди и храня молчание. Его взгляд сквозь световую стену скользил по толпе у подножия горы, оставаясь неподвижным и холодным – на лице не отражалось ни единой эмоции.

А Гу Ляньцзе тем временем извлек сладости и с теплой улыбкой принялся раздавать их присутствующим.

От духовных лакомств исходил аппетитный аромат, однако Цинь Кэ лишь покачал головой, давая понять, что они ему совершенно неинтересны.

Цзян Пин и Шэнь Хунъяо взяли по угощению, и атмосфера в группе заметно потеплела.

Цин Бай принял угощение с улыбкой, но в душе уже сложил четкую картину расстановки сил внутри главной команды.

«Шэнь Хунъяо – одна из распорядительниц Зала Алхимии, смелая и отчаянная борчиха, жаждущая конкуренции. Чем больше соперников она повергнет, тем выше её шансы на повышение».

«Цзян Пин – ученик Ван Юя, чей статус сам по себе гарантирует ему неприкосновенность. Он считает лишним рисковать, ставя во главу угла стабильность. По этой причине он то и дело сглаживает углы и уступает рвущейся в бой Шэнь Хунъяо – это часть его натуры, но также и признак дальновидности. Жаль только, что нынче из-за своего происхождения он тоже по уши увяз в этой каше».

«Что до Гу Ляньцзе, он вышел из учеников внешней секты, его корни и связи слабее прочих, потому он и подал голос последним, стараясь со всеми поддерживать хорошие отношения».

«А Цинь Кэ – алхимик, взращенный на самом Пике Данся, его наставник – старейшина Сунь с того же пика. К тому же он вечно погружен в собственный внутренний мир, нрав имеет замкнутый и угрюмый».

«Ну а я…»

Цин Бай невольно усмехнулся.

Он – гостевой старейшина, да еще и практик стадии Зарождения Младенца, чувствующий себя здесь наполовину чужаком, чей статус подспудно возвышается над остальными. Вот почему ни Цзян Пин, ни Шэнь Хунъяо не смели идти с ним на конфликт.

А самый влиятельный человек в главной команде, Чжун Лимей, на сей раз даже не явился.

Будучи бывшим главой Зала Алхимии, а ныне одним из почтенных старейшин Пика Данся, он имел полное право не приходить заранее для оценки вражеских сил – на то у него хватало и статуса, и уверенности в себе.

«М? Кто это?» – выражение лица Цин Бая вдруг слегка изменилось, когда он уловил мощную волну алхимической ци.