Секта Десяти Тысяч Явлений, врата северного мороза.

Долина Белого Тумана.

Круглый год ущелье окутывали клубящиеся туманы, древние деревья взмывали к небесам, а лианы свисали гирляндами. Ручей журчал, стекая с горных круч, и звонкий плеск воды сливался с перекличкой птиц и звериным рыком в первозданный гвалт.

Здесь царила чистая природа, дикая и необузданная глушь. Точь-в-точь как нрав ее хозяина – Цан Яцзы: не следящего за внешностью, плевавшего на приличия и ценившего лишь свободу.

Цан Яцзы сидел на горном валуне.

На вид ему было за пятьдесят, седеющие волосы небрежно рассыпались по плечам, стянутые на затылке заколкой из звериной кости. Лицо грубое, скулы высокие, глазницы глубокие, глаза хоть и невелики, но излучали ослепительный блеск.

На нем была серо-бурая даосская роба, выстиранная добела, с обилием грубых заплаток на манжетах и вороте – стежки толстые, словно он сам шил ее на живую нитку. На поясе болтался ремень из шкуры зверя, к которому крепилось с добрый десяток мешочков с излюбленными духовными материалами, пилюлями и артефактами. В эту минуту у его ног припал огромный зверь.

Вернейший духовный спутник Цан Яцзы, выращенный им за сотню лет земной дракон по кличке Хуан Юэ.

Земной дракон обладал толикой драконьей крови и походил на гигантского ящера.

В длину он достигавший трех чжанов, целиком покрытый буроватой чешуей, на которой проступали похожие на каменные узоры грубые и тяжелые линии. Четыре лапы массивны, точно столбы, когти остры, как крючья, а длинный тяжелый хвост при взмахе способен раскалывать золото и крошить камни.

Голова трехгранная, глазницы глубокие, вертикальные зрачки янтарного цвета наполовину прикрыты, но не могут скрыть свирепый блеск.

Сегодня у земного дракона Хуан Юэ был великий день.

Цан Яцзы извлек пилюлю величиной с кулак, казалось, отлитую из металла.

Пилюля Превращения Формы!

Цан Яцзы бросил ее прямо дракону:

— Ешь.

Земной дракон Хуан Юэ разинул пасть и, не раздумывая, проглотил ее целиком.

Он тихонько залег на земле, прикрыв янтарные зрачки, и лишь изредка высовывал язык, облизывая пасть, словно смакуя послевкусие пилюли. Цан Яцзы продолжал сидеть на прежнем месте, неотрывно глядя на любимца.

То была тишина перед бурей.

Внезапно тело земного дракона судорожно задеревенело.

Его зрачки расширились до предела, сужаясь и вновь дрожа, а из глубже всего раскатывался глухой утробный рык. Рык этот был полон невыносимой, раздирающей душу боли!

Тело ящера затряслось в конвульсиях.

Дрожь из точечной обратилась во всеобъемлющую, становясь всё неистовее, всё безудержнее, словно невидимые пальцы принялись разминать плоть, скатывая ее комком, сдавливая и вытягивая.

Лицо Цан Яцзы омрачилось мрачной сосредоточенностью.

Дракон бешено заворочался, молотя хвостом по земле, раскалывая валуны и пропахивая глубокие борозды в каменных стенах. Чешуя осыпалась пластами, шкура рвалась клочьями, обнажая алое мясо.

По мясу побежали замысловатые узоры.

То лекарственная мощь пилюли пронзила все тело земного дракона, оставляя следы прорыва.

Ци, жизненная кровь и духовная энергия зверя устремились по этим следам в единый узел.

Плоть стремительно сжималась и уродовалась, кости хрустели, ломаясь одна за другой, будто пересохшие ветки под чьими-то сапогами.

Дыхание Цан Яцзы тоже сбилось.

Рычание Хуан Юэ сделалось пронзительнее и жутче, напоминая скрежет тупого лезвия по железному листу – от этого звука волосы вставали дыбом. Настал самый опасный момент превращения!

В единый миг, подобно беззвучному взрыву, в глубине души зверя грянул удар.

Хуан Юэ резко выгнулся дугой, точно натянутый лук. Его голова запрокинулась назад, пасть распахнулась, обнажая два ряда острых зубов, а из горла хлынул фонтан алой крови.

Самое его нутро раскололось на части, за чем последовало немедленное пересоздание.

Звериные кости рушились, сменяясь человеческими. Звериные меридианы рвались, уступая место человеческим. Звериное сердце ломалось, возрождаясь человеческим. Бледно-желтое сияние первым делом выплеснулось из глубин духа, разливаясь подобно ряби на воде.

Волны света следовали одна за другой, окутывая все его тело, купая плоть и разум в желтом зареве.

Сияние быстро сгущалось, уплотняясь в гигантский кокон.

Желтый кокон приобрел овальную форму и замер на земле без движения.

Цан Яцзы не мог скрыть напряжения, пальцы его инстинктивно сжались в кулаки.

В следующее мгновение тонкий луч света пронзил желтый кокон. Следом за ним с десяток других пробили оболочку изнутри, брызнув во все стороны.

Снаружи Цан Яцзы смутно видел, как израненная плоть дракона внутри кокона тает, словно вода, а конечности удлиняются, утончаются и выпрямляются.

Массивные звериные лапы съеживались, пять пальцев сближались, срастались и перерождались, постепенно превращаясь в человеческие ступни.

Хвост укорачивался, позвонки один за другим сливались с позвоночником и в конце концов исчезали бесследно.

Туловища тоже уменьшалось, грудная клетка сжималась, живот подтягивался, а талия приобретала плавные человеческие очертания.

Дольше и больнее всего менялась голова.

Треугольная черепная коробка ящера должна была превратиться в округлую человеческую голову. Кости черепа формировались заново, челюсти перестраивались, хищные зубы сменялись ровными человеческими. Сложнее всего давалось изменение мозга: превращение звериного разума в человеческий требовало перестройки бесчисленных нервов, сосудов и тончайших структур.

Череп дракона издавал щелкающие звуки, словно невидимые руки разминали его, лепя новую форму медленно, но неотвратимо. Лицо подергивалось в судорогах, веки трепетали, ноздри судорожно раздувались, а челюсти то открывались, то смыкались.

Сотни мелких лучей угасли один за другим, от желтого кокона осталась лишь тонкая кожица, похожая на листок желтой бумаги.

Человеческая рука разорвала желтую бумагу, и нагим телом во весь рост поднялся юноша.

Перед глазами Цан Яцзы предстал юный Хуан Юэ.

Тот разлепил уста и выдавил человеческую речь, обращаясь к Цан Яцзы:

— Х-хозяин.

У Цан Яцзы покраснели глаза, и он разразился хохотом. Спрыгнув с валуна, он в два шага подскочил к Хуан Юэ и накинул на него одежду из шкуры. — Удалось! Превращение удалось! Хуан Юэ, отныне ты сможешь культивировать в человеческом обличье. Твоя практика пойдет семимильными шагами, ты сбросишь путы звериной породы и прорвешь верхний предел!

Цан Яцзы в совершенстве владел искусством Укрощения Зверей – одним из сотен ремесел мира бессмертных.

Избранное им направление звероводства опиралось на школу Превращения.

Суть метода заключалась в том, чтобы трансформировать питомца в человеческий облик для занятий культивацией. В бою же зверь возвращал истинную форму, сочетая в себе сокрушительную силу и разум.

И звериная, и человеческая форма имели свои сильные стороны. Первая давала толстую шкуру, дикую мощь и скорость. Вторая рождала мудрость и запредельное просветление.

Обратившись человеком, питомец мог изучать бесчисленные каноны мира бессмертных, а его интеллект непрерывно рос, наполняясь одухотворенностью, пробивая потолок звериной природы. В конце концов, человек – венец творения и любимец неба и земли в эту эпоху.

Как правило, если зверь доращивал до человеческого облика младенец духа, он менял обличье, превращаясь в ребенка. То и было полноценным превращением.

Однако подобное превращение редко бывало чистым.

Во-первых, дело в техниках. Большинство звериных искусств восходит к эпохе Кровавой Империи. Такие методы обычно закрепляют и усиливают природные козыри монстров – когти, крылья, ядовитые жала и так далее.

Даже практикуя человеческие каноны, те не создаются специально под зверей. А потому, даже расколов ядро и родив младенца, тот не обретает полностью человеческий вид, сохраняя звериные черты.

Во-вторых, высока сама сложность.

Превращение равносильно смене формы жизни. Человек и зверь изначально принадлежат к разным видам, и перешагнуть из одного состояния в другое тем страшнее, чем глубже трансформация.

Хуан Юэ до сих пор находился лишь на ступени золотого ядра, не дотянув до раскалывания ядра и зарождения младенца.

Одухотворенность зверей ограничена, сообразительность мала, и даже при наличии превосходного канона им трудно постичь суть текстов. Из-за этого их самостоятельная культивация шла черепашьими шагами.

Дождись он раскалывания ядра и младенца естественным путем, на это ушло бы еще добрых несколько сотен лет.

Школа Укрощения Зверей Цан Яцзы как раз и предполагала заблаговременное превращение подобных питомцев. Обрести человеческое тело еще до стадии зарождения младенца. Стоит получить людскую плоть, как под влиянием небес и людей в нем естественным образом зародится разум и придет одаренность.

Человеческое тело адаптировано под подавляющее большинство практик. И практики эти – не древние диковинки, а плоды трудов, экспериментов и улучшений бесчисленных мудрецов.

Разумеется, если питомец уже постигал какой-то канон, приходилось совмещать их или переделывать технику.

Но это лишь малый изъян.

Плюсы искупали все.

Обретение человеческого тела, особенно заблаговременное, приносило колоссальные дивиденды.

Младенец духа при раскалывании ядра получится куда более человечным, чем у обычных зверей. И последующая трансформация станет полнее. Цан Яцзы покрыл Хуан Юэ духовным сознанием, досконально изучив его состояние.

— У тебя порваны семь меридианов, внутренние органы смещены, а духовное сознание рассеялось на три десятка процентов.

— Тебе нужно отлежаться. Постельный режим, никаких драк и культивации.

Хуан Юэ кивнул:

— П-понял, хозяин.

Он учился заранее, но впервые заговорить человеческим языком плотским ртом требовало времени на привыкание.

Цан Яцзы отвел Хуан Юэ в пещеру-обитель, уложил его и погрузился в раздумья.

Земной дракон Хуан Юэ преодолел это страшное испытание превращения, и впереди его ждет великое благо. Но ведь у Цан Яцзы оставались и другие звери, еще не прошедшие этот путь. Например, Синеглазая Водная Обезьяна, Морозно-Рогатый Небесный Олень да Краснохохлый Черноперый Журавль.

Все эти питомцы годами сопровождали Цан Яцзы, будучи не просто зверями, а верными соратниками.

С точки зрения Цан Яцзы, он не хотел бы поражения и гибели ни для одного из них.

Но ради их светлого будущего избежать раннего превращения было нельзя.

«Печь Южного Пламени и дух-артефакт Чжуцюэ! Заполучи я их, сваренные мной пилюли станут куда искуснее!»

Цан Яцзы специализировался на укрощении зверей и побочно занимался алхимией. Лучше всего ему удавались пять видов пилюль: пилюли Превращения Формы, пилюли Властелина Зверей, пилюли Изначального Зверя, пилюли Духа Зверя и пилюльные шарики для зверей.

Пилюля Превращения Формы позволяла питомцам меняться раньше срока.

Пилюля Властелина Зверей помогала обрести ауру вождя стаи.

Пилюля Изначального Зверя наращивала основы культивации.

Пилюля Духа Зверя возвышала их разум.

Зверей корм – вещь сложнейшая: он составлялся из разных питательных смесей под конкретный вид и возраст животного. «Духовность артефакта, если удастся её породить, станет куда ценнее».

«Обретя дух Чжуцюэ, я смогу выменять Тайную Технику Пробуждения Духа, чтобы возвысить дух хотя бы Краснохохлого Черноперого Журавля».

«В конце концов, и Чжуцюэ, и журавль относятся к птицам».

Мастерство укрощения Цан Яцзы было великолепным. С его профессиональной точки зрения, овладей он сам Печью Южного Пламени, превращение журавля в будущем пройдет с минимальной сложностью и максимальной безопасностью.

Секта Десяти Тысяч Явлений, врата Кровавой Крови.

Обитель Кровавой Пилюли.

Кроваво-красная алхимическая печь возвышалась в самом центре пещеры. Ростом с человека, о трех ножках и двух ручках, она целиком состояла из глубокого темно-багрового цвета – запекшаяся кровь: мрачная, тяжелая, источающая омерзительный сладковато-кровавый дух.

На корпусе красовался барельеф Кровавого Моря. Волны кипели, кости всплывали и тонули, бесчисленные искаженные лица в алых бурунах корчились, вопили и уходили на дно. Мужчины и женщины, старики и дети, свирепые, испуганные, отчаянные, безумные – каждое лицо принадлежало принесенной в жертву при отливке печи жизни.

На левой и правой ручках висели человеческие черепные колокольчики. В такт колебаниям жара печи они издавали разные звуки: порой плач младенца, порой женские рыдания, старческий вздох или рев воина. Голоса множились и менялись, никогда не повторяясь.

Три ярко-красные ядовитые змеи вились вокруг трех ножек печи. Каждая толщиной с руку взрослого, с поднятыми головами, разинутыми пастями и зловещими багровыми зрачками.

Всякий раз, когда их хозяин, Гость в Красных Одеждах, принимался за варку, три змеи изрыгали багровое ядовитое пламя, разгоняя огонь.

Гость в Красных Одеждах был бродячим практиком, культивировавшим «Великий Закон Кровавого Демона», питающимся кровью и идущим к вершине через бойню. Но талантов ему не хватало: хоть демонический метод и сулил быстрый рост, он застрял в мертвой точке без возможности продвинуться, впав в крайнее безумие.

Толчком к переменам послужил алхимический канон под названием «Канон Кровавых Пилюль».

То была древняя демоническая алхимическая реликвия, описывающая способы варки различных кровавых пилюль из человеческой крови, костей и душ.

В особенности Пилюля Кровавого Демона: замешанная на крови, костях и душах людей, она позволяла принявшему ее на краткий миг впасть в состояние Кровавого Демона с десятикратным ростом боевой мощи, но ценой тому становились три дня и три ночи полного бессилия, превращающие бойца в овощ.

Гость в Красных Одеждах протянул руку, лаская гладкую поверхность Печи Ядовитых Змей Кровавого Моря, а думал о Печи Южного Пламени.

Печь Ядовитых Змей подходила ему больше, он и выбил ее создание, опираясь на выдержки из «Канона Кровавых Пилюль».

«Но завладей я Печью Южного Пламени, то тут же возвысился бы до верхушки секты».

«Вместо того чтобы прозябать здесь, словно в ссылке!»

«Опираясь на секту, я смог бы открыто убивать людей и варить пилюли!!»

Главные врата Секты Десяти Тысяч Явлений, каменная обитель.

Тайная комната.

Сунь Линтун:

— Сяо Чжо, ты и впрямь решил выложиться по полной и побороться за эту Печь Южного Пламени?

Нин Чжо кивнул:

— Главарь, мои алхимические навыки все еще слабы.

— Чтобы прокачать это ремесло, мне нужно варить самому, пробуя раз за разом.

— В отличие от артефактов и формаций, где помогает чужой уровень, алхимия требует личного шага за шагом.

Нин Чжо сменил тон:

— Но получи я Печь Южного Пламени и дух Чжуцюэ, алхимическая сторона дела сразу закроет этот пробел.

— И пробел этот почти совершенен!

— Больше тысячи лет назад Печь Южного Пламени уже существовала. С тех пор она бессменно находилась на Пике Данся, и объем переваренных ею пилюль поистине безбрежен.

— Даже без меня один лишь дух Чжуцюэ способен автономно варить эликсиры.

— В дальнейшем, по мере роста моих алхимических талантов, дух Чжуцюэ станет помогать мне контролировать жар, распознавать травы и тому подобное.

— Да уже сейчас, с подсказками духа Чжуцюэ рука об руку, мое мастерство рванет вверх бешеными темпами.

Сунь Линтун кивнул, слова Нин Чжо убедили его.

— Печь Южного Пламени стоит того, чтобы биться за нее изо всех сил.

— Я прикинул, Сяо Чжо, козырей у тебя на руках немало.

— Во-первых, тебе достался весь опыт и память Цзя Ланьчжэня, в последние дни твоя алхимия растет скачками, а фундамент крепок.

— Во-вторых, ты отлично разбираешься в духовности. У тебя есть «Книга Постижения Духа и Огненного Погребения Праджни» – буддийская тайная техника, выжигающая пламенем все сущее ради извлечения духовности. Быть может, получится сжечь что-то еще, чтобы напитать дух Чжуцюэ и склонить его к подчинению.

— В-третьих, твои познания в стихии огня огромны. И дух Чжуцюэ, и Печь Южного Пламени тесно завязаны на огонь. К тому же тебя поддерживает храм Сердца Огненной Стихии.

— Твои шансы заполучить Печь Южного Пламени весьма велики!