Помощник министра обрядов Ван Шу стоял в сторонке, прижимая к груди свиток из белого шелка. Тот был соткан из превосходнейшей парчи с облачным узором, отличаясь нежной текстурой и гладкостью зеркал.

На шелке уже красовался до конца выписанный текст жертвенной молитвы.

Молитва состояла из трех тысяч слов, и в ней нельзя было ошибиться ни в едином знаке, ни в одной черте. Каждое написанное слово требовало вложения капли литературной ци;

Каждое готовое слово надлежало вынашивать силой разума. Допусти он хоть малейшую промашку, весь свиток пришлось бы отправлять в утиль и писать заново.

Ван Шу проводил финальную проверку.

Вскоре после этого Хань Сун, ректор Академии Цзйся, в сопровождении государя Хуачжана прибыл на место.

Чжэн Цзин и Ван Шу тут же отвесили глубокие поклоны.

«Излишние формальности к чему», – лицо государя Хуачжана было сурово, всё его внимание было сосредоточено на текущем ритуале государственного масштаба.

Он подошел к алтарю, внимательно оглядывая округу и инспектируя убранство.

Хань Сун же выпустил божественное восприятие, вступая в контакт с Золотым Свитком и Нефритовой Книгой.

Когда государь Хуачжан закончил проверку, Хань Сун открыл глаза и тут же доложил: «Владыка, за эти два дня удача пришла в движение, и Золотой Свиток с Нефритовой Книгой зафиксировали источник волнений. В источнике зарождается судьба, налицо явный рост».

«Вы отвели на всё два дня, а справились на день раньше – поистине мудро!»

Государь Хуачжан легко рассмеялся: «Это всё благодаря защите государственной удачи. Уважаемые чиновники, следуйте за мной на алтарь».

В обычной жизни государь вел себя непринужденно и легко, но стоило зайти делу большой важности, как он действовал решительно и молниеносно.

Все четверо разом поднялись на алтарь.

Золотой Свиток и Нефритовая Книга мирно лежали на трехъярусном нефритовом алтаре. Шестьдесят две нефритовые пластинки были сомкнуты, словно в ожидании начала ритуала.

На поверхности жёлтого шёлка, покрывавшего помост, солнце, луна, созвездия, горы, реки и имена древних мудрецов то проступали, то исчезали в сиянии девяти цветов, выглядя донельзя живо.

В нефритовой курильнице уже торчали три палочки благовоний, ожидая своего часа.

Хань Сун, Чжэн Цзин и Ван Шу уселись по трем сторонам алтаря, закрыв глаза и восстанавливая силы, накапливая энергию.

А государь Хуачжан поднялся на самый верхний ярус алтаря для жертвоприношений Небесам и уселся перед столиком, лицом к курильнице и лежащему за ней Золотому Свитку с Нефритовой Книгой.

Двери дворца плотно закрылись.

Чжоу Чжэн стоял с внешней стороны входа, охраняя вход лично. Он не шевелился, застыв подобно статуе.

Остальная стража укрылась по разным углам: снаружи царила видимость расслабленности, но внутри всё было готово к бою.

Вокруг воцарилась абсолютная тишина.

Время капля за каплей текло вперёд.

Главные врата Секты Десяти Тысяч Явлений.

Сун Таошэн с бесстрастным выражением лица шагал по направлению к вратам Облачной Темницы.

Горный ветер слегка трепал его конфуцианские одежды, точно отражая скрытую в его сердце бурю.

В его памяти всплывали сведения об Облачной Темнице.

«Облачная Темница принадлежит Залу Кары Зла, построена вдоль утёса и насчитывает девять ярусов, из века в век скрываясь в море облаков. Каждый ярус выложен из особого каменного материала – облачной стали – невероятно прочного и способного резонировать с облаками и туманом».

«Опираясь на облачную сталь и структуру девяти ярусов темницы, Секта Десяти Тысяч Явлений воздвигла внешний оборонительный барьер Облачной Темницы под названием Формация Облачной Стали Девяти Небес. Эта формация черпает силу облачной стали девяти небес, уплотняя её в осязаемый облачный барьер толщиной в три чжана, несокрушимый ни для чего. Даже удар мастера стадий превращения в божество не способен расколоть его хотя бы на йогу».

«О прямом штурме не может быть и речи, ни малейшего шанса!»

Сун Таошэн остановился перед воротами.

Он был не один: за ним следовали пятеро культиваторов, переодетых в слуг.

У входа в темницу дежурили два стражника, и один из них шагнул вперёд: «Это ты».

Стражник узнал Сун Таошэна.

Совсем недавно Сун Таошэн входил в Облачную Темницу вместе с Чжао Ханьшэном и остальными, лично наблюдая за всем диспутом о канонах.

Сун Таошэн извлек официальный документ и протянул его стражнику.

Тот взял бумагу, бегло прочёл, затем достал нефритовый амулет-печасть для простой сверки и, убедившись в отсутствии ошибок, сразу же пропустил их.

Лишь когда они все вошли внутрь Облачной Темницы и миновали первый ярус, они позволили себе выдохнуть.

Успех!

Сун Таошэн вовремя вспомнил разработанный Кун Чжаомином план: «С Формацией Облачной Стали Девяти Небес о силовом штурме и убийстве не может быть и речи. Но именно потому, что защита чересчур мощна, а за сотню лет в темнице не происходило никаких ЧП, стражники привыкли расслабляться, и бдительность у них слабая».

«Самый прямой путь – войти в темницу под видом проверки узников!»

Однако просто так навещать заключённых было нельзя, требовалось подать заявку заранее.

Будучи частью конфуцианского сообщества, Сун Таошэн сначала отыскал Дуаньму Чжана и сообщил ему о своём решении: он решил следовать за Чжао Ханьшэном в государство Хуачжан. Но перед отъездом у него остался осадок на душе, и он хотел бы ещё раз встретиться с Цинь Дэ лицом к лицу.

Как говорится, зная врага и зная себя, ты победишь в сотне битв; собрав побольше информации, по возвращении к Чжао Ханьшэну он сможет преподнести её в качестве подарка при встрече.

Выслушав его, Дуаньму Чжан сразу одобрил задумку, похвалил Сун Таошэна и велел отправляться в государство Хуачжан, держаться ближе к Чжао Ханьшэну и усердно постигать Учение Сердца. Если в будущем у Чжао Ханьшэна ничего не выгорит, у Сун Таошэна всё равно останется призрачный шанс.

Сун Таошэн мысленно вздохнул и сделал вид, что согласился.

Тогда Дуаньму Чжан подал прошение наверх, запрашивая разрешение для Сун Таошэна навестить Цинь Дэ.

Облачная Темница была режимным объектом, и процедура утверждения занимала немало времени. Но Дуаньму Чжан и нынешний глава Зала Кары Зла Чжун Дао состояли в приятельских отношениях, и об этой дружбе знали все вокруг.

Ответственный за рассмотрение заявок чиновник учитывал мнение начальства, а заявки Дуаньму Чжана традиционно обрабатывались быстрее всего.

Если бы явился Ван Юй, у проверяющего чиновника возникли бы сомнения. Но Ван Юй уже завершил обыск души, не оставил никаких указаний и просто ушёл.

С точки зрения Зала Кары Зла, это значило, что Ван Юй, представляя верхушку Секты Десяти Тысяч Явлений, лично провёл обыск и проверку душ, убедившись в отсутствии ошибок, так что всё уже было решено.

Вспомнив об этом, проверяющий чиновник не стал колебаться и выдал пропуск.

Получив документ, Дуаньму Чжан передал его в руки Сун Таошэна.

Один из пяти смертников, подготовленных Кун Чжаомином, выложился по полной и подделал разрешение.

Изначально в пропуске значился один лишь Сун Таошэн. Если бы он привёл с собой ещё пятерых человек, все они подверглись бы проверке.

После подделки в документ вписали ещё пятерых. Вся ставка делалась на то, что стражники окажутся беспечными и не станут проводить дотошный досмотр!

И действительно: охранники лишь бегло взглянули на бумагу, сверились с нефритовым амулетом и пропустили их.

На самом деле, согласно инструкциям и правилам, им следовало изучить документ как минимум трижды, задействовать шесть нефритовых амулетов, провести всестороннюю сверку и досмотр, и только убедившись в безупречности, давать добро.

Тут крылся еще один расчёт.

Незадолго до этого Чжао Ханьшэн приводил с собой Гу Циня, Чу Сюаньгуя, Сун Таошэна, Ситу и остальных навещать Цинь Дэ. Это и был прецедент.

Прошло всего несколько дней, пример был перед глазами, поэтому стражники не заподозрили неладное.

Как только Сун Таошэн и остальные успешно просочились внутрь Облачной Темницы, Формация Облачной Стали Девяти Небес перестала быть для них препятствием.

Пик Облачного Зонта.

Главный зал.

Четверо старейшин заняли четыре стороны света, уже давно перейдя в режим боевой готовности.

Под их поддержкой амплитуда колебаний Небесного Облачного Зонта начала сглаживаться, как вдруг раздался взрыв, поверхность девятислойного купола резко замерла, а затем затряслась с удвоенной яростью.

Весь Небесный Облачный Зонт забился в судорогах, точно дерево в эпицентре бури.

Дун Чэнь, сидевший на восточной стороне алтаря, качнулся от неожиданного толчка. Его лицо мгновенно посуровело, и он среагировал молниеносно. Скорость, с которой его руки складывали печати, казалась ошеломляющей: лучи золотой магической силы слетали с кончиков его пальцев, отчаянно вливаясь в зонт.

«Началось!», – рявкнул он.

Остальные трое резко пришли в себя.

Вэй Цзи восседал на южной стороне, прижав руки к полу, и из его тела изливались потоки синеватой ци. Но в конце концов он был лишь заместителем главы пика, и лишь малая часть его магии поглощалась Небесным Облачным Зонтом, тогда как большая рассеивалась удар за ударом от диких толчков.

Ему приходилось раз за разом собирать силы заново, и всего за несколько дыханий его лицо слегка побелело.

Тоба Хуан сидел на западной стороне, и пламя вокруг него только вырвалось наружу, как он глухо застонал, а на его плече взорвался кровавый туман.

Не обращая на это внимания, он заставил багровую магию взмыть в небеса и влиться в Небесный Облачный Зонт.

Ван Юй сидел на севере, его мехилка бешено взмахивала, и несколько оборванных нитей закружились в воздухе рядом с ним.

Увеличив влив сил, четвёрке удалось удержать Небесный Облачный Зонт.

Сун Таошэн и остальные шли всё глубже на нижние ярусы темницы.

На каждом этаже провожавший их стражник сменялся, передавая их другому проводнику.

Сун Таошэн сохранял невозмутимость, а в его голове роилась нужная информация.

«Внешний рубеж Облачной Темницы – Формация Облачной Стали Девяти Небес. А в недрах таятся еще три формации: Созвездия Звездного Сияния, Блуждающие Шаги Багуа и Ваджрное Успокоение Гор».

«Эти три формации завязаны друг на друга и функционируют день и ночь. Стоит завязать бой и выдать себя, как мгновенно окажешься заперт внутри пространства массивов, где их мощь обрушится на тебя одна за другой – шутки тут плохи!»

«Поэтому по пути нужно втайне расставлять засады, разбрасывая руны и прочие артефакты для взлома формаций. Чем раньше и тщательнее подготовиться, тем больше времени удастся выиграть, когда начнётся бой».

Подумав об этом, Сун Таошэн завязал непринуждённую беседу со стражником, указывавшим им дорогу.

«Кажется, стражи в Облачной Темнице стало намного меньше, чем когда я приходил в прошлый раз», – внезапно обронил Сун Таошэн.

Провожавший его культиватор вздохнул: «Эх, всё из-за капитального ремонта».

И он тут же принялся горько жаловаться.

Оказалось, что каждый раз во время Собрания Летящих Облаков Облачная Темница подвергалась масштабной реконструкции.

Когда Сяо Цзюйся ранее приходил для участия в Малом Испытании Вздымающихся Облаков, одно из заданий как раз заключалось в проникновении на окраину Облачной Темницы для починки некоторых магических предметов и артефактов.

После такого ремонта их, естественно, приходилось заново калибровать, отчего весь персонал темницы сбивался с ног и валился с ног от усталости.

Стоит помнить, что Облачная Темница – объект стратегический. Мало того, что там полно массивов, в ней задействовано колоссальное количество магических артефактов и орудий. Все они изнашиваются в ходе круглогодичной непрерывной работы.

Секта Десяти Тысяч Явлений пользовалась Собранием Летящих Облаков, отправляя кучи культиваторов ремонтировать детали под видом испытания. Это не только экономило рабочие руки, но и расходные материалы участники испытания оплачивали из собственного кармана. А главное, из-за огромного числа участников время ремонта сокращалось – сплошная выгода.

Внешние детали чинили чужаки, а внутренние – сам Зал Кары Зла. Если требовалась помощь других пиков и залов Секты Десяти Тысяч Явлений, за это приходилось платить отдельно.

Когда все детали оказывались починены, их требовалось откалибровать заново. Как минимум, все магические формации должны были быть приведены к максимально гармоничному и единому состоянию, иначе при их активации возникнет взаимное трение, что сулило страшную беду.

В лучшем случае вырастут расходы на техобслуживание массивов, в худшем – между формациями образуются бреши и прорехи в защите, которыми воспользуются злоумышленники.

Совместная работа нескольких формаций требовала глубоких познаний в искусстве массивов, дабы добиться относительного и безупречного соответствия.

По правде говоря, издержки на поддержание формаций были колоссальны.

Даже Зал Кары Зла как влиятельное ведомство внутри Секты Десяти Тысяч Явлений скрипел зубами над этой финансовой сметой.

Крупнейший защитный массив Облачной Темницы, Формация Облачной Стали Девяти Небес, строилась с масштабным использованием облачной стали, позволяя черпать силы из внешнего моря облаков и опираться на мощь небес и земли для построения формации.

Благодаря этому расходы на массивы удалось изрядно сократить.

И даже при этом в мирное время любые запросы на финансирование темницы доводили Чжун Дао до мигрени.

Сун Таошэн был конфуцианцем – у него было и красноречие, и подвешенный язык. К тому же он был человеком в возрасте, хорошо разбиравшимся в человеческой психологии. Его инициативная беседа заставила стражника расслабиться и почувствовать себя так, будто он встретил родственную душу, так что шаги его сами собой замедлились.

А шедшие следом пятеро смертников следовали за ними по пятам, уже давно действуя втайне.

У них было чьё-то разделение труда: кто-то маскировался, кто-то вёл разведку, а кто-то тайком разбрасывал руны для разрушения барьеров и запретов, расставляя по пути приспособления для взлома.

Пик Облачного Зонта.

Небесный Облачный Зонт сотрясался всё яростнее.

Вращение девятислойного купола вышло из-под контроля: то по часовой стрелке, то против, то почти замирая, то бешено закручиваясь вновь.

С каждым изменением направления вращения с краёв зонта срывались толстые радужные дуги света и хлестали по Дун Чэню и остальной тройке, оставляя на их телах кровавые рубцы.

Лицо Дун Чэня уже побелело, а капли пота с его висков падали на тело, мгновенно смешиваясь с кровью.

Вэй Цзи по-прежнему сидел неподвижно, но его грубая конопляная даосская ряса во многих местах пропиталась кровью.

Лицо Тоба Хуана побагровело, на лбу вздулись вены, руки были так крепко сжаты, что суставы побелели, а из уголков рта сочилась струйка крови.

Дыхание Ван Юя стало частым и сбивчивым, он мог орудовать мехилкой только левой рукой. Его правая рука безвольно висела – после удара радужной дугой его кости были сломаны.

Дун Чэнь твёрдо произнёс: «Держитесь, резонанс судеб становится всё сильнее, я почти нашёл ключ к изменениям этого бедствия! Каким бы оно ни было, оно кроется прямо внутри главных врат нашей Секты Десяти Тысяч Явлений!»

Остальные трое воспрянули духом, понимая: стоит им обнаружить эту разгадку, и они смогут переломить ход событий.

Это же цитадель Секты Десяти Тысяч Явлений!

Стоит им задействовать всю мощь, и они выкорчуют всё с корнем, не оставив никого.

Столица государства Хуачжан.

В большом зале сердце государя Хуачжана пропустило удар, заставив его резко распахнуть глаза: «Время пришло, начинаем государственное жертвоприношение!»

Силой мысли он вызвал движение духа, и из его рта вылетел сгусток пламени.

Пламя вылетело наружу и подожгло три палочки благовоний в нефритовой курильнице. Сизый дымок потянулся вверх ровной нитью, устремляясь прямо к потолку зала. Этот аромат – чистый и глубокий – умиротворял разум, но в то же время от него веяло смутной, суровой решимостью.

Солнце, луна, созвездия, горы, реки, травы, деревья и имена древних мудрецов на трех слоях жёлтого шёлка заискрились ярким светом.

Хань Сун встал по левую сторону от алтаря, держа в руках девятифутовый свиток из белого шелка. Каждый из трех тысяч знаков на нем точно так же начал откликаться, вспыхивая слабым сиянием.

Хань Сун шагнул вперёд и затянул текст молитвы: «В тысяча двести тридцать седьмой год правления государства Хуачжан, в год цзя-цзы, в месяц чжун-чунь, в первый день дин-мао. Слуга твой, государь Хуачжан Кун Ю, смиренно возглавляет начальника императорского храма Чжоу Чжэня, ректора Академии Цзйся Хань Суна, доктора Национальной Академии Чжэн Цзина и помощника министра обрядов Ван Шу, чтобы дерзнуть объявить о сем Небесам и Земле, мудрецам прошлых эпох, учителю Конфуцию, предку Цан Цзе и духам всех прежних конфуцианцев, а также просить о нашей необъятной конфуцианской удаче, дабы она вечно хранила Хуачжан…»

Его голос разносился по всему залу, торжественный и полный благоговения.

Магическая сила Хань Суна неуклонно испарялась, и каждое слово молитвы срывалось с уст, устремляясь прямо в Золотой Свиток и Нефритовую Книгу.

Хань Сун продолжал читать: «Слова же суть основы и узоры неба и земли, блеск солнца и луны, свод законов для всех вещей, эталон человеческих отношений. С тех пор как предок Цан Цзе создал письменность, с неба пролился дождь из зерна, а духи ночами рыдали в голос; цивилизация зародилась впервые, давая вечную опору мириадам поколений…»