В камере остался только Цинь Дэ.

Он обессиленно рухнул на пол, тяжело и часто дыша. Обыск души едва не уничтожил его дух, и если бы не пилюли Ван Юя, поддерживавшие в нём искру жизни, он бы уже давным-давно испустил дух.

«Но я всё ещё жив!»

«Значит, у меня есть шанс!»

Эйфория от чудесного спасения заглушила даже невыносимую боль в расколотой душе Цинь Дэ.

А за пределами Облачной Темницы Сяо Цзюйся вспыхнул глазами.

«Так вот в чём кроется вся загадочная суть удачи!», – пробормотал он, и в его голосе прозвучала сложная гамма чувств.

Это было ожидаемо, но даже сейчас по его спине пробежал леденящий душу холодок.

Сяо Цзюйся принялся быстро перебирать пальцами, и те замелькали с такой скоростью, что казались мерцающими крыльями бабочки или призрачным маревом.

Невидимые волны хлынули с кончиков его пальцев, растворяясь в пустом пространстве.

Это было самое настоящее искусство предсказания, одно из потаённых ремесел среди ста искусств совершенствования. Тот самый метод заглядывания в небесную предопределенность, которого так безуспешно добивались юноша с большой головой и остальные.

Спустя мгновение он замер, и в его глазах промелькнуло удивление.

«Вот оно как…», – пробормотал он.

Он высветлил часть правды: с Небесным Облачным Зонтом что-то произошло, и Дун Чэнь в спешке отозвал Ван Юя и остальных, чтобы те помогли защитить этот артефакт, подавляющий удачу секты.

«Цинь Дэ только что пережил страшное испытание и отделался лёгким испугом. Не зря говорят: нет худа без добра, его удача определенно пошла в гору!»

Он снова обратился к судьбе Цинь Дэ. Предсказание подтвердило прежний результат, но обнаружило и кое-что новое.

Удача Цинь Дэ действительно повернула к процветанию, однако вскоре его ждало смертельное бедствие, посланное людьми.

Малейшая оплошность – и он расстанется с жизнью!

«Кто-то собирается убить Цинь Дэ. Настолько решительно, что ублюдок даже не оставит ему шанса стать призраком».

«Интересно».

«Это покушение связано с конфуцианцами».

Лицо Сяо Цзюйся внезапно изменилось, ощутив неприятный холод.

Его сердце снова затрепетало, и он поспешно сложил пальцы для нового расчёта: «Секта Десяти Тысяч Явлений превратилась в опасное место».

Ситуация повторилась: предсказание гласило, что Сяо Цзюйся должен немедленно покинуть главные врата Секты Десяти Тысяч Явлений и залечь на дно. Если он вернётся лишь тогда, когда придёт время, это гораздо сильнее поспособствует достижению его целей.

«Тогда уходим», – без малейших колебаний он поднялся на ноги и зашагал прочь.

Что до Цинь Дэ, то на него было плевать.

Демоническая удача уже явила свою чудесную мощь, и раз она защищала этого человека, чего ему бояться? Даже если Цинь Дэ умрёт, это определенно будет шаг в самом выгодном направлении.

Целью Сяо Цзюйся от начала и до конца было лишь дополнение «Искусства Падения в Демонизм Всех Законов», а Цинь Дэ служил лишь пешкой на пути к этой цели.

Облачная Темница.

«Ван Юй остановился. Что же произошло, раз он бросил обыск души?», – Цинь Дэ не понимал, в чём дело.

«Может, тот человек вмешался и помог мне?», – Ответа от Сяо Цзюйся он не дождался.

Цинь Дэ не мог найти разгадки, потому что Сяо Цзюйся уже покинул главные врата секты, находясь слишком далеко, чтобы чувствовать его или отвечать.

«Какая бы ни была причина, я должен спасать себя сам, счёт идёт на секунды!»

Если Ван Юй вернётся и снова начнёт копаться в его душе, всё будет кончено.

Цинь Дэ уже побывал на пороге смерти и сполна прочувствовал стиль работы Ван Юя.

На какую-либо удачу теперь рассчитывать не приходилось.

«Ключ к перелому ситуации кроется лишь в „Искусстве Падения в Демонизм Всех Законов“! Только вот…»

«Стоит мне полностью обратиться в демона, и пути назад уже не будет!»

Цинь Дэ яростно стиснул зубы.

Пережив смертельное испытание, он не изменил своим устремлениям!

Он всё ещё хотел доказать всем вокруг и показать этим людям, что он, Цинь Дэ, вовсе не сумасшедший, не предатель и тем более не демон. Он всего лишь… конфуцианец, выбравший иной путь.

Он не откажется от своих конфуцианских корней.

Это было то, чему он посвятил почти всю жизнь, смысл его существования.

«По сути, мы ничем не отличаемся от Ван Синьюэ!»

Учение Сердца, принесённое Чжао Ханьшэном, заставило Цинь Дэ взыскать к мудрым и потянуться за ними, втайне породив в нём новый боевой дух.

Внешне Цинь Дэ всё так же пластом лежал на полу, но внутри он уже молча вращал «Искусство Падения в Демонизм Всех Законов», тайком продолжая трансформировать собственную культивацию.

На поверхности золотого ядра в его даньтяне постепенно прибавлялось бледно-жёлтых прожилок, испускавших всё больше тонких струек демонической ци.

Однако в самом центре неизменно оставался клочок чистейшего золотого света – это был фундамент конфуцианского Дао, возделываемый им всю жизнь.

«Этого мало!», – в груди Цинь Дэ повеяло холодом.

Попрактиковав трансформацию какое-то время и прикинув всё в уме, он понял, что перерождение одной лишь оболочки золотого ядра совершенно недостаточно для того, чтобы пробить Облачную Темницу и вырваться на свободу.

«Тот человек наверняка давно это понимал, а потому ничуть не боялся, что я оставлю пути отхода. Если я жажду свободы и хочу сбежать из этой клетки, мне придётся полностью осквернить себя демонизмом!»

«Проклятье».

Цинь Дэ мысленно заскжетал зубами и выругался.

Однако в этот самый момент в его море сознания вспыхнула искра озарения.

«Погодите-ка, кажется, у меня есть выход!»

Цинь Дэ направил демоническую силу, применив технику из «Искусства Падения в Демонизм Всех Законов», и оставил на полу свою иллюзорную копию.

А его истинное тело проскользнуло сквозь тюремную решётку и вышло в коридор.

Пройдя с десяток шагов по проходу, он остановился.

Очертания соседней камеры были похожи на его собственную, но каменные стены пестрели бесчисленными защитными талисманами. А запертый внутри культиватор был крепко-накрепко скручен по рукам и ногам, не имея возможности даже шевельнуться.

«Чжоу Сумо…», – проше про себя Цинь Дэ.

Цинь Дэ просидел здесь несколько десятков лет, поэтому прекрасно знал, кто его соседи по несчастью.

Среди всех заключённых Чжоу Сумо выделялся своей особой историей. И дело было не только в его праведном происхождении, но и в… семени кровавого тумана, таившемся в его теле!

«Мне нужно именно оно». Цинь Дэ немедленно перешёл к действиям, применив заклинание, которое пало на Чжоу Сумо.

Чжоу Сумо спал мёртвым сном и никак не ожидал, что кто-то в глубинах Облачной Темницы вдруг обретёт свободу передвижения. Поражённый искусством из «Искусства Падения в Демонизм Всех Законов», он тут же погрузился в глубочайший сон, полностью потеряв связь с внешним миром.

Цинь Дэ перешагнул порог камеры и приблизился к Чжоу Сумо.

Он приложил ладонь к животу мужчины и вновь запустил технику из «Искусства Падения в Демонизм Всех Законов».

Демоническая сила неуклонно убывала, пока тончайшая, легчайшая, но чистейшая до пределов струйка демонической ци стремительно не впиталась в нижний даньтянь Чжоу Сумо.

Именно там пряталось семя кровавого тумана!

Почувствовав демоническую ци, взращенную с помощью искусства высшей категории, оно тут же затрепетало, охваченное крайним волнением.

Цинь Дэ усмехнулся и изо всех сил задействовал свои навыки.

Демоническое семя задрожало еще сильнее.

У демонического семени имелись свои природные инстинкты выживания, а прежний носитель, Чжоу Сумо, уже давно подошел к концу своего отпущенного срока. И теперь перед ним объявился совершенно новый сосуд, обладавший к тому же демонической ци непревзойденного ранжа!

И зачем тогда колебаться?

В следующее мгновение семя свирепо ринулось прямо в тело Цинь Дэ.

Мощнейший прилив силы тут же выплернулся наружу, дикий и необузданный. Он вихрем пронёсся по меридианам Цинь Дэ, едва не разрывая его плоть на части.

Цинь Дэ глухо застонал, стиснув зубы, и направил семя кровавого тумана в свой нижний даньтянь.

Конфуцианское золотое ядро в его верхнем даньтяне затрепетало от этого вторжения, инстинктивно пытаясь высвободить энергию и вытеснить чужака вниз, в нижний даньтянь.

Но Цинь Дэ был к этому готов и тут же приказал золотому ядру подавить его собственную природную реакцию.

Внешняя оболочка его конфуцианского золотого ядра уже была осквернена демонизмом и утратила целостность. А потому Цинь Дэ без малейшего труда усмирил его бунт.

Зато семя кровавого тумана оказалось куда более своенравным и непокорным.

Оказавшись в нижнем даньтяне, оно тотчас извергло потоки демонической ци кровавого тумана, заплясав вокруг в бешеных кружевах. Насытив нижний даньтянь до отказа, эта скверна устремилась вверх, собираясь захватить средний даньтянь и атаковать верхний.

Цинь Дэ предусмотрел и это, напрямую мобилизовав демоническую силу «Искусства Падения в Демонизм Всех Законов», чтобы выставить заслоны на критических участках меридианов и значительно затормозить наплыв разлившейся магии крови.

Стоило ему выиграть немного времени, как Цинь Дэ тут же перехватывал инициативу.

Он незамедлительно принялся вращать «Искусство Падения в Демонизм Всех Законов», перерабатывая излишки просочившейся демонической ци.

Время тянулось мучительно долго.

Спустя примерно время сгорания одной палочки благовоний буйство в теле Цинь Дэ постепенно утихло.

Ему удалось сдержать семя кровавого тумана на первом этапе, но для полной переработки самой основы семени требовалось продолжать вращение техники.

А на это ушло бы еще больше времени!

«В таком случае, как только я переработаю семя, у меня появится колоссальный запас демонической силы, которую я смогу призывать по своему волеизъявлению».

«У меня появится уйма сил, а с ними и шанс вырваться из Облачной Темницы!»

«К тому же я сберегу чистоту ядра золота, не потеряв до конца свои конфуцианские корни».

Завершив последние приготовления, Цинь Дэ с головой погрузился в культивацию, ценя каждую секунду!

Почтовая станция.

Письмо от Сун Таошэна уже прибыло на место.

Прочитав его, Чжао Ханьшэн передал послание Гу Цину.

Гу Цин пробежал глазами строки: Сун Таошэн писал, что ему нужно разобраться с кое-какими делами, прежде чем он сможет надежно соединиться с ними и вместе отправиться в государство Хуачжан.

Гу Цин тут же выразил недовольство: «Ученик не смеет проявлять неуважение, но мне кажется, что господин Сун Таошэн слишком много о себе возомнил. Заставлять вас, учитель, ждать его! Да он же едет с вами в государство Хуачжан, мало того, его еще собираются принять в ученики к господину Ван Синьюэ – какая же это колоссальная возможность!»

Чжао Ханьшэн слегка покачал головой: «Цин-эр».

«Сун Таошэн – человек, которого нам доверил Дуаньму Чжан. Он прислал его сюда вовсе не для того, чтобы тот стал придатком нашей учительской пары, а чтобы он стал нашим боевым товарищем».

«В будущем я собираюсь перейти под крыло Ван Синьюэ и всецело склониться к Учению Сердца, и Сун Таошэн поступит так же. Мы вместе будем противостоять мощному давлению».

«Поэтому подождать пару дней – совершенно пустяковое дело».

На лице Гу Цина всё еще теплилось остаточное раздражение, но раз уж Чжао Ханьшэн высказался подобным образом, ему оставалось лишь подчиниться.

Почти в то же время Сун Таошэн дождался ответного письма.

Эта нефритовая пластинка не содержала никаких подписей. Прочитав её, Сун Таошэн тут же вызвал пламя и полностью обратил её в пепел.

Всё вышло именно так, как он и предполагал: Кун Чжаомин согласился на его просьбу и пообещал оказать всю возможную помощь из тени.

На этот раз Кун Чжаомин не только выделил несколько сокровищ конфуцианцев и множество боевых припасов сверх всяких норм, но и отрядил пятерых смертников. В ближайшие дни они должны были просочиться внутрь главных ворот Секты Десяти Тысяч Явлений и ждать приказов Сун Таошэна в любую секунду.

Письмо, отправленное Сун Таошэном Чжао Ханьшэну и Гу Цину, было лишь видимостью мирного сосуществования, показухой для отвода глаз. Перед покушением ему требовалось свести к минимуму любые изъяны.

«Цинь Дэ должен умереть!»

«Пока он жив, мы, конфуцианцы, никогда не сможем распрямить спину!»

«Пока он жив, он – угроза, которая может превратиться в врага всего конфуцианства!»

В глазах Сун Таошэна пылала несгибаемая решимость.

Дальше ему предстояло выложиться по полной, в кратчайшие сроки освоить все присланные подкрепления и подгадать момент для исполнения плана убийства.

Небесный Облачный Зонт неистово сотрясался.

Вокруг жертвенника застыли четыре фигуры, заняв все четыре стороны света.

На востоке, скрестив ноги, восседал Дун Чэнь. Его руки складывали печать за печатью, и лучи заклинаний срывались с кончиков его пальцев, погружаясь в толщу облачного зонта.

На юге, словно гора, восседал Вэй Цзи. В его абсолютно чёрных зрачках отражалось дикое буйство зонта. Опираясь руками о пустоту перед собой, он исторгал из тела волны магической силы, соединяясь с этим артефактом.

На западе устроился на земле Тоба Хуан, объятый клубящимся жаром. Сложив ладони вместе, он излил наружу мощный поток магии, превратившийся в длинную радугу. Она взмыла к крыше дворца, а затем обрушилась вниз, сливаясь с облачным зонтом.

На севере, скрестив ноги, застыл Ван Юй. На его облачном халате переливались туманные зори. Держа в руке мехилку и легонько взмахивая ею, он выбрасывал из неё потоки магической силы, вливая их в зонт.

Небесный Облачный Зонт охранял удачу Секты Десяти Тысяч Явлений. Все четверо присутствующих занимали высокие посты в секте, а их личные судьбы были тесно связаны с её удачей, так что они являлись идеальными кандидатами для подпитки Небесного Облачного Зонта.

С течением времени выражения лиц четырёх старейшин становились всё более мрачными и напряжёнными.

Хотя они выложились до конца, Небесный Облачный Зонт всё еще не удавалось успокоить.

Этот зонт был нацелен непосредственно на пророческие вирши; сейчас он перехватывал именно то бедствие, что несли в себе пророчества, не позволяя ему воплотиться в реальность.

Дун Чэню и остальным приходилось несладко, они работали на пределе сил.

«Раз даже мы вчетвером бросили силы на сдерживание, а затишья всё нет и нет, это говорит о том, что нынешнее потрясение из ряда вон выходящее!»

«Эх, подумать только, всё это происходит как раз во время Собрания Летящих Облаков, прямо в этот уязвимый момент».

«Вы многого не знаете: именно из-за Собрания Летящих Облаков врата нашей секты широко распахнуты, переплетаясь с судьбами бесчисленных людей, что и спровоцировало эту беду».

«Кто-то наверняка мутит воду! Наша первоочередная задача – как можно скорее вычислить этого мерзавца!»

Ван Юй принял пилюлю, отчего кожа на всём его теле приобрела золотисто-пурпурный оттенок, а сила подскочила до небес – теперь он играл роль главной ударной силы.

Воспользовавшись моментом, Дун Чэнь слегка ослабил хватку и оставшимися силами принялся за расчеты. В его глазах сверкнул свирепый блеск: «Это колебание удачности связано куда глубже… отличный момент для предсказания!»

Сяо Цзюйся уже ушел далеко от горных ворот, так что Дун Чэнь его не вычислил, однако обнаружил кое-что другое.

Его лицо помрачнело еще сильнее, и он заранее предупредил остальных: «Держитесь. Бедствие таит в себе бесчисленные переплетения, и сейчас на нас обрушится чудовищная волна силы. Призывайте любые козыри, мы обязаны удержать Небесный Облачный Зонт!»

Остальные трое тут же переменились в лице, переходя в режим полной боевой готовности.

Дун Чэнь снова разослал экстренные послания, намереваясь созвать ещё больше верхушки и в любую секунду ввести их в дело – береженого бог бережет.

Двери главного зала в родовом храме государства Хуачжан не отворялись уже целых два дня.

Внутри храма царил яркий свет, не утихавший ни днём, ни ночью.

Трёхъярусный алтарь из белого нефрита, где прежде покоился Золотой Свиток и Нефритовая Книга, был сохранен в качестве ядра всего ритуального комплекса.

Пьедестал алтаря устилали три слоя жёлтого шёлка. На первом были вышиты солнце, луна и созвездия, на втором – горы, реки, травы и деревья, на третьем – имена мудрецов былых эпох. Три слоя жёлтого полотна перекрывали друг друга, а швы между ними были прошиты золотой нитью столь тонко, что стежки казались невидимыми.

Перед Золотым Свитком и Нефритовой Книгой установили столик из сандалового дерева. На нём красовалась треножная курильница, вырезанная из нефрита цинъянь; в её ажурных стенках угадывались узоры из облаков. Курильница ещё не была зажжена, но от неё уже веяло слабым ароматом сандала – дерево впитало в себя благовонный дым за несколько сотен лет.

Вокруг алтаря высились девять трехфутовых нефритовых столбов, и на вершине каждого сиял жемчужный ночник размером с кулак. Девять жемчужин испускали девять разных оттенков света: алый, оранжевый, желтый, зеленый, лазурный, синий, фиолетовый, белый и черный, символизируя девять различных видов ци литературы.

Доктор Национальной Академии Чжэн Цзин славился своей дотошностью. Каждая деталь созданного им алтаря была выверена до мелочей, каждая жертвенная утварь проверена лично. За эти двое суток он сомкнул глаза всего на два часа, а остальное время беспрерывно инспектировал, подгонял и совершенствовал обряд.

Сейчас он стоял перед алтарем, в последний раз окидывая взглядом каждый угол.

Наконец он слегка кивнул: «Без изъянов».