— Старейшина Сунь, старейшина Сунь, прошу вас, не гневайтесь, выслушайте моё объяснение. — Серый плащ в чёрном рынке сложил руки в приветственном жесте и принялся наперебой извиняться.

В прошлый раз Сунь Линтун по наводке Юй Хэе заключил с этим сероплащником свою самую первую сделку, выкупив у того вообще все души, что были на продаже.

Мало того, Сунь Линтун заказал сероплащнику душу Цинь Дэ.

Хотя Цинь Дэ и был учёным-конфуцианцем, он ступил на путь демонов, за что уже много лет томился в Облачной Темнице Зала Кары Зла. Если он не выдержит и отбросит концы – дело житейское.

Тогда сероплащник заломил цену в пятьсот тысяч средних духовных камней. Сунь Линтун не только согласился, но и выдал две золотые пилюли призрачного пути – одновременно в качестве задатка и устрашения.

Сероплащник сокрушался: «Я ведь от всего сердца хотел провернуть эту сделку, старейшина Сунь».

«Но стоило нам расстаться в прошлый раз, как я отправился в Зал Кары Зла, попытался провернуть дело и с ужасом обнаружил, что охрану Цинь Дэ ужесточили до предела!»

«Вот чёрт побери! Этот ублюдок последние десяток с лишним лет никому нахрен не был нужен, какого хера к нему вдруг проявили такое внимание?!»

Лицо Сунь Линтуна помрачнело, как туча.

Крушение надежд само собой не могло поднять ему настроение.

Он давно интересовался Цинь Дэ, особенно созданным тем «Каноном Святого-Разбойника» – эта техника в тот самый момент потрясла душу Сунь Линтуна, подсказав, что здесь кроется его личная возможность.

Именно поэтому Сунь Линтун не пожалел огромных денег на выкуп души Цинь Дэ для Нин Чжо. Это позволило бы Нин Чжо не только перенять опыт и воспоминания конфуцианца, но и заполучить «Канон Святого-Разбойника» – считай, убить двух зайцев одним ударом, поймать двух птиц одной сетью, да еще и остаться в колоссальном выигрыше!

Сунь Линтун уставился на сероплащника:

— И нахрена мне твои оправдания? Сделка сорвалась, так что с тебя неустойка!

Сероплащник тяжело вздохнул и извлек из-за пазухи те самые две золотые пилюли призрачного пути. Глаза его жадно блестели, выдавая нежелание расставаться с сокровищем, но в конце концов он всё же вернул их в ладонь Сунь Линтуна.

Сунь Линтун сначала проверил товар, убедился, что всё в порядке, и лишь после этого прибрал обе золотые пилюли.

Заметив, что при проверке тот применил с полдесятка различных техник одну за другой – да ещё с безупречной, доведённой до автоматизма плавностью, – сероплащник сразу учудил повадки собрата по чёрному рынку, и на душе у него заскребли кошки.

В следующий миг Сунь Линтун холодно усмехнулся:

— Погоди-ка, а по счетам мы разве расплатились?

Сердце сероплащника ухнуло в пятки:

— Обе золотые пилюли возвращены в целости и сохранности, в чём дело-то?!

Сунь Линтун издевательски хохотнул:

— Ты меня за дурака держишь, что ли? Не знаешь правил чёрного рынка? Ты заломил цену, я согласился не торгуясь, ни слова против не сказал. А теперь ты заявляешь, что лавочка прикрылась, потратил уйму моего времени – неужели за это не полагается компенсация?

Сунь Линтун был не просто каким-то «собратом по чёрному рынку» – он сам заправлял делами на чёрном рынке Бессмертного Города Огненной Хурмы, поэтому все эти подковёрные махинации знал от и до.

Репутация и честное имя постоянного продавца на чёрном рынке ценились превыше всего – порой даже дороже собственной жизни!

Звучит дико и парадоксально, но такова была суровая реальность.

Среди грешников и адептов демонического пути царило полное недоверие, а ведь именно доверие лежало в основе любого бизнеса. Разовую сделку провести можно, но если хочешь торговать вдолгую, изволь беречь своё лицо.

Сероплащник крутился на чёрном рынке уже давно, и своим добром именем, разумеется, дорожил чрезвычайно.

Столкнувшись с требованиями Сунь Линтуна, он тут же понизил голос и злобно прошипел:

— Ха, я вот теперь думаю: а не спецоперацию ли ты тут развернул, чтобы меня подставить?

— С чего это вдруг этого Цинь Дэ начали так люто охранять именно в этот момент?!

Сунь Линтун холодно усмехнулся:

— Решил кинуть меня на бабки? Ты уверен?

— Стоит мне только кивнуть, как я прямо здесь заорав во всю глотку, растреплю всем, как ты облажался и попытался съехать с темы.

— И поверь, не только это. Я позабочусь, чтобы слухи пошли гулять по всей округе!

— Сам посмотришь: если я не пущу твой бизнес по ветру, можешь звать меня не Сунь!

Сероплащник тоже холодно фыркнул:

— Я никогда не показываю своё истинное лицо! В худшем случае пережду эту бурю, сменю личину и снова выйду на рынок торговать!

Сунь Линтун бросил: «Ха, неужто всё решил? Ну тогда я начинаю орать!»

Видя, что Сунь Линтун и впрямь разинул рот, сероплащник напрягся до предела и наконец сломался:

— Ладно, ладно, погоди.

Сбросив всю воинственность, он буркнул:

— Называй цену, сколько с меня за моральный ущерб. Только сразу предупреждаю: вздумаешь задирать планку – тогда уж я лучше заново всё с нуля подниму!

Сунь Линтун вёл переговоры с поистине мастерской хваткой: добившись промежуточной победы, он не стал давить дальше:

— Мне нужно знать всё, что связано с Цинь Дэ. Никакой воды, выкладывай только конкретные факты, о которых больше никто не знает.

Сероплащник на мгновение замер, заново оценивая стоящего перед ним культиватора, и вдруг догнал, что этот хмырь действительно нацелен довести дело до конца.

Его раздражение заметно улеглость, после чего он выдал порцию информации – на этот раз куда более детальную и правдивую.

С жалобами в голосе он поделился:

— Я ведь кучу бабла отвалил, пытался задействовать связи, а в итоге с ужасом выяснил: приказ-то отдан с самого верха!

Сунь Линтун изумленно приподнял брови и переспросил:

— Глава Зала Кары Зла Чжун Дао?

Сероплащник кивнул:

— Именно он!

— Говорят, лидер фракции конфуцианцев Дуаньму Чжан и Чжун Дао – закадычные друзья.

— Я предполагаю, что из-за этой связи конфуцианцы пронюхали что-то не то и повлияли на главу зала Чжун Дао, заставив его пойти на этот шаг.

Сказав это, он снова покосился на Сунь Линтуна.

Сунь Линтун презрительно фыркнул:

— Хватит пялиться на меня с подозрением, с чего бы мне сливать нашу сделку?

Брови его сошлись на переносице, он тяжело вздохнул, не понимая, какого чёрта творит Чжун Дао. При таком раскладе заполучить душу Цинь Дэ – задача из разряда безумных фантазий.

Он и в страшном сне не мог представить, что эти перемены выросли из недавнего совещания на восьми пиках и теснейшим образом связаны с Бессмертным Городом Белой Бумаги.

— Когда ты сможешь раздобыть душу Цинь Дэ? — поинтересовался Сунь Линтун.

Сероплащник удивился: «Тебе она так нужна?»

Сунь Линтун: «Если честно, мне нужны души любых конфуцианцев. Но у тебя ведь в ассортименте только Цинь Дэ, разве нет?»

Сероплащник тут же насторожился:

— Хоть я и кручусь на чёрном рынке, но барыжу исключительно душами поганых демонов и еретиков, так что совесть моя чиста.

— Сколько бы денег ты ни сыпал, я не стану убивать невинных ради заслуг и совершать преступления.

— Мы всё-таки в Секте Десяти Тысяч Явлений – крупнейшей праведной секте Государства Фэйюнь!

Сунь Линтун отмахнулся: «Ладно-ладно, задаток я забрал, но за Цинь Дэ продолжай следить».

— Все остальные души, что у тебя есть на продажу, я беру оптом.

— А насчет Цинь Дэ – от этой сделки я по-прежнему не отказываюсь.

Сероплащник поспешно закивал: «Я тоже, я тоже».

Сунь Линтун оба раза скупал у него вообще все выставленные на продажу души оптом, так что этот клиент был для него жирнее некуда.

А сделка по душе Цинь Дэ вообще тянула на полмиллиона средних духовных камней. Конечно же, упускать такую золотую жилу ему не улыбалось.

Воспользовавшись моментом, Сунь Линтун протянул:

— Ладно, неустойку с тебя требовать не буду.

— Но нам нужно заключить божественный контракт, чтобы гарантировать базовое доверие.

Сероплащник тут же замялся:

— Э-э-э…

— Я сроду ни с какими покупателями никаких божественных контрактов не подписывал, к тому же, правила чёрного рынка…

Он не успел договорить, как Сунь Линтун оборвал его взмахом руки:

— Хватит нести чушь. Подпишем контракт – продолжим дела, нет – разговор окончен.

Скрипнув зубами и поборовшись сам с собой в мыслях, сероплащник в конце концов кивнул: «Будь по-твоему!»

Вскоре Сунь Линтун с котомкой душ тихонько ускользнул с чёрного рынка.

Пока Нин Чжо заперт в главных вратах Секты Десяти Тысяч Явлений и не может отлучиться, сероплащник оставался его главным и самым стабильным каналом поставок душ.

Подписание божественного контракта сегодня означало, что этот канал можно считать надёжно удержанным.

«Мои дела с „Каноном Святого-Разбойника“ могут пока подождать, а вот Сяо Чжо нужны души – чем больше, тем лучше, поток прерывать нельзя».

«Ну а ты… Хе-хе, думал, подписал контракт, и теперь спрячешься надолго?»

«Я рано или поздно вырою наружу всю твою подноготную!»

Во дворе клубился аромат чая.

Чу Сюаньгуй и Сун Таошэн вовсю мило беседовали с Наньгун Чжи.

На вид Наньгун Чжи было около тридцати лет, она носила личину женщины-конфуцианки. Её волосы водопадом спадали на плечи, одета она была в небесно-зелёное платье, а в каждом её движении сквозила начитанность вперемешку с деловой хваткой.

Легонько покачивая складным веером, Сун Таошэн со всеми подробностями изложил предварительно набросанный план испытания:

— В предстоящем Малом Испытании Вздымающихся Облаков я предлагаю сделать упор не на бойню на арене. Стоит возвести несколько контрольно-пропускных пунктов под руководством наших братьев-конфуцианцев, и проводить их одновременно. На каждом этапе мы продемонстрируем метод изготовления какой-нибудь особенной бумаги, а также выдадим вдоволь расходников, чтобы соискатели могли сами попробовать себя в бумажном деле. В конце концов победителя определят по совокупности сожжённых сроков, разнообразия видов созданной бумаги, её количества и качества.

Наньгун Чжи слегка кивнула:

— Это и есть применение знаний на практике: и наше конфуцианское ремесло покажем, и искренность дружеского обмена подчеркнем. Отлично, мне по душе.

Она очаровательно улыбнулась:

— Раз уж сам старший Дуаньму благословил это дело и высоко оценил Нин Чжо, младшая сестра не собирается оставаться в стороне.

— Я готова выделить из личных накоплений спонсорские средства на это испытание и лично выступить судьей на этапе изготовления [Небесной Звёздной Бумаги].

Услышав это, Чу Сюаньгуй и Сун Таошэн безумно обрадовались и в один голос сложили руки в знак благодарности.

Наньгун Чжи: «Судя по планам двух уважаемых товарищей, кого вы собираетесь звать на роли судей для остальных этапов?»

Чу Сюаньгуй: «Ситу Гу».

Брови Наньгун Чжи чуть взлетели:

— Насчет товарища Ситу… боюсь, это будет непросто. Он у нас вечно… хм, не любит выставлять себя напоказ. Если просить его вести этап [Величавой Сяньсюаньской Бумаги], да еще и требовать раскрытия его уникальных секретов ремесла и редких материалов… вряд ли он согласится…

В мастерстве изготовления [Величавой Сяньсюаньской Бумаги] Ситу Гу не было равных на всем белом свете. Если он откажется участвовать в грядущем Малом Испытании Вздымающихся Облаков, фундамент всего мероприятия ощутимо пошатнется.

Конфуцианцы внутри Секты Десяти Тысяч Явлений прекрасно знали нрав Ситу.

Чу Сюаньгуй и Сун Таошэн уже заранее морально подготовились к долгим уговорам и яростному торгу.

Попрощавшись с Наньгун Чжи, они направились к простому и скромному дворику Ситу на склоне горы.

Дверь в его дворик оказалась распахнута, и Ситу вышел встречать их первым.

На нём был потёртый тёмно-коричневый конфуцианский халат, фигурой он был худ и подтянут, лицо имел суровое и застывшее, а подбородку полагалось украшаться тремя прядками редкой бороды.

— Товарищ Чу, товарищ Сун! Проходите, прошу, заходите! — Голос Ситу Гу звенел на октаву выше обычного, выдавая неестественное, с нажимом, радушие.

Он зазвал обоих во двор и угостил духовным чаем.

Сун Таошэн легонько кашлянул, подбирая слова, и изложил цель их визита.

Ситу огладил бороду:

— Раз уж на то есть одобрение почтенного старшего Дуаньму, я, разумеется, тоже обязан раскошелиться и внести свой вклад!

Его тон пылал гостеприимством, и он согласился безо всяких оговорок.

Всё прошло настолько гладко, что аж не верилось. Чу Сюаньгуй и Сун Таошэн перекинулись ещё пара дежурными фразами, троекратно поблагодарили хозяина и поднялись, чтобы уйти.

Шагая по дороге назад, Сун Таошэн наконец не выдержал и приглушил голос:

— Брат Чу, тебе не кажется… что товарищ Ситу сегодня подозрительно, до тошноты любезен?

В глазах Чу Сюаньгуя мелькнул острый блеск, и он глухо произнёс:

— Не то слово. Он согласился слишком легко, а в глубине его глаз то и дело проскальзывало едва уловимое беспокойство и спешка – это совершенно не вяжется с его обычным мелочным характером. Здесь… определенно кроется какой-то подвох.

Сун Таошэн тяжело вздохнул: излишняя гладкость происходящего заставила его насторожиться.

Посовещавшись, оба решили, что сначала уговорят остальных, а уж после вплотную займутся расследованием этого дела.

Тем временем.

Вернувшись в свой кабинет, Ситу Гу обнаружил там двух новых гостей-конфуцианцев.

Сидевший на главном месте мужчина средних лет лет сорока-пятидесяти в чёрном одеянии глубинного покроя обладал тонкими чертами лица и взглядом, глубоким, как древний колодец – это был великий учёный Чжао Ханьшэн. Он излучал тяжёлую, монолитную ауру, и даже просто сидя там, являл собой образ скалы над горным потоком, внушая невольное благоговение.

Ниже сидел юноша лет двадцати с небольшим в белоснежной конфуцианской робе, чья безупречная красота казалась неземной. Однако таящаяся в уголках его глаз неизбывная надменность лишала этот образ мягкости, придавая ему оттенок холодной отчужденности. Именно он, ученик Чжао Ханьшэна, был гремящим на всю страну вундеркиндам из Государства Хуачжан – Гу Цином.

— Вы оба слышали, я уже дал согласие на участие в грядущем малом испытании. — На лице Ситу Гу заиграла улыбка.

Чуть замявшись, он добавил:

— Но боюсь, Чу Сюаньгуй и Сун Таошэн уже просекли неладное, долго скрывать не получится.

Услышав это, Гу Цин лишь изогнул губы в ленивой усмешке – в этой улыбке читалась абсолютная уверенность человека, контролирующего каждый шаг. Он поднес к губам чашку чая, легонько отпил, двигаясь изящно и непринужденно:

— Господину Ситу не о чем тревожиться, мы изначально и не планировали ничего утаивать.

Чжао Ханьшэн погладил бороду, его ровный голос звучал с непререкаемым величием:

— Верно. Дальше мы сами нанесём визит. Напрямую навестим Дуаньму Чжана! Товарищ Ситу, не соизволите ли составить нам компанию?

Ситу Гу заколебался, но в конце концов покачал головой.

Гу Цин с улыбкой поднялся первым:

— Раз так, мы тогда откланяемся.

Ситу Гу поспешил проводить их.

По пути обратно на летающем облаке Гу Цин через передачу духовной мыслей процедил с откровенным презрением:

— Ситу Гу – пустое место. Вечно мнется, и рыбку съесть хочет, и личико сохранить. При такой двуличности и трусости как вообще можно воротить серьезные дела?

Чжао Ханьшэн: «В нашей тусовке конфуцианцев в Секте Десяти Тысяч Явлений других кадров всё равно нет. Но для тебя он всё же представляет ценность».

Гу Цин: «То-то и оно. Я покинул клан, чтобы странствовать по миру и копить заслуги – вернувшись в Государство Хуачжан, я намерен взлететь к еще более высоким позициям и стяжать славу».

— Раз уж от Ситу Гу удалось узнать планы конфуцианцев, и раз они так рьяно хотят вытащить вперёд этого выскочку Нин Чжо, не брезгуя устраивать ради него целую серию испытаний… тогда пусть не пеняют на меня за то, что я воспользуюсь чужими трудами и напрямик запрыгну на всё готовое. Продемонстрирую себя во всей красе и прославлюсь одним махом, растоптав Нин Чжо!

Чу Сюаньгуй и Сун Таошэн отыскали Ли Гуаньюя под плакучей ивой на берегу ручья.

Ли Гуаньюй выглядел совершенно заброшенным: его синее платье покрывали пятна от вина, он полулежал, прислонившись к стволу дерева, и прикладывался к винной фляге.

— Товарищ Ли, прекрасный выдался день для отдыха, — с улыбкой подошел Сун Таошэн.

Услышав шаги, Ли Гуаньюй поднял голову. Затуманенный пьяный взор упал на гостей, и он расплылся в улыбке, демонстрируя белые зубы:

— О, это вы! Давайте-ка сюда, составьте Ли компанию, пропустим по чарочке!

— Товарищ Ли, вино подождет. Мы пришли по серьёзному делу. — Чу Сюаньгуй в деталях изложил концепцию Малого Испытания Вздымающихся Облаков.

Ли Гуаньюй отреагировал с широкой удалью: «Звучит заманчиво! Ладно, этап [Сердечного Огненного Сырья] беру на себя!»

Это был самый быстрый и беспроблемный разговор.

Чу Сюаньгуй уже собирался высказать благодарность, как вдруг в них полетела почтовая птица-письмо – весточка от самого Дуаньму Чжана.

«Чжао Ханьшэн? Гу Цин? Вот оно что…» Чу Сюаньгуй мгновенно прозрел и протянул послание Сун Таошэну.

Пробежав глазами текст, Сун Таошэн тут же нахмурился: «Дело принимает дурной оборот».

Ли Гуаньюй тоже заглянул в письмо: «Чжао Ханьшэн… я слышал о нём, это знаменитый великий учёный из Государства Хуачжан, ничуть не уступающий нашему господину Дуаньму».

— А Гу Цин – особа знатная, одарённая с пелёнок, прославившийся в юности, истинный гений нашего конфуцианского толка! — добавил он.

— И что теперь выходит, они тоже собираются участвовать в этом Малом Испытании Вздымающихся Облаков? — Воскликнул он, переведя взгляд на товарищей.

— Тогда Нин Чжо… — помрачнел он.

— Боюсь, ему не тягаться с Гу Цином.

>