Летящая весточка Нин Чжо стремглав влетела в пещеру.

Старец Чу развернул послание и прочитал его, а на его лице тут же мелькнуло изумление. Про себя он подумал: «Не думал я, что молодой господин займет первое место в Малом Испытании в Бронированной Пещере!»

Нин Чжо заранее всё обговорил насчет этой операции, сказав, что его цель – лишь остановить Бан Цзи, и он не питает больших надежд насчет итогового результата.

Но сейчас результат далеко превзошел все ожидания.

Старец Чу передал весточку Цин Чи.

Цин Чи тренировалась во внутренних покоях боевой формации, спаррингуя со Снежной Цветной Девой Хуэй.

Они обменивались ударами, сражаясь на равных и не уступая друг другу.

Узнав, что пришло послание от Нин Чжо, Цин Чи тут же прервала спарринг. Прочитав записку, она ничуть не удивилась:

— Молодой господин Нин Чжо – настоящий гений, к нему, конечно же, нельзя подходить с обычными мерками.

— Он говорил, что хочет лишь остановить Бан Цзи, но я-то с самого начала знала: это лишь проявление его скромности и благородства!

Цин Чи пылала к Нин Чжо симпатией, и ее вера в него была куда сильнее, чем у старца Чу или даже у самого Нин Чжо.

Снежная Цветная Дева Хуэй стояла рядом и легко фыркнула.

Старец Чу тихонько усмехнулся:

— Отдай мне письмо, я пойду и обрадую Гунсунь Яня.

Но Цин Чи спрятала весточку, прижав ее к груди:

— Новость о том, что молодой господин одержал победу и собирается задержаться в Бронированной Пещере на несколько дней, ты, старец Чу, можешь просто пересказать Гунсунь Яню устно, нет никакой нужды отдавать ему письмо.

— К тому же он сейчас занят отбором материалов и созданием божественной статуи. Это задание поручил ему молодой господин, так пусть продолжает работать.

Старец Чу, конечно же, видел насквозь маленькие секреты Цин Чи, но разоблачать ее не стал. Кивнув, он вышел из комнаты, а улыбка на его лице стала еще шире.

Малое Испытание Вздымающихся Облаков в Бронированной Пещере подошло к концу, и вслед за посланием Нин Чжо наружу потекли самые разные подробности этого испытания.

В глубинах Узлового Грота.

Нин Чжо продолжал принимать вливания истинного смысла и наставления в законах Дао.

Незыблемые прежде догмы рушились одна за другой, а затем пересоздавались заново, выстраивая в море сознания Нин Чжо сразу несколько путей к совершенствованию.

Как смягчить ту или иную экстремальную субстанцию, как гармонизировать свойства заготовки артефакта и правильно направить их потоки, какими способами добиваться предельной остроты, и как даже изъяны в самом материале превратить в достоинство, сотворив настоящее чудо, – всё это раскрывалось перед ним.

«Принципы артефактов циклично замкнуты!»

«Основа для наделения духом закладывается еще в самом начале создания оружия».

«Как сделать так, чтобы потоки истинной ци внутри предмета двигались еще стабильнее и эффективнее…»

Уровень мастера-оружейника!

Нин Чжо успешно прорвался на эту ступень, и теперь все его прежние стандарты были растерты в пыль и собраны по новой в соответствии с его собственными стремлениями. Чтобы достичь определенного уровня в кузнечном деле, теперь перед ним открывалось бесчисленное множество дорог.

Среди этого богатого выбора проявился вкус и личные ценности самого Нин Чжо, отчего каждое изделие, выкованное его руками, начало обретать его собственный неповторимый почерк.

Поток истинного смысла внезапно иссяк.

Спустя несколько мгновений прекратились и наставления в законах.

Нин Чжо открыл глаза и вопросительно посмотрел на Цин У-ланцзюня.

Тот же сиял от радости и слегка кивнул ему:

— Всё. Все тайны и законы кузнечного мастерства, которыми я владел, теперь переданы тебе.

Воплощение неосознанно потянулось, ощутив доселе невиданную легкость.

Груз на душе уменьшился на добрых три десятых, и он тут же почувствовал, как перед ним распахнулся простор для продвижения на остальных трех путях. Раньше такого прекрасного ощущения не было.

На дне глаз Нин Чжо промелькнуло разочарование.

Всё оказалось куда скромнее, чем он воображал.

Неужели всё закончилось на уровне мастера-оружейника?

«Если подумать, это вполне логично».

«Уровень Повелителя Пяти Элементов был намного выше, чем у Цин У-ланцзюня, он в свое время даже навлек на себя небесную кару за собственную практику».

«Его достижения в стихиях пяти элементов некогда равнялись самим небесам и земле. Естественно, что переданное им понимание стихий смогло перевернуть мой уровень с ног на голову!»

Чем больше Нин Чжо переживал, тем сильнее осознавал огромную ценность той возможности, что выпала ему когда-то в Секте Десяти Тысяч Лекарств.

«В отличие от Повелителя Пяти Элементов, Цин У-ланцзюнь превратился из духа артефакта в божество, и весь его багаж был накоплен пассивно».

«Если он хочет продвинуться дальше, ему нужно оттачивать одну-единственную стезю и усердно трудиться на ней».

Мысли вихрем проносились в голове Нин Чжо, и он пришел к выводу, что выбор Цин У-ланцзюнем воинского пути был абсолютно верен.

Участвуя в Малом Испытании Вздымающихся Облаков в Бронированной Пещере и лично используя Девятислойный Таинственный Доспех, он прочувствовал это на собственном опыте.

В бронированных доспехах соединились две технологии совершенствования: создание механизмов и ковка артефактов. Изначально они разрабатывались для ведения масштабных войн, а потому в них были заложены и глубокие принципы боевого искусства.

Когда множество монахов облачалось в эти доспехи, они могли выстраивать боевые формации – в этом и заключалась суть воинского пути.

Формация Вращающихся Ударов Хранителя Простоты, которую создали они с Сунь Линтуном, по сути, и была тем самым правильным способом использования этих доспехов.

Но по сравнению со всеми этими аспектами, истинная, величайшая ценность Девятислойного Таинственного Доспеха крылась в воинском пути!

Они претерпевали качественное изменение за счет заключенного в них боевого искусства. Облаченный в такой доспех боец, несущий в себе глубокие познания воинского пути, мог сражаться наравне с практиками стадий Золотого Ядра и Зарождения Души, или даже превосходить их!

«Пусть заставлять доспехи сражаться самостоятельно не так удобно, как управлять живым бойцом, с другой стороны, они куда надежнее и практичнее».

Доспехи не обладали таким количеством мыслей, как практики, а потому не могли предать в разгар боя. Именно поэтому они были надежнее.

Правила между государствами требовали, чтобы практики стадий Зарождения Души открыто заявляли о своих передвижениях. Но доспехи, обладающие силой Зарождения Души, могли свободно пересекать любые границы. В этом и заключалось одно из их практичных проявлений.

Нин Чжо невольно задался вопросом: «Сколько же всего существует доспехов, обладающих боевой мощью Зарождения Души, в самой Бронированной Пещере?»

Без сомнения, это был ключевой показатель, который в огромной степени определял влияние этой фракции внутри Секты Десяти Тысяч Явлений.

«И наоборот, по положению Бронированной Пещеры в главных вратах Секты Десяти Тысяч Явлений можно было судить о количестве этих доспехов».

Фракция Бронированной Пещеры держалась особняком внутри секты, обладала глубокими корнями и хранила некую отстраненную и невозмутимую безмятежность перед лицом любых перемен.

«Судя по реальному положению дел, доспехов с силой уровня Зарождения Души в Бронированной Пещере должно быть не меньше трех. Интересно, есть ли у них доспехи с боевой мощью стадий Превращения Божества?»

Нин Чжо мысленно покачал головой.

Такая вероятность была крайне мала.

Уровень Превращения Божества имел колоссальное значение, до него было не дотянуться силам Зарождения Души.

«Эта возможность поистине велика!»

«Даже если на следующих двух этапах не будет большого прироста в силах, сама по себе фракция Бронированной Пещеры обладает достаточной ценностью, чтобы я поддерживал с ними хорошие отношения».

Думая об этом, Нин Чжо воспользовался перерывом, чтобы выразить благодарность Цин У-ланцзюню.

Тот слегка кивнул. Вслух он заявил, что делает это ради собственных поисков Дао, но про себя подумал: «Юнец Нин Чжо и впрямь под стать выходцам из великих родов – ведет себя как надо, знает правила и умеет быть благодарным. Мне несказанно повезло встретить его».

Его ждет великое будущее, и раз уж они связаны узами сотрудничества, да вдобавок он собирается вступить в Секту Десяти Тысяч Явлений, поддерживать с ним тесную связь было просто необходимо.

После короткого отдыха Цин У-ланцзюнь продолжил:

— Друг мой Нин Чжо, на очереди воинский путь. Принимай удар!

Нин Чжо помрачнел, а уверенности в нем прибавилось еще на чуть-чуть:

— Прошу ланцзюня наставить меня!

В тот же миг Нин Чжо почувствовал, будто его швырнули в самую гущу кровавой бойни.

Кровь и хаос, оглушительные крики атакующих, ослепительный блеск клинков и мечей, летающие повсюду обрубленные конечности и туловища. Запах смерти давил на каждый дюйм нервной системы так ощутимо, словно был осязаем.

Перед глазами всё расплылось, бесчисленные картины проносились вихрем.

Пехота, кавалерия, лучники, разведчики… Множество родов войск пролетало перед его взором.

Прямоугольные построения, круглые формации, клинья… Различные боевые порядки сверкали молниями.

Знамена, звуки барабанов, продовольствие, источники воды, лагеря… Множество понятий наваливалось одновременно.

Помимо истинного смысла, в него хлынули и законы.

Наставления заставили Нин Чжо ощутить себя так, будто его полосуют лезвия, пронзают стрелы и топчут боевые кони.

Он испытал призрачную усталость, словно пережил ожесточенное, до жути кровавое сражение. Его мышцы ныли и слабели, а от бесконечных ударов тело и вовсе начинало подергиваться в судорогах и спазмах.

Лицо Нин Чжо побледнело, его всего колотило, а по коже катился пот.

Когда этот раунд закончился, в его ушах всё еще звенели крики сражающихся, стоны умирающих и звон металла. Дикое желание вырвать и приступы головокружения накатывали волнами, раз за разом штурмуя крепость его разума.

Этот круг дался куда тяжелее предыдущего.

Немного выровняв дыхание, Нин Чжо ощутил искреннюю радость.

Его понимание воинского пути достигло вершины ученика!

В Бессмертном Городе Огненной Хурмы он почти не касался этой сферы. Битва в Лесу Тысячи Пиков позволила ему изрядно восполнить этот пробел, но даже после прохождения испытания в Бессмертном Городе Белой Бумаги его уровень в военном деле оставался на ступени ученика.

Он тоже старательно штудировал трактаты о военном деле, но даже когда Цин Чи уже всё постигла, Нин Чжо извлек из них не так много пользы.

Те боевые построения, что он освоил с помощью шлема единения воинов и «Завещания Гао Шэна», до сих пор не были им полностью поняты.

«Похоже, мой талант к воинскому искусству не блещет».

«Наверное, именно поэтому воспринимать истинный смысл и законы военного дела оказалось куда труднее, чем в прошлый раз».

Пока Нин Чжо глубоко задумывался, его лицо вновь порозовело, дыхание полностью успокоилось, а умственная усталость отступила, заметно и зримо растаяв.

Цин У-ланцзюнь внимательно за всем наблюдал, и, увидев это, остался крайне доволен, проникшись к Нин Чжо еще большим уважением.

Даже Сунь Линтун, который втайне наблюдал за состоянием Нин Чжо с помощью навыка «Жизнь на Волоске», был удивлен. Про себя он подумал: «Тело Сяо Чжо таит в себе какую-то странность – он способен выдерживать столько чужеродных законов и при этом не калечить себя».

«Раньше я этого вовсе не замечал».

«Может, это как-то связано с его таинственным врожденным даром?»

Цин У-ланцзюнь продолжил передавать истинный смысл и накладывать законы.

Всё тот же воинский путь.

Нин Чжо снова почувствовал себя на поле боя. Но на этот раз напряжение спало, а хаос сражения начал упорядочиваться.

Битва за битвой разворачивались в его сердце: разведка боем, анализ обстановки противника, разработка тактики, выбор формаций, руководство войсками, перегруппировка на поле боя, послевоенный подсчет потерь…

Клинообразный строй хорош для прорыва, построение в виде крыльев журавля преуспевает в охвате, преимущества и недостатки рельефа местности оказывают огромное влияние… Все эти озарения и тонкости потоком вливались в душу Нин Чжо.

Благодаря этому уровень воинского искусства легко перешагнул ступень ученика и достиг уровня ремесленника.

Пока Нин Чжо вовсю поглощал истинный смысл и законы, слухи о нем уже вовсю расходились вокруг.

Зал Кары Зла.

Чжун Дао сидел, уткнувшись носом в бумажную работу.

В углу его рабочего стола среди целой стопки нефритовых табличек лежала одна особая – та, в которой содержались сведения о Нин Чжо и прочих.

Туншантан.

Цао Гуй думал о только что полученных новостях и тихо вздохнул:

— Нин Чжо…

Ранее, когда по Сети разлетелась слава о гениальности Нин Чжо, один из знакомых из его же клана предложил ему снова выйти на связь с Нин Чжо и сблизиться с ним, дабы заручиться сильным союзником на будущее.

Цао Гуй прекрасно понимал: за спиной этого товарища наверняка стояли люди повыше.

— На сей раз Нин Чжо одолел Бан Цзи и даже взял первое место. Боюсь, теперь старейшины клана сами придут ко мне с уговорами.

Пик Зеленого Бамбука.

Старец Цинхуан положил нефритовую табличку с информацией рядом с собой, громко рассмеялся, отпил чаю, встал и вышел из бамбуковой башни.

Он углубился в бамбуковую рощу.

Вскоре оттуда донеслись мелодичные, приятные слуху звуки флейты.

Пещера Осенней Груши.

— Поздравляем молодого господина Пи с новосельем! — посреди пиршества многочисленные практики поздравляли Пи Фуцзе.

Пи Фуцзе хохотал во весь голос, поднимая чашу на все четыре стороны:

— Давайте, пьем до дна, пьем до дна!

В этот момент ему доставили летящую весточку.

Его духовное чутье скользнуло внутрь, и сердце тут же ухнуло: «Нин Чжо…»

Радостное выражение лица вмиг потускнело.

«Этот сопляк и правда пошел на дело, чтобы останить Бан Цзи. Он даже занял первое место в Бронированной Пещере и снова разгромил Бан Цзи!»

«На этот раз всё совсем не так, как тогда на Пике Зеленого Бамбука».

«Лишь бы они грызлись меж собой и меня это никак не касалось».

Пи Фуцзе про себя возблагодарил небеса.

Изначально он задирался с Нин Чжо, но решил перенаправить бурю на Бан Цзи, надеясь, что тот хорошенько проучит дерзкого юнца. Но реальность оказалась диаметрально противоположной: Нин Чжо уже во второй раз преподносил Бан Цзи суровый урок.

Это шло вразрез с его планами – да что там, это было их полной противоположностью!

Зал Боевых Искусств.

Две группы людей стояли друг напротив друга, атмосфера была напряженной до предела.

Янь Линлун шептала на ухо Ситу Сину, рассказывая о новом приеме, который на днях продемонстрировала ее сегодняшняя соперница – Чжу Фэньсян.

Их поединок по договоренности должен был начаться именно сегодня!

Обе стороны вели яростную разведывательную войну.

Шэнь Си внезапно получил летящую весточку. Он развернул ее и слегка приподнял брови.

Это выражение лица тут же привлекло внимание Ситу Сина.

— Есть какие-то свежие новости о Чжу Фэньсян? — спросил Ситу Син.

Шэнь Си покачал головой:

— Нет, не о ней.

Как назло, в этот момент весточку получила и Янь Линлун. Взглянув на записку, она перевела взгляд на Шэнь Си. Ее глаза сверкнули, а на лице появилась странная улыбка:

— Думаю, в письме молодого господина Шэнь Си содержатся новости о Нин Чжо, верно?

Шэнь Си мысленно выругался.

Ситу Син насторожился:

— О?

Янь Линлун передала записку Ситу Сину.

В глазах Ситу Сина мелькнул холодный блеск:

— Нин Чжо выбил Бан Цзи в Малом Испытании Бронированной Пещеры? Да еще и занял первое место!

— Этот парень… и впрямь хорош.

— Хм! Сперва я побежду Чжу Фэньсян, а затем прижму и этого выскочку, полностью взяв ситуацию под контроль.

С этими словами Ситу Син отбросил записку, гордо выпятил грудь и широким шагом направился на арену.

Ле.

Из противоположной группы тоже вышла девушка-монах, излучавшая не меньшую воинственную решимость.

Туншантан.

Че Чжуцзы захаживал сюда каждые пару дней, чтобы изучить рынок и прикинуть цены на собственную паутину.

Одновременно он вынюхивал и другие новости.

— Нин Чжо выбил Бан Цзи в Бронированной Пещере?

— Способности этого парня к постижению порой кажутся безумными. И впрямь гений!

— Бронированная Пещера…

Лицо Че Чжуцзы помрачнело, а в глубинах памяти всплыла тяжелая сцена.

Когда его пригласили в обитель Мастера Небесных Стволов и Земных Ветвей, он обнаружил, что друг доживает последние часы.

Че Чжуцзы смертельно испугался и бросился тому на помощь, но всё было безрезультатно.

Он спросил товарища, почему тот дошел до такой жизни.

Мастер Небесных Стволов и Земных Ветвей ответил:

— Меня принудили в Бронированной Пещере совершить одно гадание, за что пришлось заплатить ценой собственной жизни. Ты мой единственный друг, и я позвал тебя, чтобы передать свое наследие…

Че Чжуцзы охнул, переполнившись жгучей ненавистью к Бронированной Пещере.

Мастер Небесных Стволов и Земных Ветвей продолжил:

— Я спрятал всё свое наследие в черепашьем панцире. Умоляю, друг мой, после моей смерти кремируй мое тело, а этот панцирь забери себе и оставь для того, кому суждено его обрести…

Че Чжуцзы сжал руку умирающего друга, и глаза его покраснели:

— Последнюю волю твою я непременно исполню. Но кто же станет твоим наследником? Я ведь не разбираюсь в предсказаниях…

Мастер Небесных Стволов и Земных Ветвей слабо улыбнулся:

— Я уже всё рассчитал. Оставь панцирь в сокровищнице и не трогай его. В один прекрасный день кто-нибудь его стащит. Тот человек и станет тем наследником, на которого я возлагаю свои надежды…

>