У края утеса росла крепкая, узловатая старая сосна – прекрасное местечко, чтобы перевести дух.

Прибывшая в сопровождении нескольких служанок Бан Цзе опустила свой механический летательный аппарат и ступила под крону древнего дерева.

Корни сосны обвивали трещины в скале, ветви косо прорезали небесный свод, а изумрудная хвоя пышным шатром рассеивала сквозь себя золотые брызги солнечного света.

Намереваясь провести здесь время с комфортом, Бан Цзе специально сменила роскошные наряды на простое, чистое лунно-белое широкое платье, поверх которого накинула полупрозрачную шелковую накидку в тон.

Горный ветер раскачивал ее просторные одежды и длинные рукава, создавая ощущение, будто она вот-вот вознесется на небо вслед за ветром.

Глядя вдаль, Бан Цзе видела, как раскинувшееся на милю море облаков перекатывается волнами, то сбиваясь в белоснежные пики, то рассыпаясь перьями, а заливающий их солнечный свет струится расплавленным золотом.

На лице Бан Цзе промелькнула радость:

— Чудесный вид, самое то, чтобы испить чаю прямо здесь. Располагайтесь.

Бросив небрежный приказ, она услышала синхронный тихий отклик служанок.

Действуя слаженно и сноровисто, те в мгновение ока расставили циновки, чайный столик, чайный набор и курильницу.

Бан Цзе уселась на циновку под сенью раскидистой сосны, созерцая клубящееся море облаков и сияющие лучи заката.

Глубоко вздохнув, она принялась зажигать благовония.

Движения ее были неторопливы, казалось, она безмятежна, но на деле мысли ее крутились где-то далеко отсюда.

«Интересно, каково сейчас положение Бан Цзи?»

«Я ведь нарочно прибыла сюда, поближе к пещере Сюаньцзя, чтобы при появлении новостей незамедлительно отреагировать быстро и верно».

Запалив благовония и наблюдая за тем, как змеистый дымок вьется кверху, Бан Цзе, в ожидании свежих вестей, погрузилась в воспоминания.

Сцена перед самым ее отбытием живо встала перед глазами.

Верховный старейшина семьи Бан вызывал ее к себе в тайную комнату.

С суровым лицом глядя на Бан Цзе, он прямо заявил:

— В этот раз ты отправишься в главные врата Секты Десяти Тысяч Явлений, чтобы втайне помочь Бан Цзи успешно пробудить его царский мандат.

— Есть. — До отъезда Бан Цзе уже слышала об этом, и теперь ее глаза сияли решимостью и боевым задором:

— Я сделаю всё возможное, прибегну к любым средствам ради семьи, и достигну цели, даже если придется пожертвовать собой!

Выражение лица верховного старейшины семьи Бан чуточку смягчилось:

— Хорошо, Бан Цзе, ты у нас хорошая девочка.

— Но я позвал тебя не только за этим, у меня есть поручение поважнее: ты ни в коем случае не должна переусердствовать, иначе перегнешь палку и навредишь как самому Бан Цзи, так и всему нашему роду.

На лице Бан Цзе отразилось недоумение, и она поспешно попросила разъяснений.

Верховный старейшина семьи Бан тихо вздохнул:

— Пробуждение царского мандата – дело деликатное.

— Тебе нужно помогать Бан Цзи, но в меру. Ему необходимо пройти через закалку и даже невзгоды, ибо именно они служат кремнем, высекающим искру для пробуждения царского мандата.

— Лишь пройдя через удары судьбы, мандат сможет пробудиться и перейти в состояние горения.

— Точно так же обстоят дела с диким фениксовым деревом, хрустальной песчаной ивой, саламандрой долголетия, ножевыми волками и прочими творениями.

Услышав четыре примера, приведенные верховным старейшиной, Бан Цзе мгновенно прозрела.

Дикое фениксово дерево случайно впитывало кровь феникса или же изначально несло в себе зачатки этого рода крови, после чего переживало разрушительный пожар, сжигавший дотла старую оболочку и пробуждающее заключенную в крови силу возрождения. Сбросив ветхий облик и обретя новое тело, вся природа этого существа совершала скачок, подобно карпу, перепрыгнувшему через Врата Дракона.

Хрустальная песчаная ива была особой разновидностью песчаной ивы. Бесчисленные ивы гибли в суровых условиях песчаных бурь, засухи и песчаных заносов. И лишь те немногие деревья, что стояли насмерть и выдерживали до конца, пускали новые придаточные корни из узлов побегов, пробивая стволами толщу песка и образуя новые заросли. Их корни уходили глубоко под землю, корневая система становилась мощнее, и в конце концов они укрепляли целые пустынные массивы.

Саламандры долголетия – это те амфибии, что раз за разом теряли хвосты, спасаясь от напастей, но выживали, и в итоге отрастающие заново хвосты наделяли их еще большей регенерацией, позволяя безупречно восстанавливать кости, мускулатуру и кожу, выстраивая куда более сложные структуры тела. В череде потерь и возрождений дух и плоть саламандр закалялись и росли, пока они не преодолевали кризис, а их продолжительность жизни взлетала до небес, достигая десятков тысяч лет.

Ножевые волки тоже были существами своеобразными. Эта порода появлялась на свет не естественным путем, а выращивалась культиваторами, владеющими искусством управления зверями. Ножевые волки отличались буйным нравом и свирепостью, но жили очень недолго – казалось, они с рождения спешат сгореть дотла, вечно рвясь в бой. Перед самой старостью ножевые волки поедали обломки лезвий различных клинков.

Осколки клинков разрывали их пасти, языки, глотку, кишечник и желудки, и многие волки погибали, захлебнувшись кровью. Но находилась и горстка тех, кто выдерживал столь суровое испытание, усваивая клинки телом, превращаясь в новый вид и многократно увеличивая свою силу ради еще одного круга жизни!

Верховный старейшина семьи Бан указал Бан Цзе на самую суть: помогать пробуждению царского мандата – задача сложнейшая. Ни в коем случае нельзя перебарщивать и заслонять его от всех бурь и ливней. Без закалки жизнь не раскроется во всем своем блеске, и царский мандат никогда не пробудится!

Однако, если помощи окажется слишком мало, а урон, нанесенный мандату, – слишком тяжелым, исход станет еще хуже.

Соблюсти точную грань здесь было жизненно важно!

Бан Цзе мысленно всё поняла: «Неудивительно, что прежде семья оказывала Бан Цзи столь скудную помощь. К примеру, клан начал гадать на нынешнее Собрание Летящих Облаков Секты Десяти Тысяч Явлений всего пару лет назад».

«Хотя необходимые для гадания редкие сокровища давным-давно пылились в семейных хранилищах».

Это привело к тому, что, хотя семья Бан и выведала все уготованные Бан Цзи возможности – такие как Старец Цинхуан, Че Чжуцзы, Слепой Старец Юй, пещера Сюаньцзя и прочее, – у Бан Цзи на подготовку оставалось всего несколько лет.

— Ты уловила лишь часть, — покачал головой верховный старейшина семьи Бан, продолжая наставлять:

— Предсказание судьбы – процесс тончайший.

— Прорицание – одно из самых таинственных ремесел среди ста искусств совершенствования, если не самое.

— Внешне это мастерство сводится к предвидению будущего, помогая практикам изменить настоящее. Но на самом деле это вызов самой судьбе!

— У каждого живого существа есть своя судьба – это предопределенная Небесами позиция. Опираясь на прорицания и раз за разом меняя будущее, практики неизбежно начинают удаляться от предчертанного Небесами пути.

— Для самого практикующего это благо, но Небеса никогда с этим не смирятся. Ведь если каждый станет поступать так, все живые существа сойдут с уготованных им позиций, и во всем мире воцарится хаос, который в пучине бесконечной смуты быстро приведет мир к упадку и гибели.

— Вот почему искусство прорицания всегда передавалось с трудом, и подавляющему большинству людей оно недоступно. Небеса втайне преграждают к нему путь со всех сторон ради стабильности всего мира совершенствования.

Сделав паузу, верховный старейшина семьи Бан продолжил:

— Наш род владеет Цепью Опорных Узлов Родового Благополучия – это сокровище клана, способное отслеживать удачу, управлять благополучием членов семьи и гадать для каждого из сородичей.

— И то, что десятки лет назад наш клан удостоился указаний от Свободного Человека Туньи, стало величайшим благословением для всей семьи.

— Соединив оба фактора, мы получили возможность связать царский мандат с Бан Цзи и в определенной мере манипулировать его судьбой.

— Свободный Человек Туньи оставил нам горы сокровищ, но особо оговорил: гадание на судьбу Бан Цзи – дело огромной важности, и проводить его следует позже, а не раньше. Знаешь почему?

Верховный старейшина семьи Бан устроил внучке проверку.

Бан Цзе нахмурилась: обладая живым умом, она, немного подумав, поняла, что ответ старейшина озвучил чуть раньше.

Она ответила:

— Раз Небеса скрывают искусство предсказания и преграждают миру путь к нему, то они, естественно, станут переиначивать и давить на тех практиков, что заглянули в будущее с помощью прорицаний.

— Что касается Бан Цзи, то внимание Небес к нему, несомненно, невероятно велико.

— Если бы наш род начал гадать заблаговременно и предсказал будущее, то это будущее под влиянием Небес наверняка изменилось бы. В итоге мы не просто попусту растратили бы редчайшие материалы для гадания, но и тратили бы силы и время в неверном направлении, ошибочно полагая, что подготовились как следует.

Верховный старейшина погладил бороду, являя одобрение:

— Умница!

— Обремененный царским мандатом Бан Цзи по предначертанному Небесами пути должен был идти в одиночку, ступив на путь демона, накапливая противоречия с семьей шаг за шагом, пока они не стали бы заклятыми врагами. Проходя через всевозможные невзгоды, он должен был пробудить царский мандат и стать новым правителем.

— А наш род Бан должен был послужить хворостом на его пути к величию, возможностью укрепить его демоническое сердце и искоренить остатки слабости.

В тяжелом тоне верховного старейшины Бан Цзе отчетливо расслышала давление.

С одной стороны, семья Бан стремилась к прорыву на новый уровень, а потому нуждалась в царском мандате. С другой стороны, они боялись, что Бан Цзи, развиваясь бесконтрольно, нанесет вред всему роду. Взвесив все за и против, клан затеял рискованный план – связать воедино удачу рода и судьбу Бан Цзи, разделив общую участь: вместе процветать, вместе и чахнуть.

Это было одновременно средством самосохранения и укрепления, таящим в себе равные доли опасности и возможностей.

Верховный старейшина снова спросил внучку:

— Знаешь, почему к помощи Бан Цзи приставили именно тебя?

Не дожидаясь ответа, он сразу назвал причину:

— Вы росли вместе, вы своего рода друзья детства. Во-первых, ты прекрасно знаешь его характер и нрав, а потому сумеешь помочь ему лучше других и не вызовешь у него отторжения или неприязни.

— Во-вторых, твоя циркуляция удачи связана с его судьбой куда теснее, что облегчает твою задачу по пробуждению его царского мандата.

— Ты – лучшая кандидатура!

— Помни, на твоих плечах лежит бремя взлета и падения всего рода.

Бан Цзе глубоко вздохнула, ее сердце переполнилось чувством долга и чести:

— Будьте спокойны, старейшина, я всё поняла. Я приложу все силы ума и духа, чтобы обеспечить Бан Цзи самую подходящую поддержку.

Она полностью уяснила обстановку.

Помогая Бан Цзи пробудить мандат, ее противником выступал не только Нин Чжо – тот самый человеческий кошмар, видимый всем, – но и сами Небеса, и даже сам Бан Цзи!

Горный ветер неожиданно усилился, разметав курящийся в футе от нее дымок благовоний и оборвав воспоминания Бан Цзе.

Расставляя чайные принадлежности, она анализировала текущую ситуацию.

— Наш род гадал за несколько лет вперед, подготовил для Бан Цзи известных мастеров боевых искусств, чтобы помочь ему поднять мастерство ближнего боя с клинками и мечами…

— Но попав в пещеру Сюаньцзя, Бан Цзи как назло не получил ни единого клинка или меча.

— Формация пещеры Сюаньцзя случайным образом вытягивает мистические доспехи и раздает их участникам испытания. Такое беспристрастие под воздействием вмешательства Небес свело на нет все планы нашего рода и самого Бан Цзи.

Узнав об этом, Бан Цзе немедленно отдала приказ задействовать запасные меры, успешно подкупив… «Впрочем, даже так Бан Цзи в итоге раздобыл лишь один бронзовый нож и в последовавшей битве на мечах был полностью прижат к земле, не сумев победить».

Бан Цзе уже была в курсе, что мечи и клинки, доставшиеся противникам Бан Цзи, значительно превосходили по силе стандартный уровень.

Неудовлетворительное выступление Бан Цзи объяснялось в том числе и этим. К тому же он слишком сильно истощил силы в предыдущих стычках. Физическое тело Бан Цзи уступало телу Нин Чжо, да и культивировал он «Демоническое Сердце Жадности к Механизмам», сосредоточившись на верхнем даньтяне.

«Хотя я и предприняла спасительные меры, вмешательство Небес все равно сдерживает Бан Цзи».

Затем начался третий этап.

Хотя сама Бан Цзе не присутствовала на месте, расставленные ею люди уже несколько раз передавали разведданные наружу.

Благодаря этому она отчетливо представляла себе обстановку на третьем этапе.

Думая об этом, Бан Цзе аккуратно расставила на столе перед собой чайный поднос, чайник, сосуд справедливости, чаши для питья, чаши для аромата, чайный совок, воронку, ложечку и прочие предметы.

Глядя на чайные принадлежности, она словно видела перед собой сцену битвы в пещере.

— Сейчас три мастера Золотого Ядра сцепились в схватке, и пока они не выявят победителя, вряд ли успокоятся.

— Лу Цзэн, скорее всего, будет выбит.

— Практикам Основания Закладывания трудно объединиться, да и не стоит им делать это прямо сейчас. Это прекрасный момент, чтобы испытать Нин Чжо и максимально ослабить его!

Именно с такими мыслями Бан Цзе задействовала вторую группу людей, заставив Чжан Вансина и других знакомых устроить публичное представление, чтобы усыпить бдительность Нин Чжо и нанести последнему мощный удар!

Лицо Чжан Вансина было свирепым, излучая жажду убийства – в нем не осталось и следа от прежнего жалкого просителя.

Брошенная им бронзовая цепь метнулась прямо в Нин Чжо.

Нин Чжо давно уже был не тот, что прежде, и, резко отскочив назад, вихрем увернулся от цепи.

Однако атаки остальных уже подоспели.

Тяжелый бронзовый боевой топор в клубах зловещего ветра рассек воздух, целясь Нин Чжо в поясницу с намерением разрубить надвое.

Бронзовый меч и кинжал-шило обошли его с тыла: один метил в сердце, другой – в уязвимое место на пояснице!

А следом бесшумно, раскалывая воздух, неслись три бронзовых летающих челнока, целясь в верхнюю, среднюю и нижнюю точки уязвимости Нин Чжо и полностью перекрывая ему пути к отступлению!

Очевидно, что эти нападавшие определенно тренировались действовать в команде: едва начав атаку, они согласовали выпады, проявив завидную слаженность.

Нин Чжо внезапно оказался в кольце осады, и ситуация стремительно покатилась под откос.

В его глазах мелькнул холодный блеск: за мгновением изумления и гнева последовала ледяная, подобная снегу выдержка.

Продолжая пятиться, он качнул корпусом, и из его рукавов выпорхнуло несколько пластин мистических доспехов.

В воздухе они обрели форму, превратившись в бронзовое длинное копьье, бронзовый клинок, бронзовый меч и пару бронзовых перчаток.

Цзянь! Цзянь! Цзянь…

Вспыхнул сноп искр: мистическое оружие Нин Чжо безупречно отразило атакующие его доспехи.

Однако из-за этой заминки скорость отступления Нин Чжо оказалась сильно сбита, и практики успели окружить его со всех сторон.

— Вы… — те посторонние, которых прежде одурачили и втянули в нападение на Чжан Вансина, выказали недоверчивое изумление и на мгновение замерли в растерянности на месте.

А вторая волна осады против Нин Чжо началась заново.

Разнообразное оружие сыпалось со всех сторон, а Нин Чжо, отбиваясь то слева, то справа, оказался в совершенно проигрышном положении.

>