Глава 767: Иллюзия и реальность.

Нин Чжо невольно испытал прилив радости.

«И надо же мне было наткнуться на бронзовый щит! Какая удача».

Он отлично знал всё о Малом Испытании Вздымающихся Облаков в Пещере Скрытого Панциря и помнил, что артефакты Таинственного Доспеха почти всегда принимали форму оружия: мечей, алебард и тому подобного. Найти же щит – это настоящая редкость.

Конечно, попадались вещи и пореже. Например, крупногабаритное вооружение вроде арбалетных повозок, таранов и так далее.

Оглядевшись по сторонам, Нин Чжо заметил, что и боевая обстановка изменилась.

Предыдущие три схватки проходили на открытых круглых аренах, где пространства для манёвра было более чем достаточно.

Но теперь великая формация Пещеры Скрытого Панциря сформировала узкий переулок, сузив пространство до предела. А бронзовый щит перед Нин Чжо перекрывал едва ли не весь проход.

«Начиная с четвёртого боя, у каждого сражения будет своя уникальная обстановка».

Узкий, словно горло, переулок тонул в густой, неразбавленной тьме на обоих концах, а по обе стороны его скользкие кирпичные стены поросли мхом.

Бронзовый щит ожил.

Он первым пошел в атаку, но не неуклюже попер напролом – скользнув над самой землей, щит стрелой рванул вперед, целясь Нин Чжо прямо в ноги.

«Какая скорость!», – зрачки Нин Чжо сузились.

Щит двигался так быстро, что в глазах Нин Чжо оставался лишь бронзовый шлейф.

Нин Чжо отскочил назад.

Вместе с его отступлением стены по бокам словно сжались, надавив на него еще сильнее.

Дистанцию не разорвать!

Но Нин Чжо с самого начала знал, что отступает лишь за тем, чтобы выиграть время и принять боевую стойку.

В левой руке – нож, в правой – меч.

Нин Чжо тихо рявкнул, и оба клинка взметнулись почти одновременно. Нож обрушился с сокрушительной силой, целясь в центр щита. Меч рассек воздух с молниеносной скоростью, оставляя за собой тусклый след, и уколол точно в край щита.

В следующий миг раздался оглушительный, режущий слух скрежет металла.

Ярость удара ножа заставила щит захлебнуться и замереть на мгновение, но острие меча, несмотря на всю точность, не смогло продвинуться ни на дюйм.

Волна отдачи ударила в правую руку. Напряглись запястье, предплечье, локоть, плечо – Нин Чжо тут же подался всем телом вслед за импульсом, гася и поглощая разрушительную силу.

Продолжая отступать, он снова взмахнул левым ножом, а правая рука с мечом, отдернувшись, вновь приготовилась к бою.

Цзрясь-цзрясь-цзрясь…

Серия колющих ударов выбила сноп искр.

Непрерывный град ударов ножом и мечом постепенно гасил натиск щита.

Цзянь!

Слитный удар ножа и меча впечатался в бронзовую твердыню, наконец-то отбросив щит назад.

Отпрыгнув на шаг, Нин Чжо опустил взгляд на свое оружие, и выражение его лица помрачнело.

Бронзовый меч изрядно стерлся, а по его лезвию побежали тончайшие трещинки. На лезвии же бронзового ножа заметно загнулся край.

«Бронзовый меч использовался чаще всего».

«А бронзовый нож пришелся прямо по щиту, угодив под систему взаимного противодействия».

Из-за различий в конструкции и строении между видами оружия неизбежно возникало превосходство одного над другим.

Но Нин Чжо прекрасно понимал, что главная проблема крылась в износе.

«Обычное оружие при частом использовании неизбежно изнашивается. С артефактами Таинственного Доспеха та же история, только всё еще хуже».

Хотя Таинственный Доспех мог менять форму, а сам материал был весьма необычен, сама способность к трансформации означала, что структура металла не отличается особой прочностью.

Поэтому долговечностью эти доспехи не отличались.

«В предыдущих боях я тренировался и отрабатывал приемы столько раз, что истратил клинки куда сильнее остальных».

«Больше нельзя полагаться на нож и меч – им требуется починка!»

Нин Чжо отбросил оружие за спину, позволив ему парить следом, а сам вытянул руки, слегка растопырив пальцы.

Бронзовые наручи растаяли, превратившись в два потока жидкой меди, которые прямо в воздухе стеклись на руки парня и мгновенно затвердели, обратившись парой прочных бронзовых перчаток.

Взмахнув ими, Нин Чжо сам перешел в наступление, бросившись на щит.

Щит давил чудовищной массой, но Нин Чжо стал вдвое подвижнее, чем раньше.

Кулаки, разумеется, куда маневреннее и послушнее любого оружия. В конце концов, человек рождается с руками, и в повседневной жизни именно ими пользуется чаще всего.

Да и в опыте убитых им культиваторов-магов рукопашному бою уделялось больше всего внимания.

Нин Чжо сыпал ударами, кулаки мелькали черными молниями, не давая щиту покоя. Он двигался с грацией кошки, отталкиваясь от стен и совершая кувырки, чтобы постоянно черпать ускорение из окружения.

Он без труда завладел инициативой!

Всё изменилось!

Воспоминания пробудились, ближний бой вышел на совершенно новый уровень, а перчатки оказались из тех видов оружия, которые можно пустить в дело с первой же секунды – всё это сделало его словно тигра с крыльями.

Пусть память и тело пока не до конца соответствовали друг другу, но сами перчатки обладали базовым набором движений, ежесекундно корректируя каждое движение Нин Чжо.

«Всего за пару часов мои навыки ближнего боя выросли по меньшей мере втрое по сравнению с тем, что было до начала испытания!»

Нин Чжо ликовал в душе: будучи непосредственным участником, он чувствовал это лучше кого бы то ни было.

Раньше его рукопашную можно было назвать разве что крепкой – она больше не зияла откровенными дырами. Однако на фоне гигантского скачка в освоении магии пяти элементов и механики ближний бой снова превратился в его ахиллесову пяту, и с этим фактом спорить было бесполезно.

Но теперь его навыки ближнего боя совершали точно такой же грандиозный скачок!

Очередной сокрушительный удар двух кулаков впечатал щит в землю.

Используя отдачу, щит взмыл вверх, резко задравшись под немыслимым, противоречащим всякой логике углом. Избежав кулаков Нин Чжо, он взлетел прямо под свод переулка.

«Плохо», – подняв голову, Нин Чжо увидел, что тяжелый щит, словно переднее копыто разъяренного зверя, рушится прямо на него!

Нин Чжо поспешно отскочил назад, пытаясь увернуться.

Но щит прямо в воздухе изменил траекторию. Умело используя тесноту переулка, он шаг за шагом загонял Нин Чжо к стене, не оставляя ни малейшего шанса на отступление!

Оставалось лишь стиснуть зубы. Обратив кулаки в ладони, Нин Чжо встретил удар щита в лоб.

Цзянь!

Его руки просели, словно он пытался удержать рухнувшую гору.

Чудовищная, непреодолимая сила обрушилась на него, колени Нин Чжо подломились, и он рухнул на одно колено.

Колени со страшным треском врезались в каменные плиты, расколов их и уйдя в образовавшуюся воронку.

В глазах Нин Чжо потемнело, а в горле защипало от подступившей крови.

В следующее мгновение, издав короткий рык, Нин Чжо вложил в рывок все оставшиеся силы. Сжавшись пружиной до предела, он взметнулся вверх.

Бронзовый щит отшатнуло на добрый дюйм!

Обретя пространство, Нин Чжо тут же вывернулся из-под удара, перекатился и контратаковал.

Однако на сей раз бронзовый щит вел себя иначе – он стал куда проворнее. Очевидно, он «приспособился» к смене оружия с клинков на перчатки и теперь действовал на упреждение.

Нин Чжо не удивился: если уж перчатки обладали подобным боевым мастерством, то щит, стоящий на ступень выше, и подавно.

«В отличие от перчаток, этот щит мастерски использует окружение!»

Нин Чжо уже отчетливо видел превосходство противника.

Дриблинг в кулаках здесь не помогал – не понимая специфики переулка, перчатки лишь сковывали движения. Щит же то прижимался к стенам, то сжимал пространство вокруг Нин Чжо краями, то использовал стены для рикошета, снова загоняя парня в угол.

Нин Чжо едва успевал отбиваться и постепенно покрывался ранами.

Тем не менее лицо его сияло от возбуждения, а на сердце было радостно: «Понял! Дошло!»

До этого давления не хватало: перчатки и его собственное тело хоть и подходили друг другу, но сам Нин Чжо метался между бесчисленными вариантами из памяти, пребывая в состоянии внутреннего расфокуса.

Теперь же колоссальное давление бронзового щита не оставляло времени на раздумья. Приходилось полагаться исключительно на инстинкты, следовать велению сердца, подсознательно выбирая приемы, наиболее близкие его истинной натуре.

И эти приемы, будучи воплощенными в реальности, становились лучшей тренировкой. Тяжелейший, изнурительный труд приносил щедрые плоды.

Он чувствовал, как сливается с перчатками воедино, движения становились всё более привычными, а некоторые и вовсе рождались сами собой, непринужденно и легко.

Этого ощущения легкости нельзя было добиться с мечом или ножом. В конце концов, кулаки и ноги куда ближе к истинным инстинктам, чем любое оружие.

Бронзовый щит внезапно ускорился, рассекая воздух со свистом, и полетел прямо в лицо Нин Чжо.

Уклонившись, Нин Чжо оттолкнулся ногами от стены и ударил в ответ.

В этот выпад он вложил всю циркулирующую в жилах ману. Набухшие мышцы правой руки напряглись до предела, и перчатка тяжело врезалась в бок щита.

Щит отлетел в сторону и намертво застрял между кирпичами стены, не в силах сходу вырваться.

«Шанс!», – в глазах Нин Чжо мелькнул острый блеск, и он пошел в атаку.

Цан-цан-цан…

Каскад оглушительных ударов заставил ауру щита стремительно увядать.

Вдруг одна сторона щита превратилась в жидкую мдь, с легкостью высвободившись из каменного плена.

Закружившись волчком, щит уменьшился в размерах, а его края деформировались, ощетинившись рядом острых, частых зубьев.

Вращаясь на бешеной скорости, эти зубья сверкали ледяным блеском, рассекая воздух, и с диким визгом понеслись прямо на Нин Чжо.

Такой поворот застал его врасплох, и Нин Чжо вновь оказался в глухой обороне.

Контратака бронзового щита пришлась ровно на тот неловкий момент, когда старые силы уже иссякли, а новые еще не родились. Очевидно, он «рассчитал» всё до секунды.

«Тот удар в стену был лишь ловушкой!»

Нин Чжо сообразил это в долю секунды, осознав, что попался на уловку простого щита.

Уворачиваться было поздно. Оставалось лишь вскинуть руки, пытаясь ладонями отразить бешеную резню вражеских кромок.

Сноп искр взметнулся в воздух, а над переулком раскатился пронзительный визг трущегося друг о друга металла.

Бронзовые перчатки и щит были сделаны из одного материала, не уступая друг другу в прочности, что позволяло им сдерживать натиск.

Но у Нин Чжо не хватало мощи массивного щита. Его руки и предплечья развели в стороны, оголяя незащищенный живот.

Зубчатый край щита вспорол плоть на животе Нин Чжо, холодный металл глубоко вонзился в живую ткань! Боль, подобная волне прилива, мгновенно затопила сознание, погружая мир в темноту.

Если так пойдет и дальше, его попросту разрубят пополам.

Хотя наблюдавшие за ходом испытания культиваторы Пещеры Скрытого Панциря могли вовремя вмешаться и исцелить его, поражение Нин Чжо в таком случае становилось неоспоримым фактом!

Стоило ему оплошать хоть раз, как ситуация перевернулась с ног на голову, поставив его на самый край пропасти.

Юноша отчаянно пытался увернуться, но коварный щит намеренно прижал его спиной к стене, вогнав зубья глубоко в поясницу и не оставляя ни единого шанса на побег.

Наблюдавгие за битвой культиваторы невольно ахнули.

В тот самый миг, когда Нин Чжо балансировал на волосок от гибели, воспоминания в его голове вспыхнули с невероятной яркостью.

Один мастер магии отражает длинным мечом удар чужого клинка. Острие его меча внезапно «ощущает», как давящая вниз ци противника переходит в режущее движение.

Мастер мгновенно доворачивает запястье, чуть меняя угол наклона клинка, чтобы отвести траекторию вражеского удара на полдюйма наружу. Чужое оружие уходит в сторону, и мастер тут же контратакует, насквозь пронзая сердце противника!

…

«Маг, верни жизнь моей жены и сына!», – враг наносит прямой удар кулаком.

Мастер принимает удар на открытую ладонь, ощущая в момент касания, что противнику не хватает мощи на излете удара, а его центр тяжести слегка смещен.

Мастер тут же меняет стойку: его рука скользит вслед за ударом кулака, словно рыбка в воде, одновременно уводя тело с линии атаки.

Кулак противника промахивается, а потерявший равновесие враг валится вперед. Пользуясь моментом, мастер опускает плечо и наносит сокрушительный удар локтем прямо в незащищенный бок.

Хлюп!

Враг валится на землю, изо рта брызжет кровь.

…

«Я считал тебя братом, а ты так со мной?! В сегодняшней схватке в живых останется только один!»

Короткий трезубец мага сцепляется с боевыми крюками противника, переходя в фазу упорной борьбы и перетягивания сил.

Внезапно маг чувствует, что соперник собирается вложить всю силу в короткий удар коленом.

Мастер тут же резко ослабляет хватку, сбрасывая напряжение, и одновременно приседает, делая шаг в сторону.

Взрывной удар коленом бьет в молоко, и противник окончательно теряет равновесие. Воспользовавшись этим, маг высвобождает трезубец и снизу вверх наотмашь пробивает врага от подбородка до самого черепа.

…

Все эти обрывки памяти удивительным образом подходили под нынешнее положение Нин Чжо.

Не раздумывая ни секунды, Нин Чжо поступил точно так же, как в воспоминаниях. Ухватившись пальцами за верхний и нижний края щита, он уловил малейшее изменение его усилия.

«Направить силу в сторону!»

В глазах Нин Чжо сверкнула искра. Резко вывернув запястье и прижавшись спиной к стене, он перевернулся вверх тормашками, словно ветряная мельница, и за счет вращения перенаправил вражеский натиск вбок.

Щит глубоко вонзился в стену, а Нин Чжо благополучно выскользнул из ловушки!

Опасность миновала!

Наблюдавшие за битвой культиваторы дружно выдохнули.

Никто из них не желал вылета Нин Чжо на этом этапе – все ждали его столкновения с Бан Цзи.

«Раны Нин Чжо ужасны, кишки наружу торчат».

«Хоть он и вырвался, положение остается критическим».

Многие кусали губы от волнения за него.

Лицо Нин Чжо было бледно, он потерял слишком много крови. Одной рукой он судорожно прижимал распоротый живот, пытаясь удержать внутренности, а второй вскинул ладонь, встречая новую атаку бронзового щита.

Балансируя на краю пропасти, кувыркаясь по земле, шаг за шагом отступая и уворачиваясь, он вновь оказался в полном проигрыше.

Но держался он стойко: пусть со стороны всё выглядело жутко, падать он не собирался.

«А?», – постепенно на лицах некоторых культиваторов проступило изумление, они отчетливо уловили качественный скачок в действиях Нин Чжо.

«Он прорвался прямо во время боя! Похоже, он постиг боевую суть иллюзии и реальности».

«Теперь Нин Чжо способен по одному лишь движению силы улавливать ложные выпады бронзового щита и предугадывать его дальнейшие шаги».

«Это равносильно предсказанию будущего. Он заранее ставит блок! Вот почему, даже защищаясь одной рукой, он держится на плаву».

«Неужели это и есть талант?»

Люди переглядывались в молчании. Те, кто сперва считал суматошные попытки Нин Чжо пустой тратой времени, теперь собственными глазами видели, как гигантский прогресс плодами материализовался прямо перед ними.

«Мне потребовалось больше шестидесяти лет упорного труда, чтобы накопить достаточно опыта и начать „ощущать“ изменения усилий, сливаясь с оружием воедино!»

«Сколько вообще лет этому пацану?»

«Какая чудовищная проницательность! А ведь в самом начале его навыки ближнего боя казались такими жалкими».

Даже культиватор по фамилии Хао невольно проникся уважением и искренне вздохнул: «С гениями нельзя мерить всё обычными мерками».

Эти слова задели за живое всех присутствующих, заставив их умолкнуть.

Горечь, бессилие, досада, обида и даже черная зависть… В душах культиваторов бушевала целая буря эмоций.

Стоило вспомнить собственные тяжелые годы тренировок и сравнить их с успехами Нин Чжо, как становилось понятно: людей порой действительно разделяет пропасть, способная свести с ума.

Спустя мгновение.

Цзянь.

Оба кулака Нин Чжо обрушились вниз, впечатывая щит в землю.

Он со злости наступил на него ногой, подавляя сопротивление, и тут же приступил к очищению.

Тяжело дыша, весь в крови, Нин Чжо сиял глазами, переполненный духовного подъема.

«Имея в голове горы чужих воспоминаний, я срезал долгий путь накопления и тренировок».

«Вот такие реальные схватки для меня ценнее всего!»

(Конец главы)