Чэнь Сань торопливо покаялся в грехах.

Нин Чжо постучал пальцем по столешнице, и в его взгляде мелькнул холод: «Ты здесь человек новый, еще не знаешь моего нрава. Считай, что это тебе прощается за первый промах, но впредь такого не повторяй».

Чэнь Сань сменил позу, опустившись на колени, и тут же принялся заверять:

— Понял!

Нин Чжо издал неопределенный звук, откинулся на спинку кресла, и тон его смягчился: «Нынче мы с Бан Цзи вцепились друг другу в глотки, и пока кто-то из нас не одержит верх, дело с мертвой точки не сдвинется».

«Семья Бан сильна, а мне нужно действовать хитростью, а не напролом».

«Знаешь ли ты, в чем моя главная сильная сторона и какова наибольшая слабость семьи Бан?»

Нин Чжо решил испытать Чэнь Саня.

Тот выступил куда лучше, чем он ожидал: не только четко исполнил приказ, но и проявил собственную инициативу, действовал с огоньком и показал себя с весьма неожиданной стороны.

Чэнь Сань тут же с улыбкой отозвался:

— Молодой господин, как удачно вы спросили! Я все последние дни только об этом и думал, да вот посчастливилось найти ответ. Только вот верен ли он?

Нин Чжо легко усмехнулся:

— Не тяни, говори прямо.

Тогда Чэнь Сань принял серьезный вид:

— По мнению вашего подчиненного, ваша главная сила – это добрая слава. Хотя семья Бан и принадлежит к праведному пути, сам Бан Цзи – общепризнанный мастер демонического пути, и в этом плане они наиболее уязвимы.

— Мм, неплохо. — Нин Чжо остался весьма доволен.

Этот Чэнь Сань и впрямь человек толковый, с первого же взгляда раскусил один из ключевых моментов всей этой партии.

Нин Чжо продолжил проверку:

— Раз ты уже нашел ответ, что нам следует делать дальше?

Чэнь Сань тут же зловеще усмехнулся и понизил голос:

— Я изучил досье на Бан Цзи: он ведь мастер демонического пути, и в его прошлом полно черных пятен.

— Пустить о нем дурную молву не составит никакого труда!

— Когда-то он надзирал за рудником. Стоило ему вступить в должность, как и без того тяжелые нормы добычи взлетели вдвое, а наказания стали еще свирепее. Он выжал из рудокопов все соки, и от непосильного труда погибло немало людей. Зато сам Бан Цзи на костях бедняг сделал себе карьеру, да еще и прибрал к рукам горы ресурсов для культивации, набивши собственный карман.

— Управляя торговым кварталом, он раз за разом нацеливался на мелкие кланы низкоранговых культиваторов со слабыми корнями и никчемным молодняком. У этих семей оставалось кое-какое скудное наследство, и Бан Цзи отжимал его самыми грязными методами – будь то обман, вымогательство или откровенный грабеж.

— К тому же он вечно промышлял ростовщичеством, прикрываясь авторитетом семьи Бан и дрянные проценты заламывая. Если какой-нибудь культиватор задерживал выплату, то сам целиком шел в расплату к Бан Цзи. Такие должники обычно исчезали в мгновение ока, и я подозреваю, что их просто пускали на расходные материалы для культивации. В конце концов, он же мастер демонического пути.

— Мне даже не нужно ничего приукрашивать: стоит лишь немного подналечь на эти факты и как следует их подать, как имя Бан Цзи будут полоскать в каждой канаве, а весь белый свет станет презирать его и плевать ему вслед!

Услышав это, Нин Чжо ткнул в Чэнь Саня пальцем:

— Улыбочка у тебя сейчас скверная, убери. Впредь, служа подле меня, с таким лицом не ухмыляйся.

Чэнь Сань тут же подобрался, с трепетом сжал кулаки и ответил:

— Подчиненный понял!

— Мм, — хмыкнул Нин Чжо. — Поправлю тебя. Мы занимаемся не грязной клеверой или подставами! Мы срываем покровы с мерзких делишек этого демонического ублюдка Бан Цзи! Мы восстанавливаем справедливость ради душ погибших на рудниках работяг, с которых он содрал три шкуры; ради разоренных им до нитки мелких кланов; ради тех бедолаг, чей последний жизненный огонек высосали ростовщики и кто сгинул бесследно!

Голос Нин Чжо крепл, наполняясь тяжелой скорбью:

— Чем провинились эти простые рудокопы? Они и так еле сводили концы с концами, а Бан Цзи видел в них лишь презренных букашек и скот! Ради собственных амбиций и жалкой карьерочки он ни во что не ставил человеческие жизни, вводил драконовские повинности. Сколько семей он разрушил, сколько сирот и вдов пролили кровь и слезы в убогих лачугах? И пошли ли эти жизни на материалы для его темных искусств? Я того не знаю, но хочу узнать, да и многим другим не терпится докопаться до правды!

У Чэнь Саня в груди екнуло, и он мысленно прикинул:

— Понял. Нужно давить на жалость, описывая горе сирот и вдов, и заронить в души людей зерно сомнения: а не использовал ли Бан Цзи живых людей как расходный материал для своих изуверских техник?

Нин Чжо продолжил:

— А те мелкие кланы? Их предки сквозь тернии пробивались к свету, потом и кровью сколачивая хоть какое-то скромное достояние – это же их родовая кровь, последняя опора для сирых потомков! И что же Бан Цзи? Задница в мыле от жадности, пустил в ход самые грязные штучки, загреб все под себя, ободрал до костей! Чем он после этого отличается от тех падальщиков из диких земель, что разрывают могилы чужих предков и рубят чужие корни? Он же корни людям подрубает! Как после этого жить этим мелким кланам?

В глазах Чэнь Саня сверкнули молнии, в душе все перевернулось:

— Ясно! Надо задеть за живое тех культиваторов, что владеют хоть каким-то крошечным семейным делом. Пусть они пропустят это через себя и содрогнутся от ужаса при мысли, что у них могут силой отнять выстраданное поколениями имущество, — тогда они лютой ненавистью возненавидят Бан Цзи и станут шарахаться от него, как от чумы!

Нин Чжо добавил:

— А ростовщический грабеж? Это же чистейшая демонстрация его демонической натуры! Творить беспредел под личиной закона и высасывать из людей костный мозг! Принуждать подписывать кабальные договоры, после чего человек перестает принадлежат себе и своей судьбе! А те исчезнувшие люди – это же наши братья-бродяги, вольные культиваторы, которых кругом больше всего. Нынешние успехи Бан Цзи построены на костях этих несчастных.

Чэнь Сань закивал как болванчик:

— Понял, понял! Сделаем так, чтобы вольные культиваторы тоже возненавидели его всей душой!

Нин Чжо смягчил тон, тяжело вздохнул и спросил:

— Чэнь Сань, догадываешься, о чем я вздыхаю?

Чэнь Сань поспешно сложил руки:

— Разве уму и замыслам молодого господина под силу тягаться такому ничтожеству, как я?

Нин Чжо медленно покачал головой, изобразив на лице крайнюю скорбь:

— Я скорблю о семье Бан.

«Семья Бан имеет столь древние корни, славится праведными нравами и пользуется всеобщим уважением. Сколько поколений мудрых предков копили заслуги, сколько потомков с мечом в руках защищали светлый путь, заслужив людское почитание! Но сегодня из-за такого гнойного нарыва, пропитанного насквозь демонической скверной, как Бан Цзи, пятном покрылась вся репутация славного рода!»

«Мы, люди праведного пути, видя столь паршивую овцу и родового выродка, просто не можем смотреть на это без боли. То, что семья Бан столько лет терпела Бан Цзи, говорит лишь об их широкой душе. Но пока этот ублюдок щеголяет в одеждах семьи Бан и творит бесчинства, он тянет на дно весь свой клан».

«Мы должны по-доброму напомнить семье Бан, что им пора сделать мудрый выбор, отсечь больной орган и вернуться к истокам, дабы сберечь благодать и заслуги прежних поколений».

У Чэнь Саня от услышанного сузились зрачки, мурашки побежали по коже, а в груди загремело.

Он восхищенно, от всего сердца поднял большой палец:

— Молодой господин! Вашему искусству плести интриги и пускать слухи мне в подметки не годиться…

Нин Чжо тут же нахмурился:

— Мм?!

Хлоп-хлоп.

Чэнь Сань опомнился и сам отвесил себе пару звонких пощечин:

— Молодой господин, вы болеете за весь мир, обладаете поистине широкой душой и благородством. Бан Цзи так подло вам насолил, а вы печетесь о благе его семьи. Такой масштаб мышления вызывает у вашего подчиненного благоговейный трепет!

Нин Чжо легко вздохнул:

— Ты меня перехваливаешь.

Затем он достал из рукава миниатюрный мешочек для хранения:

— Здесь немного духовных камней, это от меня лично. Возместишь убытки пареньку из постоялого двора.

«Нин Чжо в своих делах всегда держится прямо и никогда не остается в долгу перед теми, кто сослужил ему службу. Усвоил?»

У Чэнь Саня дрогнуло сердце, и он поспешно выпалил:

— Подчиненный понял!

Нин Чжо швырнул мешочек Чэнь Саню и наказал:

— Я дал слово, что заставлю Бан Цзи ответить за всё, а потому каждый мой шаг теперь будет под колпаком у семьи Бан. Пока что тебе лучше не появляться здесь.

Чэнь Сань примкнул к нему совсем недавно, но обе задачи выполнил на ура: у него имелась и хватка, и правильный настрой. Единственным минусом была низкая ступень культивации.

Чэнь Сань тут же почтительно поинтересовался:

— Тогда как же я буду докладывать вам, молодой господин?

На губах Нин Чжо заиграла непостижимая улыбка:

— Захочу найти тебя – найду сам.

Он махнул рукой.

Чэнь Сань согнулся в поклоне и отступил.

В поле зрения Нин Чжо над головой у уходящего человека уже парила тончайшая нить.

Жизнь на Волоске!

Нин Чжо подсадил ее Чэнь Саню еще при первой встрече. По степени плотности этой нити он мог безошибочно судить о верности подчиненного.

И после этого доклада нить Жизни на Волоске уплотнилась в несколько раз, что было видно невооруженным глазом!

Поразмыслив, Нин Чжо решил пока не снимать это заклятие.

Чэнь Сань – не чета остальным. Как человек, ведающий разведайкой, он в будущем завяжется на множество секретных поручений.

А потому Нин Чжо должен держать его на привязи и лично проверять его преданность.

И лишь когда с помощью Жизни на Волоске он в течение долгого времени будет уверен в верности Чэнь Саня, он начнет поручать ему более щекотливые дела.

Чэнь Сань тихонько выскользнул из пещеры в Синих Скалах.

Всю дорогу он прижимал к груди мешочек с камнями и бормотал про себя:

— И это… праведный путь?

Лишь после того, как Нин Чжо вручил ему награду, он окончательно понял: хозяин вовсе не собирался пустить парня с постоялого двора в расход, и отправлял его прочь не на смерть, а действительно стремился уберечь от неминуемой расправы со стороны семьи Бан.

Чэнь Сань знал: поступая так, Нин Чжо одновременно раскрывал душу и перед ним самим.

У него самого корни духовные низшего качества, и хоть он и прорвался на ступень Основания Дао, в глазах таких людей, как Нин Чжо, он ничем не отличается от простолюдина.

Чэнь Сань крепче сжал тяжелый мешочек с духовными камнями, и на душе у него отлегло.

«Не зря молодой господин из великого рода, раз так искусно умеет сеять нужные слухи».

«Он и сам бы со всем справился, причем куда лучше меня».

«Какое же счастье, что мне посчастливилось прибиться к нему! Если бы не то, что молодой господин только прибыл сюда и людей у него в подчинении кот наплакал, разве выпал бы мне шанс выбиться в люди?

»

«И кстати, какая же сила стоит за его спиной? Глядя, как он держится с Бан Цзи и с каким пренебрежением относится к семье Бан, понимаешь, что он вообще ничего не боится. Я ухватился за толстую ветку, теперь главное – цепляться изо всех сил, дорожить этим шансом и ни за что не разжимать рук!»

В этот момент Нин Чжо, тайком наблюдавший за Чэнь Санем через нить Жизни на Волоске, слегка приподнял брови:

— Нить все еще уплотняется… а этот Чэнь Сань неплох.

Пещера Механизмов.

Бан Цзи широким шагом вошел к Бан Чзе, небрежно швырнув тому жетон, а на лице его играл заносчивый, победный узор.

Стоило жетону взмыть в воздух, как духовная воля Бан Чзе зафиксировала его на месте, являя миру истинную суть: то была каменная пластина.

Бан Чзе даже не поднял головы, продолжая вглядываться в лежащую перед ним сводку:

— Малое испытание Слепого Старца Юя завершилось так быстро?

Бан Цзи весело рассмеялся:

— Все благодаря тебе – ты ведь прибрал к рукам детишек Слепого Старца Юя и надавил на его больную мозоль. Раз уж Нин Чжо получил от ворот поворот, а я шел напролом и показал результаты, намного превосходящие чужие, клан не стал тянуть и прямо вручил мне первенство.

— В общем, ума им хватило.

— Ты в это что вылупился?

Бан Чзе передала Бан Цзи донесение – пробежавшись по нему духовным взором, тот обнаружил информацию о дуэли между Чжу Фэньсян и Ситу Сином.

Бан Чзе произнесла:

— Мы подтолкнули Янь Линлун замолвить словечко при дворе, надеясь столкнуть лбами Ситу Сина и Нин Чжо, но тут откуда ни возьмись выскочила Чжу Фэньсян и спутала нам все карты.

— Меня терзают смутные сомнения насчет этого спектакля.

— Если за всей этой заварушкой и впрямь стоит Нин Чжо, мне придется пересмотреть его оценку и заново взвесить наше противостояние.

Коли Нин Чжо и впрямь дергал за ниточки Чжу Фэньсян, то в схватке между семьей Бан и Нин Чжо пока ничья.

Нин Чжо заранее перекрыл его лазейки с Ситу Сином, зато Бан Чзе заблаговременно подстраховалась и удержала рубеж со Слепым Старцем Юем.

Бан Цзи протянул:

— Этот парень Нин Чжо из праведного лагеря, так что вполне мог замутить подобное.

Бан Чзе тяжело вздохнула:

— Коли так, боюсь, вскорости мы окажемся в положении догоняющих.

Бан Цзи нахмурился, напустив на себя недоумевающий вид.

Бан Чзе снова вздохнула:

— Прошлое Нин Чжо скрыто за семью печатями, и зацепок у нас нет. К тому же с тех пор, как он появился в Секте Десяти Тысяч Явлений, вел он себя безупречно, да и оба Малых испытания конфуцианцев прошел первыми номерами, получив от них заодно неплохую поручительскую грамоту.

— И что еще важнее, его ответы на три вопроса о совести в Зале Кары Зла прозвучали донельзя праведно и величественно.

— Сейчас вести о том выступлении Нин Чжо уже вовсю гремят по всей Главной горе Секты Десяти Тысяч Явлений.

В играх праведников первым делом положено занять моральную высотину.

Но репутация Нин Чжо нынче столь безупречна, что подступиться к нему у людей Бан Чзе не хватало духу.

Бан Цзи холодно фыркнул:

— Эка невидаль – сбить его блестящую репутацию! Конфуцианцев ведь тоже можно одурачить: в Малом испытании Вздымающихся Облаков Зала Кары Зла уже бывали прецеденты, когда адепты демонических путей жульничали. Мы вполне можем облить Нин Чжо грязью, оклеветать, будто он прибегнул к обману…

Тут Бан Цзи сам собой оборвал себя на полуслове.

Лицо его слегка переменилось, до него дошло.

Бан Чзе сохраняла беспристрастность:

— Вижу, ты и сам допер. Способы очернить его или подставить у нас найдутся, но разве тем самым мы не дадим звонкую пощечину конфуцианцам и Залу Кары Зла?

— Пусть здешних конфуцианцев на Главной горе Секты Десяти Тысяч Явлений раз-два и обчелся, недооценивать их влияние смерти подобно. Эти ребята занимают ключевые посты на каждом пике и в каждом зале, сплочены донельзя и представляют собой крайне скользкую силу.

— А нынешний глава Зала Кары Зла Чжун Дао люто ненавидит всякую нечисть, ревностно стоит на страже справедливости и в делах своих ведет себя чрезвычайно жестко и властно.

— Окажись ты на его месте, кого бы ты предпочел – Нин Чжо или Бан Цзи?

Бан Цзи помрачнел.

Выходит, решение семьи Бан отправить сюда именно Бан Чзе было абсолютно верным.

Они с Бан Цзи с младых ногтей были близки и умели работать в тандеме. К тому же Бан Чзе, пусть и находилась всего лишь на ступени Основания Дао, в подобных интригах и расчете ситуации разбиралась куда глубже Бан Цзи.

Брови Бан Цзи сошлись на переносице:

— Выходит, грязные методы против Нин Чжо отпадают. А устроить на него покушение в разгар Собрания Летящих Облаков в Секте Десяти Тысяч Явлений и вовсе смерти подобно!

— И как быть?

— Ах ты ж… Нин Чжо, Нин Чжо… и впрямь мое бедствие на пути к престолу.

— До чего же хлопотный парень!

— Пожалуй, придется мне лично выйти на арену и прикончить его в Зале боевых искусств в честном поединке!

— Только вот беда…

— Мое письмо с вызовом отправлено, но Нин Чжо его не принял. Напролом он не полезет.

Услышав это, Бан Чзе аж в лице изменилась:

— Погоди-ка, письмо с вызовом? Об этом ты мне не докладывал! У Нин Чжо на руках твое письмо с вызовом?

1.