Пик Цзылэй гордо возвышается над морем облаков.

Эта крутая главная вершина напоминает притаившегося дракона, чья голова гордо вздернута к небесам. Вокруг нее громоздятся несколько чуть более низких второстепенных пиков, словно стражники с алебардами, оберегающие владыку.

Тело горы Цзылэй окрашено в глубокий черно-фиолетовый цвет, на нем еле заметно змеятся миллиарды странных узоров, по которым струится слабый, но величественный холодный свет.

Вершину горы из года в год окутывают густые клубы фиолетовых облаков, сквозь которые змейками снуют молнии – жуткое и прекрасное зрелище.

Будучи одним из заместителей главы пика Цзылэй, Мэн Уянь карабкался по склону примерно на половине горы.

Даже такому мастеру, как он, чтобы подняться наверх, приходилось мерить путь шаг за шагом – права парить в небесах на облаках у него не было.

Добравшись до выступающей скальной беседки, Мэн Уянь остановился, свернул имеющийся у него список в летящее послание и отправил его ввысь.

— Нижайше преклоняясь перед павиновым залом Цзицзи и ожидая повелений у Пруда Грома, заместитель главы пика Мэн Уянь, трепеща и содрогаясь, почтительнейше докладывает наставнику, главе нашего пика:…

— Мэн, недостойный подданный, по милости свыше занимающий столь высокий пост, денно и нощно дрожит от страха, страшась подвести великое доверие главы и надежды секты. Ныне Малое Испытание Вздымающихся Облаков дошло до первой ступени: собралось столько талантов, что облака пестрят от их блеска.

— Младший лично провел расследование, пристально наблюдая за их делами и способностями. Обнаружилось несколько юнцов: хоть они и вышли из разных низов или же обладают странными особенностями, но их природные задатки превосходны, духовные корни глубоки, а воля несокрушима. Истинно ограненные алмазы, будущие драконы и фениксы! Осмелюсь кратко доложить главе об их сути:…

— Первый – Сяо Цайтин. Дочь диких бродячих практиков, чье духовное чутье проникает в самые тайные глубины. Не изучая глубоких техник управления молниями, опираясь лишь на крупицу ничтожного наследия да врожденную проницательность, она в испытании «наведение молний и разбор знаков» пальцем предсказала траекторию движения семи рядов громовых печарунов, втянув в тело самую чистую струйку фиолетовой ци Великого Яна. Вокруг ее тела смутно проступал силуэт громового зверя – природный самоцвет, созданный для постижения пути молний.

— Второй – Ситу Син. Этот юноша происходит из рода Ситу, знатного и славного семейства, где звезды служат фишками, а лучи меча – кистью. Его искусство меча гармонично сливается с небесными созвездиями, и в Малом Испытании Вздымающихся Облаков в схватке сотен клинков он одним ударом расколол «девятичастную формацию иллюзорных звезд», проявив ослепительный блеск, непокорную звездную кость и выделившись среди всех прочих.

— Третий – Хуан Дан. Потомок знаменитого полководца из Государства Диюань, с костями из железа и волей из камня. Обладая закаленным в боях телом и несокрушимым мужеством, он в испытании «девять бедствий пути молний» выдержал три удара грома, почернел с ног до головы, но не рухнул. Напротив, под натиском громовой скверны он обратил силу земной жилы себе на пользу, превратив бедствие в подпитку – его стойкость редка во всем мире.

— Четвертый – Нин Чжо. Обладает лишь средней стадией Основания Фундамента, не является конфуцианцем, но в обоих конфуцианских испытаниях Вздымающихся Облаков забрал сразу две высшие награды! К тому же в испытании Зала Кары Зла он прошел все три вопроса проверки сердца и вновь завоевал первенство! За что был награжден Пагодой Заслуг и Деяний уровня сокровища!

— Подчиненный смеет высказать дерзновенное суждение: чтобы заполучить столь беспримерные таланты и заставить будущих звезд преклонить головы, не обойтись обычными мерками и мирскими благами. Лишь непревзойденное достояние пика Цзылэй – здешний доцзан Божественной Молнии Пурпурного Неба и высший шанс закалки тела в громовом пруду на вершине горы – способны привлечь лучших из лучших со всей вселенной.

— Это грандиозное стечение обстоятельств, позволяющее лицом к лицу столкнуться со священными землями и напрямую узреть небесное Дао, бесконечно превосходит тысячи духовных камней и мириады свитков с писаниями! Оно непременно заставит их проникнуться искренним стремлением нашего пика к мудрецам и нашим великодушным широким кругозором. Пусть знают, что пик Цзылэй – не просто вершина громового пути, но и величайшая обитель, взращивающая таланты и созидающая будущее! И тогда благородные птицы сами выберут дерево, драконы и фениксы явятся во всей красе, Великое Дао станет зримым, а расцвет нашего пика не заставит себя ждать!

— Подчиненный прекрасно сознает всю дерзость этой просьбы, но ради интересов секты, ради светлого будущего сердце мое пылает, и я не мог не высказаться!

— Уповаю, что глава постигнет мою глупую верность и милостиво дарует свое согласие. Тогда это станет величайшим счастьем для секты и величайшим счастьем для Великого Дао!

— Подчиненный Мэн Уянь, замирая от страха, преданно жду вашего ответа!

— И вновь бью челом!

Послание мгновенно растворилось на краю восприятия Мэн Уяня.

Мэн Уянь замер, вглядываясь в вершину горы, и стал молча ждать.

Тело горы Цзылэй слегка задрожало, из ее недр донесся протяжный гул, напоминающий драконий рев.

Гул этот покатился волной, взмывая прямо в небеса.

Фиолетовые облака качнуло, и в следующее мгновение небосвод резко потемнел – не то сумерки, не то глухая ночь.

Сгустившийся до предельной концентрации императорский пурпур стремительно пополз по облакам, пропитывая их насквозь. Этот фиолетовый цвет был столь глубоким и тяжелым, что оставлял далеко позади любые роскошные шелка и драгоценные камни этого мира.

Императорско-пурпурные облачные слои бурлили не переставая, становясь всё массивнее и величественнее, нависая рядами, точно императорские подвески из жемаля с царственным заупокойным порядком. В самом сердце фиолетовых туч медленно распахнулся бездонный фиолетовый водоворот, величественно и безмолвно взиравший на этот мир.

Хотя Мэн Уянь наблюдал подобную картину уже много раз, в сердце его по-прежнему поднимались давящий страх, благоговейние, тоска и почтение.

Пурпурные зрачки Мэн Уяня сузились донельзя, когда он увидел, как громовые змейки в облачном водовороте начали стремительно раздуваться, превращаясь в грозных драконов.

Фиолетовый отблеск на дне его глаз становился всё гуще.

Внезапно в его груди что-то ёкнуло, и он про себя пробормотал:

— Началось.

В тот же миг! Ослепительная божественная молния рухнула из самого сердца водоворота!

Сияние молнии было столь ярким, будто в нем сжалась воля самих небес: ее сердцевина слепила нестерпимой бело-огненной остротой, а по краям переливалось плавящее звезды фиолетовое пламя.

Суд над Инь и Ян, упорядочение космоса, награда и наказание всех вещей – неизъяснимое величие!

Молния ударила в несокрушимый скелет пика Цзылэй из черного железа!

— Кхм-м-м!

Гул стоял такой, будто сотрясались самые основы неба и земли. Пораженная скала мгновенно превратилась в плавящуюся фиолетовую глазурь, после чего молния хлынула вниз бурлящим потоком световых волн, проносясь по внутренностям горы.

Куда бы ни струился императорско-пурпурный свет, он мгновенно подсвечивал похожие на кровеносные сосуды шрамы от молний на теле горы.

Миллиарды громовых шрамов вспыхнули разом, словно бесчисленные снующие драконы, и тут же погасли вместе с уходящим потоком света. Но даже этого мимолетного великолепия хватило, чтобы повергнуть Мэн Уяня в трепет – сильный демонический практик уровня Юаньин залился слезами.

— Тайны великого пути молний – всё здесь, всё здесь! — мысленно вопил он, потрясенный и растроганный до глубины души.

Это было чувство, от которого содрогалось всё его существо.

Услышать Дао утром – и умереть к вечеру не жаль!

Стоило грянуть лишь одному громовому удару, как императорский пурпур стремительно угас, грозовые тучи поблекли, вновь обратившись в прежние бледно-фиолетовые облака, лениво плывущие по небу.

Та самая пурпурная божественная молния, что секунду назад разрывала небосвод и сотрясала вселенную, этот непреодолимый гнет небесного Дао – всё выглядело лишь мимолетной грандиозной иллюзией.

Мэн Уянь по-прежнему стоял в беседке, опустив руки, его темно-зеленые рукава лениво покачивались на ветерке, уже не трепеща от бури.

Его мысли постепенно успокоились, и тут с вершины горы слетела точка белого света.

Белый свет упал в руки Мэн Уяню, вновь обратившись летящим посланием – тем самым, что он отправил ранее.

Влив духовное сознание в послание, Мэн Уянь в первую очередь уставился на пустое место в самом конце.

Ни единого слова, ни следа магической печати.

Его сердце на мгновение пропустило удар, а в глубине глаз поднялось глубокое разочарование. Следом за ним на сердце, словно лианы, набросилась тревога о будущем, а на устах затаилась капля невыразимой усталости.

Мэн Уянь помолчал несколько мгновений, затем медленно убрал послание и снова поднял взгляд – казалось, он мог сквозь скалу разглядеть Пруд Грома на вершине горы, а рядом с ним и павиновый зал Цзицзи.

Горный ветер растрепал несколько прядей волос у него на висках, но он всё же тихо вздохнул, сложил руки в поклоне, отвесил глубокий поклон и медленно повернулся.

Шаг за шагом он тяжело и безмолвно зашагал по тропинке вниз, и его фигура быстро скрылась среди изломанных утесов.

Главный зал Зала Кары Зла.

Залы поражали воображение размерами, но были лишены показной роскоши. Огромные холодные плиты пола отливали глубокой чернотой, железные колонны исполинской толщины подпирали свод, а стены сплошь были покрыты свирепыми гигантскими заклинаниями для подавления зла и уничтожения демонов.

Чжун Дао восседал за массивным письменным столом из черного железа во главе зала. Его широкие плечи и прямая спина напоминали одинокую скалу. Края стола были столь же острыми и угловатыми, как и он сам.

Закончив разбирать очередное досье, Чжун Дао не смог скрыть холодную ярость в резком взгляде, устремленном в пустой простор зала – казалось, он готов был прожечь саму невидимую пустоту.

«Мелкие людишки, грызущиеся за объедки! Живые мертвецы, занимающие чужие места!» Вспомнив недавнее совещание, где его духовное сознание призывали в великую формацию для обсуждения дел с верхушкой главного пика, Чжун Дао распалялся всё сильнее.

У него на душе скребли кошки, и в памяти вновь всплыли годы чиновничьей службы в Государстве Летящих Облаков.

Все эти скрытые за благопристойными масками личные интересы, подковерная борьба по правилам… Всюду, где есть люди, есть и цзянху, и Секта Десяти Тысяч Явлений не была исключением.

Глубокое разочарование и невыразимая горькая обида волна за волной расползались из глубин его души ледяными потоками.

Его прямая спина казалась еще более железобетонной, а глубокая вертикальная морщина между бровей выдавала всю суровость высеченного резцом характера.

Атмосфера в зале стояла тяжелая и угнетающая, стражники-практики боялись даже вздохнуть полной грудью.

Начальник стражи мысленно вздохнул, подумал немного и тихо шагнул из рядов. Достав из-за пазухи нефритовую плашку, он доложил:

— Докладываю, холл-мастер, у подчиненного есть весть. Малое Испытание Вздымающихся Облаков добралось до первого этапа, и одно из отделений объявило победителя, выдав ему в качестве награды Пагоду Заслуг и Деяний уровня сокровища.

Выражение лица Чжун Дао слегка дрогнуло – он прекрасно понимал, что означает награда за первое место уровня сокровища.

— Этот человек прошел три вопроса проверки сердца? — его взгляд остановился на начальнике стражи, тут же обрушив на того колоссальное психологическое давление.

Начальник стражи инстинктивно опустил голову, чеканя слова еще громче и яснее:

— Ваша светлость зрит в корень. Этого человека зовут Нин Чжо, он молод и полон энергии. Отвечая на три вопроса, он не увиливал, а держался твердо. Когда ему задали последний вопрос, он прямо ответил: «Чего тут жалеть? Чего тут бояться?!»…

— Мм. — Услышав это, Чжун Дао чуть разгладил глубокую морщину на лбу, а ледяная ярость в его глазах самую малость поутихла.

— С таким пониманием и характером неплох, — Чжун Дао вспомнил себя. — Информацию собирали?

Положенное по чину дело.

Если в первом этапе Малого Испытания Вздымающихся Облаков кто-то занимал первое место, Зал Кары Зла неизменно подключался к делу, разворачивая масштабное расследование, чтобы пресечь проникновение замаскированных демонических практиков.

P> Начальник стражи обладал отменным чувством атмосферы и, заметив, что Чжун Дао немного оттаял, внутренне даже порадовался.

Он продолжил:

— Проверка еще идет, Нин Чжо, похоже, не уроженец Государства Летящих Облаков. Однако, судя по последним разведданным, он уже обменял каменный жетон.

Чжун Дао:

— О?

Его брови разгладились еще немного:

— Похоже, у этого парня отличное будущее, и талантом он должен принадлежать к сливкам нынешнего Собрания Летящих Облаков. Если сведения подтвердятся, он чем-то… напоминает меня в молодости.

— Кажется, мир бессмертных не полон до мозга костей одними лишь шкурниками. На праведном пути еще не перевелись последователи, и всегда найдутся новички, что подхватят волю нашего поколения и защитят праведный путь. С железной костью они несут долг и справедливость, с чистым сердцем отражают страницы истории.

Чжун Дао слегка кивнул, смягчившись душой, и тут же отдал приказ тщательно расследовать дело Нин Чжо, дабы прояснить все подробности о нем.

Видя, что Чжун Дао успокоился, начальник стражи мысленно выдохнул, порадовавшись, что сумел облегчить ношу начальства, и молча вернулся на свое место.

Чжун Дао уже собирался заняться следующим досье, как вдруг поднял голову и посмотрел на не успевшего отойти начальника стражи:

— В каких испытаниях Нин Чжо брал первые места в прошлые два раза?

Начальник стражи тут же шагнул вперед и с почтением доложил:

— Оба раза это были испытания конфуцианцев. Причем сам Нин Чжо – не конфуцианец.

— О? — Услышав столь неожиданный ответ, Чжун Дао воспылал к Нин Чжо новым интересом.

Стиль поведения конфуцианцев Чжун Дао знал прекрасно.

— Суметь со стороны занять первое место в конфуцианском испытании – это доказывает, что нрав парня прям и честен.

— Недурно, недурно, — кивнул Чжун Дао, бормоча себе под нос.

Он махнул рукой начальнику стражи.

Тот отступил с поклоном на свое место, думая про себя: после такого шеф наверняка проникнется к Нин Чжо величайшей симпатией.

«Если доведется встретиться с Нин Чжо, ради сегодняшнего дня он просто обязан угостить меня выпивкой», – промелькнуло в голове у начальника стражи. И хотя изначальная цель была иной, это ничуть не мешало ему втайне завидовать Нин Чжо.

Какова была сила Чжун Дао, какова его боевая мощь и авторитет – если тот благоволит новичку, скольких лишних кругов удастся избежать на пути!.

Чжун Дао уткнулся в досье, и дело пошло куда быстрее прежнего.

Пользуясь затишьем, он снова мысленно вернулся к недавнему собранию семи пиков, и в его глазах блеснул ледяной свет.

«Они нацелились на Вэнь Жаньюя, и ключ ко всему – Цинь Дэ».

«Нужно усилить за ним присмотр, а заодно связаться с Дуаньму Чжаном и предупредить его о планах семи пиков».

Подумав об этом, Чжун Дао тут же написал летящее послание.

В письме значилось всего лишь одна строка: «Жизнь – то, чего я желаю, долг – то, чего я желаю; но совместить обе вещи невозможно. Брат Дуаньму, способен ли ты пожертвовать жизнью ради долга?»

Он и Дуаньму Чжан давным-давно были друзьями, и столь короткой фразы было вполне достаточно.

В другой пещере.

Лицо Бан Цзи было мрачнее тучи, он в упор пялился на нефритовый жетон в руке.

Жетон этот служил артефактом для связи, но как бы Бан Цзи ни вливал в него силы, отклика не было.

Он потерял связь с Госпожой Свисающих Нитей, как ни старался, связаться с ней не удавалось.

«Но Че Чжуцзы еще здесь… Похоже, Госпожа Свисающих Нитей обречена».

«Выходит, сколько информации раздобыл Нин Чжо, и не вышел ли он на меня?»

— Проклятье! — Бан Цзи сжал кулаки, а в его глазах заплясал злобный огонь ненависти.

Он уже выяснил, что Нин Чжо обменял каменный жетон – причем сделал это раньше него самого. Сам же Бан Цзи на данный момент завоевал лишь два первых места, и ему не хватало третьего.

«На Госпожу Свисающих Нитей больше надежды нет, но как же остальные?»

«Монах Празднословия, Железный Череп, Лю Цинъянь – чем они вообще занимаются?! Неужели не могут принести хоть кальку пользы?!»

В то же самое время.

Родовая кумирня семьи Бан.

Брясь, брясь…

Огромное механическое творение, занимавшее едва ли не весь зал, вдруг издало тревожный звук.

В нормальных условиях медленно смещающиеся деревянные блоки в этот момент сыпались один за другим.

Следивший за порядком практик заметил неладное, придал этому огромное значение и тут же начал проверку.

— Неприятности на стороне Бан Цзи.

— Что с ним творится? Кому он насолил? Почему на его удачу обрушилось столь мощное давление?!

— Расследовать! Немедленно всё выяснить!

В заднем зале родовой кумирни мгновенно воцарилась суматоха.