Преисподняя.

Бессмертный Город Ванчуань.

Гулко бурля и не зная отдыха, внизу под городом катила свои воды река Ванчуань.

Сине-черные скелеты медленно прорастали со дна реки, и после бесчисленных лет наконец показались из воды, образовав целые россыпи островерхих башен.

Бессмертный Город Ванчуань был возведен прямо над рекой Ванчуань на фундаменте из этих ощетинившихся частоколом башен из костей!

Городская резиденция Владыки Ванчуаня находилась на самом верху высочайшей костяной башни.

Восседая на своем троне владыки, он положил на стол нефритовый бамбуковый листок.

В этом листке содержался доклад передового военачальника: там говорилось, что вся армия строго по расписанию мажется мазью Наслоения Загробных Голосов, накапливая силы для решающего штурма.

— Пролетело почти сто лет, и в мгновение ока настал последний рубеж… — Взгляд Владыки Ванчуаня слегка рассеялся.

Сам того не замечая, он поднялся с места, подошел к окну и, глядя наружу, окинул взглядом Бессмертный Город Ванчуань.

Это было наивысшее место во всем городе Ванчуань.

Загробный ветер свистел среди костей, принося с собой привкус тлена и душ, и трепал бледные седые волосы Владыки Ванчуаня.

Облаченный в черные одежды, высокий и худой, он стоял с заложенными за спину руками, озимая город, а затем устремив взор вдаль.

Черты его лица были суховаты, у внешних уголков глаз и на скулах залегли морщины.

Его глаза казались бездонными, словно входы в темные пропасти. Если приглядеться, чудилось, будто в зрачках безмолвно рыдают, безумно хохочут и обращаются в прах мириады крошечных, искаженных лиц.

Там же рождались и гибли бесчисленные видения, разыгрывая сцены горечи разлук и радости встреч, любви и ненависти.

Его тонкие губы были плотно сжаты, словно высеченные лезвием ножа. Две глубокие носогубные складки вились от крыльев носа и круто обрывались у напряженных уголков рта, словно следы от тяжелых оков, запечатавших тысячи невысказанных слов.

Горечь прожитых лет, тяжесть одиночества, усталость от поисков Дао… Все эти эмоции превратились в те самые борозды, отпечатавшиеся на его лице, под суровой маской которых таилась воля, более древняя и упрямая, чем сама смерть.

Владыка Ванчуаня отчетливо понимал обстановку:

— На сей раз ради выплавления черепа небесного демона я затеял ритуал Рождения Небесного Демона и Бедствия.

— Мои заклятые враги и грозные соседи за это время наверняка уже опомнились.

— Пусть они и не ведают, каково именно приобретенное свойство таится в черепе небесного демона, но по одному лишь масштабу моих действий они легко могут судить о его истинной ценности для меня!

— А потому они неизбежно нанесут удар, чтобы помешать моему восхождению по Пути!

Стоило ему об этом подумать, как подчиненный принес срочное донесение:

— Лорд Владыка, на приграничье Обезглавленных Костей неспокойно. Учение Споровых Грибов столкнулось с Князем Гниющих Трупов, обе стороны вовсю стягивают силы, ситуация стремительно ухудшается, требуется срочное вмешательство.

— Если не принять меры вовремя, боюсь, эти две крупные силы учинят кровавую резню!

Подчиненный с благоговением и робкой надеждой уставился на Владыку Ванчуаня.

А тот по-прежнему глядел в окно и думал про себя: «Значит, первыми повозиться со мной решили вы двое».

Патриарх Учения Споровых Грибов и Князь Гниющих Трупов и в мирное время не ладили друг с другом, то и дело вспыхивали мелкие стычки. Приграничье Обезглавленных Костей, где располагались их владения, находилось в юрисдикции Владыки Ванчуаня, поэтому он частенько лично являлся туда, чтобы примирить спорящих.

Того, кто оказывался слабее, Владыка Ванчуаня тайком поддерживал.

Благодаря его политике баланса сил в приграничье Обезглавленных Костей сохранялось хрупкое равновесие, и ни одна из местных банд не могла захватить единоличную власть.

Ну а теперь, видя, что Владыке Ванчуаня не до того и он занят выплавлением черепа небесного демона, обе стороны с молчаливого согласия начали стягивать войска, выстраивая боевые порядки в надежде раздавить соперника и установить в регионе единоличное господство!

Даже раскусив их замыслы, Владыка Ванчуаня не мог не признать про себя: эти двое ухватились за редкостную возможность.

И впрямь, в сложившихся обстоятельствах Владыка Ванчуаня ну никак не мог лично явиться туда для примирения сторон!

— Эта проверка как нельзя более кстати.

— Как только они убедятся, что я не собираюсь сдвинуться с места и отправляться на границы, лазейки и скрытые козыри остальных врагов полезут наружу один за другим.

Владыка Ванчуаня уже угадал дальнейшее развитие событий.

Янский мир.

Бессмертный Город Белой Бумаги.

Аватар городской владычицы привел Нин Чжо и Цин Чи в городские хранилища.

— Это Боевое Знамя Костяных Клинков, — аватар владычицы продемонстрировал армейское знамя.

Древко знамени было не то деревянным, не то железным – оно оказалось соткано из бесчисленных плотно подогнанных друг к другу мелких мертвенно-бледных костяных суставов, а на верхушке вместо наконечника копья клубилось зловещее мертвенно-зеленое пламя.

Сама ткань знамени была тоньше паутины, почти прозрачная на просвет, словно выделанная из кожи погибшей насильственной смертью жертвы – ледяная и скользкая на ощупь. На полотнище не было никаких рисунков, лишь после того, как Цин Чи привьет к нему свою духовную связь, на нем должны были проступить два крупных иероглифа: «Цин-Цзяо».

— Это Сабельный Меч Убывающей Луны и Пронзающее Небо Копье, — продолжил аватар городской владычицы.

Сабельный Меч Убывающей Луны был тонок, как крыцио цикады, а на его клинке вилась не ровная гладкая поверхность, а густая сеть сложнейших трещин, напоминающих узор на расколотом льду. Глубже в этих трещинах медленно переливался и угасал бледно-голубой лунный свет.

Наконечник Пронзающего Неба Копья был свит, спрессован и склеен из множества слоев бумажных талисманов. Его острие было смертоносным, а средняя часть казалась рыхлой, словно готовая вот-вот расползтись по швам.

Размахивая этим копьем, Нин Чжо слышал глухой шелест, напоминающий шуршание раздираемых страниц.

— А это Черные Бумажные Кони.

Каждый из коней был рослым и исхудалым, с выпирающими ребрами. Их каркас был свит из черной жесткой бумаги, а «шкура» состояла из полупрозрачной серовато-белой бумаги с талисманами – сквозь тонкий материал смутно угадывалось, как в грудной клетке каждого коня в качестве движущего ядра пульсирует и полыхает мертвенно-зеленый огонь душ размером с человеческую голову.

В глазницах коней застыли две точки глубокой чернильной черноты, пустые и мертвые.

Наконец они добрались до самого глухого угла хранилища, где стоял крошечный, изящный, размером с ладонь бумажный военный лагерь.

Владычица пояснила довольно просто:

— Это жертвенный военный лагерь. Он позволяет армии практиков в диких условиях избегать трудностей и хлопот с разбивкой лагеря. Достаточно просто выпустить его наружу, и на ровной земле мгновенно вырастет целый лагерь.

— Главное, что в этом лагере есть жертвенный алтарь, на котором можно возносить дары и молитвы всем духам и божествам.

— Разумеется, поскольку мы ведем оборонительную войну, в таком жертвенном лагере нет особой нужды.

Однако в глазах Нин Чжо на миг сверкнул острый блеск.

Аватар городской владычицы протянул руку, очертил в воздухе полукруг и со вздохом произнес:

— Как видите, всё здесь – это военное снаряжение.

— В прошлом наш город многократно пытался создать собственную армию практикующих.

— Всё это снаряжение заготовлено специально для строительства армии.

— Кто бы мог подумать, что в конце концов оно пригодится именно таким образом.

Аватар владычицы посмотрел на Нин Чжо и Цин Чи.

Она искренне надеялась, что это новое войско послужит Бессмертному Городу Белой Бумаги. Но Армия Цин-Цзяо к настоящему моменту уже насквозь пропиталась влиянием Секты Десяти Тысяч Явлений, и к счастью, всё обернулось не так уж плохо.

Поскольку Нин Чжо приходился сыном Мэн Яоинь и еще не вступил в Секту Десяти Тысяч Явлений, через эту родственную ниточку вполне можно было перетянуть его на свою сторону.

С другой стороны, Цин Чи была коренной жительницей-призраком и в целом признавала власть Бессмертного Города Белой Бумаги.

Нин Чжо с чувством произнес:

— По правде говоря, я и сам не ожидал, что создание армии пойдет так стремительно. И вот мы уже дошли до этапа военного снаряжения.

— А благодаря вашей щедрой спонсорской помощи, госпожа владычица, Армия Цин-Цзяо можно сказать сформирована!

Аватар городской владычицы:

— Нет, это не безвозмездная спонсорская помощь, за это придется платить. Если удастся, считай это временным займом. Наш Бессмертный Город Белой Бумаги в будущем тоже намерен создать новую армию.

Цин Чи поспешно добавила:

— Даже если вы одалживаете их нам, это колоссальная помощь, младшее поколение переполнено глубочайшей благодарностью!

Нин Чжо же приподнял брови:

— Затевать создание новой армии для Бессмертного Города Белой Бумаги… затея сомнительная.

Аватар из бумаги холодно фыркнул:

— Если бы всё зависело исключительно от воли моего Бессмертного Города Белой Бумаги, новая армия была бы создана давным-давно. К сожалению, Болото Черной Сырости и Черных Туманов зажато между двумя государствами, образуя буферную зону. Никто не хочет видеть здесь появление крупной военной силы!

С этими словами бумажный аватар задрал голову и горько вздохнул:

— Пусть Болото Черной Сырости и Черных Туманов редко населено, а его климат уникален, оно вовсе не является краем земли, отрезанным от мира. Всегда найдутся силы, которые будут настороже, станут душить, вытеснять нас, плести сети интриг и чинить препятствия. Вершить здесь великие дела – непосильный труд.

Цин Чи притихла, не зная, что ответить.

Нин Чжо же успокоил её:

— Госпожа владычица, таков уж этот мир. Разве только Бессмертный Город Белой Бумаги в таком положении? Подумать только, разве такие государства практикующих, как государство Лянчжу, не вынашивают планы годами, просчитывая каждый шаг на три вперед? Чтобы провернуть какое-то великое дело, им неизбежно приходится пробиваться сквозь противодействие окружающих соседей.

— Вне зависимости от масштаба сил или места действия, всюду, где есть практикующие, кипят жестокие конкурентные войны. Разве не так?

Преисподняя.

Владыка Ванчуаня тоже мысленно предавался раздумьям: «Даже будучи владыкой целой земли, провернуть великое дело – по-прежнему непосильный, тяжкий труд».

С того дня, когда между Учением Споровых Грибов и Князем Гниющих Трупов завязалось противостояние, а Владыка Ванчуаня не сдвинулся с места, чтобы их разнять, ему на стол одно за другим посыпались дурные известия, требующие его решений.

Один могущественный практик по имени Дань Янь странствовал по уголкам Преисподней, и куда бы ни ступал, всюду бросал вызов сильнейшим бойцам местных земель.

Его чуть было не занесло прямиком в Царство Мёртвых Ванчуань.

Владыка Ванчуаня заблаговременно обратил на это внимание, тут же перебросив людей и сорвав планы неприятеля, так что в конце концов Дань Янь предпочел избрать иное направление.

В Пещере Пыльного Зла прорвало печать крокодиляуза стадиального уровня Трансформации Духи, который вырвался на волю и стал бедствием для окрестностей, истребляя целые деревни и поселки.

После случившегося Царство Мёртвых Ванчуань отреагировало оперативно, тут же отправив туда сильных бойцов, однако все они потерпели сокрушительное поражение, а иные и вовсе попали в засаду горных разбойников прямо на пути, понесли тяжелые потери и бросили дело на половине дороги.

Владыка Ванчуаня долго всё взвешивал и лишь после этого отдал приказ отправить пограничные войска.

Пограничники успешно уничтожили крокодиляуза, но и сами понесли серьезный урон, оставшись стоять лагерем на месте.

Это означало, что оборонительный потенциал границ Царства Мёртвых Ванчуань сильно просел, и его уязвимости теперь выставлены напоказ окружающим силам.

— Срочное донесение! — Подчиненный выглядел встревоженным, но, в отличие от прошлых разов, на его лице играла радость.

— В чем дело? — Владыка Ванчуаня заинтересовался.

— Докладываю Владыке: у Заводи Белого Хвоста объявилась та самая практичарка, о которой вы говорили! — торопливо выпалил подчиненный.

Владыка Ванчуаня на миг погрузился в оцепенение.

— Это она…

То была бывшая жена Владыки Ванчуаня, которую он искренне любил и которой когда-то клялся разделить с ней все невзгоды.

Однако ради продвижения в искусстве культивации он бросил законную супругу и предпочел дочь предыдущего государя.

Захватив трон в результате переворота, Владыка Ванчуаня расширил территорию своего царства втрое и разыскал бывшую жену, желая вернуть ее и сделать царицей.

Сердце женщины было разбито на куски, она давным-давно пресытилась чувствами и наотрез отказалась.

Она укрылась в Заводи Белого Хвоста и почти не показывалась наружу.

Владыка Ванчуаня круглый год держал людей в засаде у Заводи Белого Хвоста – ему требовалась лишь весточка о том, что бывшая жена показалась у вод.

Каждый раз он со всех ног мчался туда на свидание с ней, и пусть всякий раз его встречали холодные лица и отказы, он сносил это с радостью.

Шло время, и даже лед в ее сердце начал понемногу оттаивать.

Однажды ее отношение смягчилось, и она спросила его:

— Ты ведь не бросишь меня снова?

— Я властвую над целой землей, я государь, неужто найдется что-то такое, ради чего я стану от тебя отказываться? — Владыка Ванчуаня тогда без колебаний нежно глянул на супругу. — Возвращайся, вернись ко мне.

В ее глазах мелькнуло колебание, но в конце она покачала головой и скрылась в глубинах Заводи Белого Хвоста.

Воспоминания о прошлом пронеслись в голове Владыки Ванчуаня и тут же были стерты его хищным, злобным взглядом.

— Наверняка кто-то тайком подначил мою бывшую жену объявиться у заводи именно сейчас!

— Какой же ядовитый метод, они пытаются пошатнуть мой дух Дао!

Владыка Ванчуаня отчетливо понимал: если он сейчас не поедет на свидание к бывшей жене, это вызовет у нее глубочайшее разочарование, и она до конца поймет истинную натуру Владыки Ванчуаня. Мало того, что все труды последних десятилетий пойдут прахом, так еще и шанса исправить всё больше не представится!

Владыка Ванчуаня до боли стиснул зубы, на его лице проступило редкое звериное выражение.

Он сжал кулаки так, что на них вздулись вены.

Ему до боли хотелось взреть, испустить истошный крик в небеса, но в конце концов он сдержался.

Ражав кулаки, он снова принял бесстрастное выражение лица, бросил беглый взгляд на докладывавшего подчиненного и процедил сквозь зубы:

— Свободен.

Янский мир.

Бессмертный Город Белой Бумаги.

— Можете все идти, — взмахнул рукой Нин Чжо.

— Слушаемся, господин! — хором откликнулись призрачный генерал Арахис и остальные, после чего с предельной почтительностью отступили на пару шагов и лишь затем развернулись, покидая гостиную.

В комнате остались лишь Нин Чжо и Вэнь Жаньюй.

Вэнь Жаньюй произнес:

— Этих призрачных генералов проверял не только я, сам аватар городской владычицы лично вывернул их наизнанку и проверил от и до.

— К ним нет никаких вопросов, им можно доверять!

Прежде, когда Царство Мёртвых Ванчуань засылало в Бессмертный Город Белой Бумаги бойцов стадии Золотого Ядра через шпионов, те устроили немало диверсий, но многих из них удалось пленить.

Пока Чжэн Шоумо еще был здесь, он главным образом отвечал за принятие капитуляции этих призрачных генералов уровня Золотого Ядра.

Причем сами генералы даже не подозревали, что он был шпионом.

А результаты нынешней проверки показали, что Чжэн Шоумо действовал по правилам, добросовестно принимая капитуляцию, не оставляя никаких тайных лазеек и закладок.

— Этим призрачным генералам и впрямь можно найти применение, но лучше задействовать их в обороне города. Кто знает, как они себя поведут, если потащить их обратно в Преисподнюю!

Подумав о том, что придется забрать с собой Армию Цин-Цзяо, Нин Чжо решил, что таких ценных боевых единиц, как призрачные генералы, лучше оставить для укрепления городских стен.

Крупноголовый юноша посмотрел на Вэнь Жаньюя:

— Старший Вэнь, увенчались ли успехом ваши изыскания по поводу того текста ритуала?

В этом и заключалась главная цель их встречи.

Вэнь Жаньюй ответил:

— Ты угадал верно, этот текст – классический прием конфуцианцев, жертвоприношение Небесам!

— Только вот объект поклонения – не янский мир, а преисподняя.

— Этот текст поврежден и весьма глубок, я успел изучить лишь часть, но надеюсь, это тебе поможет.

Нин Чжо подался вперед, приближаясь к Вэнь Жаньюю:

— Младший внимательно слушает.

Вэнь Жаньюй дал ему свои пояснения, а затем добавил:

— Разрушить это жертвоприношение на самом деле проще простого: нужно лишь отыскать ключевой узел и уничтожить его конфуцианскими методами.

(Конец главы)