За пределами Бессмертного Города Белой Бумаги.

Лагерь призрачных солдат.

Сунь Линтун окинул взглядом окрестности, и всё, что он видел и слышал, через навык Жизнь на Волоске передавалось Нин Чжо.

Нин Чжо «увидел», как множество призрачных солдат набирают некую мазь.

Они открывали банки с мазью, а затем равномерно мазали ею свои тела.

Когда мазь втирали в кожу, то и дело раздавались жуткие крики – казалось, в этот момент заживо погибают живые существа.

Призрачные солдаты впитывали эти звуки в свои тела, и те быстро рассеивались.

Сунь Линтун вовремя пояснил:

— Я навёл справки, эта пилюля-мазь называется мазью Наслоения Загробных Голосов.

— Ее главные компоненты – это трава Преисподней, лунная роса и ил призрачных цветов. Теперь вся армия призрачных солдат ежедневно строго по расписанию мажется этой штукой.

— Поначалу от неё не было никакого толка, но по мере накопления повторений эффект будет усиливаться, и в конце концов звуки смерти изменят структуру их душ, создавая эффект тяжёлой защитной брони.

В заключение Сунь Линтун добавил:

— Но поскольку это зелье временно перестраивает душу, как только его действие закончится, душа погрузится в состояние предельной слабости. Если вовремя не принимать другие пилюли, это приведёт к огромным побочным эффектам: деформации души, путанице в воспоминаниях и потере рассудка.

Нин Чжо тут же вспомнил, как во время участия в масштабной битве в государстве Лянчжу тамошняя армия прибегала к опасным манипуляциям ради усиления собственной тяжелой пехоты.

Он осознал всю серьезность проблемы:

— Выходит, армия призрачных солдат активно готовится к решающей битве!

— Когда эта армия призраков только разбила лагерь, её масштабы были ещё невелики. Но после стольких волн призраков, постоянного поглощения обитающей в них нечисти и непрерывного прибытия подкреплений из Царства Мёртвых Ванчуань их численность приблизилась к ста тысячам!

— Если они всей армией пойдут в наступление, сможет ли Бессмертный Город Белой Бумаги удержаться?

Нин Чжо почувствовал колоссальное давление.

Хотя он и носил титул вице-владыки, Владычица Города Белой Бумаги на самом деле вовсе не спешила делиться с ним реальной властью. Поэтому Нин Чжо по-прежнему не имел ни малейшего представления о скрытых резервах Бессмертного Города Белой Бумаги.

В лучшем случае он знал, что бумажный гигант обладает силой стадии Зарождения Души.

— И всё же истинный ключ к этой войне кроется не в Бессмертном Городе Белой Бумаги, а в Царстве Мёртвых Ванчуань!

Благодаря приготовлениям Мэн Яоинь Нин Чжо владел полной информацией о ситуации.

Однако он не стал никому разглашать сведения о ритуале Рождения Небесного Демона и Бедствия, а также о вековых планах Владыки Ванчуаня.

Потому что сокрытие этих секретов никоим образом не мешало Владычице Города Белой Бумаги, Ян Саньняню, Вэнь Жаньюю и остальным вести активную оборону.

Сунь Линтун осведомился:

— Сяо Чжо, у нас осталось мало времени.

— Что насчет Армии Цин-Цзяо?

— Ты можешь поручиться, что в решающий момент у них хватит духу ворваться в Преисподнюю и сражаться насмерть?

— Даже если с помощью Жизни на Волоске ты подчинил Цин Чи, эта девчонка хоть и пользуется авторитетом в войсках, сможет ли она издать суровый приказ и заставить Армию Цин-Цзяо идти на верную смерть ради врага?

Нин Чжо тяжело вздохнул:

— Тут придется всё хорошенько обдумать.

Он прервал связь с Сунь Линтюн, немного подумал и позвал Цин Чи.

Услышав, что Нин Чжо хочет её видеть, Цин Чи тотчас расплылась в улыбке и стремглав помчалась к нему.

— Сяо Ма, ты соскучился по мне? — Цин Чи была всё так же пылка и страстна.

— Ты вечно занят культивацией, ну или помогаешь городской владычице.

— Теперь всё хорошо, шпион разоблачен, и ты можешь наконец передохнуть. Я составлю тебе компанию, мы сможем заняться чем-нибудь приятным! — В глазах Цин Чи горел огонь.

У Нин Чжо затылок покрылся мурашками.

Он кашлянул:

— Госпожа Цин Чи, хотя мы и выявили одного шпиона, взять его живым не удалось, а ключевой информации мы так и не получили.

— Есть ли другие кроты, нам неизвестно.

— В сложившейся ситуации нам лучше сохранять прежнюю бдительность и осторожность – расслабляться никак нельзя.

— К тому же численность вражеской армии за стенами уже почти достигла ста тысяч. Ситуация в Бессмертном Городе Белой Бумаги критическая, мы не имеем права расслабляться!

Хотя Цин Чи до безумия любила Сяо Ма, она всё же умела смотреть на вещи здраво.

С вздохом она произнесла:

— Спасибо тебе, Сяо Ма, благодаря тебе мы добились инвестиций от Секты Десяти Тысяч Явлений. Теперь проблема с военными припасами решена. В военном строительстве мы уже заложили основу для двух направлений.

— Когда я постигну третье, можно будет переходить к следующему этапу.

— Выкуем военное снаряжение, и тогда нашу Армию Цин-Цзяо можно будет считать официально сформированной.

— Только жаль, что мы всё же опоздали. Если бы удалось построить армию раньше, мы могли бы ринуться в бой всей мощью, стоило врагу только разбить лагерь, глядишь, и разнесли бы их в пух и прах.

— А теперь враг не только спокойно закрепился, но и собрал огромные силы. Если наша Армия Цин-Цзяо выйдет из города, это будет верная смерть!

Нин Чжо погрузился в задумчивое молчание.

На этот счёт у него было иное мнение.

— Скорее всего, это естественное проявление эволюции небесной циркуляции янского мира.

— Небеса янского мира решили обрушить небесную кару на Владыку Ванчуаня, поэтому и предприняли все эти шаги.

— Судя по плану, оставленному Старцем Седых Костей, Армия Цин-Цзяо – это как раз то самое острое оружие против Владыки Ванчуаня!

— В обычные времена создать новую армию невероятно сложно. Для этого нужны не только ресурсы, но и согласие всех сторон. В Бессмертном Городе Белой Бумаги полным-полно богатств, почему же до сих пор у них нет своей армии практикующих?

Прожив здесь довольно долго, Нин Чжо постепенно прочувствовал скрытые здесь глубокие закономерности.

— Раз уж так распорядились Небеса, тем более стоит вывести Армию Цин-Цзяо на предназначенную ей сцену.

— Но прежде всё же нужно изо всех сил усилить это войско.

— Полагаю, раз уж небеса янского мира выбрали меня спасителем, они наверняка рассчитывали и на те вещи, что оказались у меня в руках.

— Раз так, то я просто последую воле Небес.

Решив всё заранее, Нин Чжо достал шлем.

Цин Чи тут же с любопытством уставилась на него. Шлем оказался полукруглым, с широкими полями и слегка приподнятым назад гребнем, словно вот-вот готовый взмыть в небеса феникс. Он отливал бронзой, а вся его поверхность была усеяна бесчисленными царапинами и вмятинами – свидетельствами ожесточенных схваток.

Цин Чи изумленно воскликнула:

— Ой, да это же боевой артефакт!

— Хотя по правилам военного строительства снаряжение положено создавать как раз после утверждения устава.

— Но дарить его мне сейчас рановато.

Девушка-призрак нежно и страстно уставилась на Нин Чжо:

— Сяо Ма, я же знала, что ты меня любишь. Ты давным-давно приготовил для меня столько сокровищ. Пусть этот артефакт и поврежден, но он мне очень нравится.

— Спасибо тебе!

Нин Чжо тут же принял строгий вид:

— Госпожа Цин Чи, вы всё не так поняли. Этот артефакт вам вовсе не дарят, я его лишь одалживаю на время.

— Это один из компонентов Шлема Единения Воинов.

Девушка-призрак:?

Заметив её озадаченный вид, Нин Чжо понял, что она ни сном ни духом не ведает о Шлеме Единения Воинов, и вкратце ввел её в курс дела.

Цин Чи не удержалась и снова окинула шлем оценивающим взглядом:

— Оказывается, это сокровище. Но раз у него такая громкая слава, какая нам от него польза?

Нин Чжо ответил:

— Нужно добавить к нему кое-что еще.

И тогда Цин Чи увидела, как юноша извлек на свет книгу.

Она была целиком сделана из металла.

На обложке красовались четыре выбитых иероглифа – Завещание Гао Шэна. Черты были исполнены такой мощной, размашистой силой, что при одном взгляде на них казалось, будто на тебя обрушивается буря, вызывая невыразимое давление.

— Это трактат о военном деле? — обрадовалась Цин Чи. — Я прочла уже немало таких книг, и мне кажется, тут нет ничего сложного.

С любопытством схватив Завещание Гао Шэна, она полистала его пару раз и озадаченно спросила:

— Ой, да эта книга совсем ветхая, содержание здесь далеко не полнее.

Нин Чжо слабо улыбнулся:

— Эти две вещи нужно использовать вместе. Попробуй, эффект должен быть отменным.

В свое время парочка Сунь-Нин воспользовалась этими двумя артефактами: один постиг формацию Легкого Ветра, а второй – технику Возвращения Доблестного Воина.

Нин Чжо высоко ценил талант Цин Чи в военном деле и надеялся, что она извлечет из этого куда больше пользы.

Цин Чи кивнула:

— Хорошо, Сяо Ма, я тебя послушаю. Быстро научи меня, как им пользоваться.

После того как Нин Чжо дал ей необходимые наставления, Цин Чи надела круглый шлем, направила духовное сознание в книгу и застыла с закрытыми глазами, погрузившись в глубокие раздумья.

Наблюдая со стороны, Нин Чжо вскоре заметил странности.

Он увидел, как Шлем Единения Воинов и Завещание Гао Шэна одновременно засияли, а в резонанс с ними вступил и сам военный тип Армии Цин-Цзяо!

Свет от трех предметов слился воедино и сиял целую палочку благовоний, после чего разом погас.

— Ну как, постигла чего-нибудь? — не дожидаясь, пока Цин Чи медленно откроет глаза, тут же спросил Нин Чжо.

Видя заботливый вид Нин Чжо, на сердце у Цин Чи тут же разлилось тепло.

Она была вне себя от волнения:

— Я постигла две военные стратегии. Одна называется [Деньги открывают путь призракам], а вторая – [Плата за жизнь].

Нин Чжо удивился, но тут же взял себя в руки.

Он возлагал большие надежды на талант Цин Чи в военном искусстве.

И факты доказали, что Нин Чжо был прав: Цин Чи и впрямь оказалась из ряда вон выходящей!

— Расскажи подробнее, — снова попросил Нин Чжо.

Цин Чи ничего не стала утаивать от своего возлюбленного и выложила всё как на духу.

Военная стратегия [Деньги открывают путь призракам] позволяла тратить военные расходы на вербовку группы призраков в качестве пополнения для Армии Цин-Цзяо.

А стратегия [Плата за жизнь] расходовала те же средства на создание мощной исцеляющей волны, которая лечила всё войско.

— Обе на редкость практичны! — кивнул Нин Чжо. Обрадовавшись, он в то же время нашел это забавным:

— Только почему они обе связаны с военным бюджетом?

Цин Чи смущенно поскребла в затылке:

— Наверное, всё потому, что в последнее время меня до смерти довели расходы на создание армии. Такое колоссальное количество богатств я бы не заработала, даже горбатясь несколько сотен жизней!

Глядя на Цин Чи, Нин Чжо не стал скрывать своего восхищения:

— Госпожа Цин Чи, у вас поистине выдающийся талант к военному делу, не стоит себя недооценивать. Ваши будущие достижения будут огромны.

Цин Чи тут же чуть не подпрыгнула от радости:

— Сяо Ма, ты так высоко меня ценишь? Ха-ха, я так и знала, что ты хочешь вырастить меня, чтобы в будущем я увезла тебя далеко-далеко, да? Скажи ведь?

Нин Чжо дважды кашлянул и решительно открестился:

— Нет.

— Ладно, хватит о пустяках.

— Помнишь заклинание [Личины людей и призраков], которым овладела Армия Цин-Цзяо?

Благодаря спонсорской помощи Секты Десяти Тысяч Явлений военный тип стремительно рос в уровнях, и рядовые бойцы Армии Цин-Цзяо под его влиянием освоили целый ряд заклинаний.

Одно из них называлось [Личины людей и призраков]. Стоило активировать эту технику, как воины-полупризраки могли временно принимать облик либо чистых людей, либо чистой нечисти.

Обратившись в людей, они становились людьми. Обратившись в призраков – превращались в нечисть!

Нин Чжо сказал:

— На этот раз вы постигли военные стратегии под глубоким влиянием военного типа. Я советую вам немедленно приступить к усиленным тренировкам и поскорее овладеть этими двумя тактиками – это принесет Армии Цин-Цзяо огромную пользу. В будущих сражениях удастся спасти множество жизней.

Половина людей в Армии Цин-Цзяо приходилась Цин Чи той или иной родней.

Услышав слова Нин Чжо, она тоже посерьезнела и прониклась важностью момента:

— Я обязательно буду усердно тренироваться!

Тогда Нин Чжо лично вмешался и попросил городскую владычицу открыть ту самую комнату для уединенной медитации, чтобы за счет ускорения времени в ней выкроить для Цин Чи побольше часов на практику.

В итоге на третий день Цин Чи возбужденно примчалась в покои Нин Чжо.

— Сяо Ма, я постигла третий пункт военного устройства!

Едва она это произнесла, в животе у Цин Чи громко заурчало.

Нин Чжо, который как раз обещал перекусить, улыбнулся на этот звук:

— Ты поела? Если нет, давай вместе, заодно поболтаем за едой.

Цин Чи упорно тренировалась почти без сна и отдыха, отчаянно стремясь поскорее освоить обе тактики, чтобы в будущих боях иметь возможность спасти жизнь хотя бы парочке близких и друзей.

Она и впрямь ничего не ела.

Тут же усевшись за стол, она отправила в рот пару ложек еды:

— Тьфу-тьфу-тьфу!

Цин Чи тут же всё выплюнула:

— Что это за гадость, разве это еда для людей?

Нин Чжо с серьезным видом покачал головой:

— Вкус, конечно, так себе, но зато она укрепляет внутреннюю основу. Знаешь, сколько стоит то, что ты только что выплюнула?

Нин Чжо назвал цифру, от которой у Цин Чи мгновенно переменилось лицо – она вытаращила глаза на духовную пищу:

— Простите, я была неправа, нельзя так разбрасываться едой. Буду есть! Какая бы гадость ни была, всё съем!

С искаженным от боли лицом Цин Чи проглатывала целебные блюда: ей было и больно, и радостно одновременно.

Эти яства обладали великолепным эффектом, но отвратительным вкусом, поскольку вышли из-под руки старого мастера тёмной кулинарии – старца Чу.

Оказалось, что некогда старец Чу дал согласие аватару городской владычицы искупить вину ценой собственной жизни, чтобы поддержать боевой дух горожан. Однако Нин Чжо раскрыл личность шпиона и тем самым косвенно спас ему жизнь.

Узнав об этом, старец сразу же разыскал Нин Чжо и заявил, что благодеяние должно быть вознаграждено, а потому он желает хоть в малой степени послужить Нин Чжо.

Тот и поручил ему стряпать для себя духовную пищу.

Пользуясь моментом за трапезой, Нин Чжо поинтересовался, в чем заключается третий пункт военного устройства.

Цин Чи ответила:

— Он называется «В бой идут отцы и сыновья»!

Нин Чжо тут же понял, что́ подтолкнуло Цин Чи к такому озарению.

Она изо всех сил пыталась овладеть предыдущими двумя стратегиями и острее прежнего осознала: в Армии Цин-Цзяо есть две основные группы – клан призраков Цин и клан людей Цзяо. К какому бы из них они ни принадлежали, Цин Чи считала их всех своей родней.

Исходя из этого, она и вывела военный устав «В бой идут отцы и сыновья».

Таким образом, набралось ровно три пункта устава.

А именно: «Приказы выполняются беспрекословно», «Десятилетний запас для годичной армии» и «В бой идут отцы и сыновья».

Эти три пункта заложили базовый стиль Армии Цин-Цзяо.

Во-первых, у них железная дисциплина.

Во-вторых, содержание армии обходится недешево.

В-третьих, все они приходятся друг другу родней.

В дальнейшем формировании войска можно было продолжать добавлять новые уставы. Но стоило собрать три штуки, как открывался путь к следующему этапу.

— Пора готовить военное снаряжение, — поднялся Нин Чжо.

Цин Чи:

— Разве ты не будешь есть?

Нин Чжо покачал головой:

— Я просто пробовал. Всё это приготовлено для Армии Цин-Цзяо.

— Сейчас я пойду кое к кому, глядишь, удастся выбить спонсорскую помощь, чтобы помочь нам преодолеть этап создания снаряжения.

— Хотя после снаряжения будут еще этапы, но все они относятся к закалке сильной армии и элитных войск.

— Как только снаряжение будет готово, можно считать, что армия создана!

Цин Чи снова изумленно уставилась на заставленный тарелками стол:

— Отдавать всё это на прокорм нашей Армии Цин-Цзяо… не слишком ли роскошно?

Нин Чжо покачал головой.

На кону финальная битва, так что подобные траты – сущие пустяки. К тому же Нин Чжо уже заручился согласием Владычицы Города Белой Бумаги и старца Чу.

Еду приготовил старец Чу, а счета оплатила Владычица Города Белой Бумаги.

Сам же Нин Чжо всего-навсего уговорил их двоих ранее.

(Конец главы)