Нин Чжо молча смотрел на бездыханное тело Ян Вэйды.

Лицо покойного было безмятежным, казалось, он просто крепко уснул.

В памяти невольно всплыли картины их знакомства.

Впервые они пересеклись на корабле.

С виду простоватый и грубый, на деле он оказался цепким и дерзким: потребовал у Цин Яня награду – желудок хищного крокодила, за что был без долгих раздумий послан.

Впрочем, по мнению Нин Чжо, это был лишь классический торг в духе «запроси побольше в расчете на уступку».

В конце концов Цин Янь все же раскошелился на шесть фитилей для призыва душ артефактного уровня.

Позже Ян Вэйду увел Вэнь Жаньюй.

А затем, в Обители Сокрытия Ян, Ян Вэйда вовсю торговал своей мазью для потенции среди местных мужчин-культиваторов, и товар шел на ура.

Добравшись до Павильона Вскармливания Ян, он упорно пахал и сражался за свое место под солнцем.

А напоследок, когда у Трезубца Золотой Ласточки объявился новый хозяин, он решительно переметнулся к Нин Чжо, вывалив перед ним гору богатств.

Пусть вслух и говорилось о «всех сбережениях», проверить это было нельзя, но Нин Чжо сохранял долю скепсиса. И все же переданное Ян Вэйдой добро для любого обычного мастера Основания Дань составляло безумное состояние.

По правде говоря, Нин Чжо проникся к Ян Вэйде уважением.

Этот бедолага был обделен талантом, но пахал как проклятый, не боялся жертв и обладал отчаянной жилкой авантюриста. Даже после череды ударов судьбы его боевой дух не увял, а способность подстраиваться под суровую реальность вызывала восхищение.

Обещая устроить его судьбу в Бессмертном Городе, Нин Чжо исходил не только из показной преданности, но и из личных качеств самого парня.

И тем не менее…

Он мертв.

Все потуги, прошлая боль и горечь обратились в прах, и теперь до него никому нет дела.

Все потому, что в этот раз наложников полегло слишком много. По сути, перебили почти весь Павильон Вскармливания Ян, и Ян Вэйда был лишь одним из многих.

На душе у Нин Чжо скребли кошки.

Бессмертный Город Белой Бумаги походил на гигантскую воронку, засасывающую и перемалывающую бесчисленные жизни во все времена.

Жестокие усобицы превратили культиваторов в сорную траву.

Когда-то Ян Вэйда жаловался ему на свою горькую долю, говоря, что то, к чему он рвется сквозь кровь и пот, для Нин Чжо – пустяк.

Их скорби не пересекались, но оба они были горькими сиротами в этом мире.

Гибель Ян Вэйды глубоко задела Нин Чжо.

«А чем, собственно, я отличаюсь от Ян Вэйды?»

«Для Владычицы Бессмертного Города, для Владыки Ванчуаня я – такая же букашка».

— Ступи я хоть на шаг не туда в этой воронке хаоса, и от меня не останется и мокрого места.

Примчавшийся в Павильон Вскармливания Ян Вэнь Жаньюй пылал праведным гневом, а лицо его налилось кровью.

— Этот проклятый крысеныш! Кто он такой?!

Вэнь Жаньюй был готов прямо сейчас сойтись с предателем в смертной схватке.

Ему казалось, что уж он-то выстроил слежку на совесть, загнав крысу в угол, где той и пискнуть не посмеют.

А вышло вон оно как: ублюдок просто выжидал, копя силы для жуткого удара в спину.

Вэнь Жаньюй сжал кулаки так, что на тыльной стороне ладоней вздулись вены.

Даже мысли о том, во что выльется весть об уничтожении почти всего Павильона Вскармливания Ян и как это ударит по боевому духу всего города, бросали его в ледяной пот.

Стоило ему представить масштабы катастрофы, как у Вэнь Жаньюя холодело внутри.

Нин Чжо подал голос из угла:

— Если мы не найдем крота сейчас, паника станет неизбежной.

— Даже я сам начинаю верить, что этот гад обладает божественным могуществом!

Вэнь Жаньюй кивнул, и голос его сорвался на хрип:

— Мы обязаны копать изо всех сил, вычислить ублюдка и отчитаться перед городом! Иначе Бессмертный Город захлестнет волна повального бегства!

На сей раз выходка крота поставила город в крайне опасное положение.

А на Нин Чжо и Вэнь Жаньюя, доселе отвечавших за расследование, легла колоссальная ответственность.

Специалисты-расследователи подоспели быстро.

— Хотите сказать, что все они отравились? — нахмурился Вэнь Жаньюй.

Нин Чжо не выказал ни капли удивления.

На телах наложников не было ни единой раны – лишь искаженные судорогой боли лица. Яд выглядел наиболее вероятной причиной смерти.

— Что за яд? Есть зацепки? — не унимался Вэнь Жаньюй.

— Смертоносная отрава… происходящая из… определенного блюда духовной кухни, — тут же доложил следователь.

— Чья стряпня? — прижал его Вэнь Жаньюй.

Когда следователь назвал имя, глаза Нин Чжо едва не вылезли из орбит.

Да и Вэнь Жаньюй остолбенел:

— Его рук дело? Вы уверены?! Чушь собачья! Быть того не может, не мог он!

Вэнь Жаньюй первым делом бросился защищать подозреваемого.

И немудрено: старый повар был ветераном Бессмертного Города, мастером темной кухни со стажем, да вдобавок именно он безвозмездно передал Нин Чжо наследие кулинарного искусства.

Вскоре старого повара приволокли к Вэнь Жаньюю и Нин Чжо.

— Абсурд! — связанный по рукам и ногам старик яростно отпирался, кипя от праведного гнева.

— Старец Чу, успокойтесь, пока я здесь, никто не посмеет вас оклеветать, — поспешил заверить его Вэнь Жаньюй.

Старик разъярился еще сильнее:

— Кого угодно подозревайте, но только не меня!

— Да-да, разумеется, — закивал Вэнь Жаньюй, сгибаясь в три погибели, с пот со лба катился градом.

Как бы старик ни отпирался, на тот момент он оставался единственным подозреваемым.

Вэнь Жаньюй битый час усовещал старика, уговаривая не горячиться, пересидеть в карцере до выяснения и спокойно обдумать, как добыть доказательства невиновности.

Нин Чжо тоже вставил пару слов.

Оставшись вдвоем с Нин Чжо, Вэнь Жаньюй схватился за голову:

— Дело запутывается всё сильнее. Готов поставить голову, что это подстава от крота.

— Фокус дешевый, но до чего же мерзкий!

— Тварь хочет расшатать наши нервы, не поддавайся эмоциям.

Нин Чжо слегка качнул головой, скрестив руки на груди:

— У меня те же мысли. Очевидная подстава, но…

— Но что? — подсек его Вэнь Жаньюй. — Ты ведь о чем-то думал с самого начала.

— Я помню, ты обязан Старцу Чу за переданное наследие. Но во время допроса ты почти не открывал рот.

— Со стороны могло показаться, будто это я – тот самый ученик, что получил от старика заветы.

Поистине, даже критикуя людей, конфуцианец Вэнь Жаньюй умудрялся выражаться предельно деликатно.

Нин Чжо вновь покачал головой и бесстрастно уставился на товарища:

— Ты не так меня понял, просто мне кажется кое-что странным.

Вэнь Жаньюй мгновенно оживился:

— О? Что именно?

Он высоко ценил мнение Нин Чжо, и раз тот учуял странность, значит, дело нечисто.

Но в следующую секунду Нин Чжо лишь пожал плечами и горько усмехнулся:

— Да так, шевельнулось дурное предчувствие. Четкое ощущение, что где-то зарыта собака, но ухватить суть пока не удается!

— Вот как… — разочарованно вздохнул Вэнь Жаньюй. — Как поймешь в чем дело – сразу дай знать.

— Угу, — кивнул Нин Чжо. — А пока я наведаюсь в тюрьму и лично накажу тюремщику приглядеть за Стариком Чу.

Вэнь Жаньюй покачал головой:

— Крот зверствует и не знает жалости, тебе лучше не светить титулом замглавы города. Я сам займусь. Если не доверяешь – пошли со мной.

— Пожалуй, нет, — Нин Чжо нахмурился и отмахнулся. — Главное, чтобы за стариком присмотрели, а мне надо о другом думать – надобно отыскать крысу.

— Я хочу лично прошерстить место преступления.

— Ладно, — согласился Вэнь Жаньюй. — Я с тобой.

Они обошли весь Павильон Вскармливания Ян вдоль и поперек, но ничего не нашли.

— Чувства стали еще гаже… — пробормотал Нин Чжо, наблюдая, как культиваторы мешками упаковывают трупы, так и не уловив сути.

Вэнь Жаньюй вздохнул:

— Эх! Ты подумай хорошенько, а я пойду соберу людей и покумекаю, как разгребать этот бардак.

После гибели Скорбной Юлин нагрузка на него возросла в разы.

А после такого ЧП давление на психику взлетело до небес.

На следующий день.

Нин Чжо получил депешу от Вэнь Жаньюя.

Содержимое письма заставило его поменяться в лице, изумиться, а затем ощутить сюрреалистичный абсурд происходящего.

Он бросился в темницу и застал там Вэнь Жаньюя со Стариком Чу.

На старике живого места не было: весь в ранах, связанный по рукам и ногам, он едва дышал.

Вэнь Жаньюй стоял над ним, бросил косой взгляд на вошедшего Нин Чжо и перевел глаза на старика:

— Ты и вправду во всем сознался? Шутки в сторону!

Старик выдавил из себя жуткую усмешку:

— Я сделал это! Я прикончил этих наложников, это я – крот!

— Владычица Города вознамерилась вернуть былое величие и вернуть власть с помощью Трезубца Золотой Ласточки? Чушь! Не бывать этому!

— Хе-хе-хе.

— Семья Сунь оказалась слишком заносчивой, а вы, опекуны Сунь Тешэна, – наивными и мелкими глупцами. Я входил и выходил, как к себе домой.

— Вы устроили победный банкет и позвали меня стряпать? Да это же чистое самоубийство!

— Ха-ха-ха, небесный дар, не иначе! Бессмертный Город обречен!

Старый повар вовсю во всем признавался.

Его тон кардинально отличался от прежнего.

Как ни наседали Вэнь Жаньюй с Нин Чжо, он стоял на своем и ни от одного слова не отказался.

Делать нечего, пришлось распорядиться перевести старика в нормальные условия, а самим выйти в коридор для совещания.

— Ты веришь, что он крот? — первым бросил фразу Нин Чжо и тут же ответил сам:

— А я вот не верю.

Нин Чжо отлично помнил, как старый повар лично готовил для него в зале и сам же вручил кулинарное наследие.

С чего бы шпиону заниматься подобным?

— Но если он не шпион, зачем оговаривать себя? — брови Вэнь Жаньюя сошлись на переносице. — К тому же он стоял на своем, прекрасно понимая, что за такое светит смертная казнь!

Нин Чжо в упор посмотрел на Вэнь Жаньюя:

— Слушай… а ведь такое признание старика нам на руку, верно?

В конце концов, им поручили расследование, а результатов всё не было.

Нынче же диверсант вырезал почти весь Павильон Вскармливания Ян, и груз ответственности, давивший на их плечи, был чудовищен.

А Нин Чжо, как один из немногих выживших наложников, сам ходил под подозрением.

Если пустить дело на самотек, то по крайней мере прямо сейчас они с Вэнь Жаньюем сбросят с плеч гору камней.

Вэнь Жаньюй без колебаний встретил взгляд Нин Чжо:

— К чему ты клонишь? Ты же знаешь мой нрав, да и мои амбиции тебе известны. Я конфуцианец! Я не способен выбивать признания силой ради прикрытия собственной задницы и шить белыми нитками судебные ошибки!

Его тон звучал железобетонно, а в глазах читалась твердая уверенность.

Нин Чжо кивнул:

— Ты ли отдавал приказ пытать его?

Вэнь Жаньюй вновь покачал головой:

— Ни в коем случае. Вчера мы ушли вместе, и с тех пор я сюда не возвращался. Более того, я отдал строжайший приказ: кроме нас двоих, к казематам не должен приближаться никто под страхом смерти!

Нин Чжо кивнул во второй раз:

— Хорошо. Раз не ты, то кто еще мог отдать такой приказ? Кто еще мог бесшумно проскользнуть в темницу?

Лицо Вэнь Жаньюя посерело. Он опустил взгляд и уставился на каменный пол, погрузившись в могильное молчание.

Долгое время спустя он хриплым, сдавленным голосом выдавил:

— Я знаю, к чему ты клонишь.

— Нынешняя Владычица ведь обязана старику жизнью…

Произнеся эту простую фразу, Вэнь Жаньюй едва не надломился – каждое слово весило тонну.

Нин Чжо отвел от него глаза и поднял взгляд туда, где возвышалась резиденция Владычицы Города.

И задал вопрос, полный глубокого подтекста:

— Сколько ты ее уже не видел?

Помолчав, Нин Чжо добавил:

— Я имею в виду… ее истинное тело.

Вэнь Жаньюй вздрогнул от ужаса и тоже уставился на резиденцию:

— Давно… очень давно.

Вэнь Жаньюй – правая рука Владычицы Бессмертного Города. После гибели Скорбной Юлин опорой всего города оставались лишь он да Те Гочжэн.

А Нин Чжо и вовсе носил титул заместителя главы города.

Пожалуй, единственным человеком, способным встать выше них обоих, проникнуть в темницу и сломить старика, оставалась сама Владычица.

Зачем ей это?

На этот вопрос Нин Чжо мог ответить сам – «Ради Бессмертного Города».

Бойня в Павильоне Вскармливания Ян наделала слишком много шуму: весь город охвачена паника, а боевой дух упал ниже плинтуса.

Любой невольно примерит ситуацию на себя: если в тщательно охраняемом Павильоне Вскармливания Ян вырезали всех до единого, то что ждет остальных?

Поведение дворца Владычицы раз за разом разочаровывало: смогут ли они под ее началом выстоять в грядущем приливе призраков?

А нынешний прилив – не просто прилив, это целая армада из Преисподней!

В таких условиях пожертвовать каким-то стариком, объявив о быстром расследовании и поимке предателя, – безусловно, самый быстрый способ потушить пожар.

Действовать нужно было молниеносно!

Иначе паника расползется шире, подорвет основы города и приведет к массовому бегству, что равносильно абсолютному крушению.

На сердце у Нин Чжо скребли кошки.

«Я понимаю Владычицу: ради общего дела нужно терпеть. И зачастую такие жертвы неизбежны и оправданы».

Терпеть… точь-в-точь как он сам терпел в Бессмертном Городе Огненной Хурмы все эти годы.

Но Нин Чжо чувствовал себя отвратительно.

Будь он прежним собой из Города Огненной Хурмы, он бы сглотнул эту бурю эмоций, молча опустил голову и стерпел.

Но сейчас, после долгих странствий и внутренних перемен, в его сердце звучал голос – и с каждым мигом он становился всё громче: «Будь я на месте Владычицы, я бы так не поступил! Даже если бы кто-то сам вызвался умереть за меня!»

Рядом с Нин Чжо были такие люди.

Он ни секунды не сомневался, что Сунь Линтун пойдет на жертву ради него.

Точно так же, как и он сам без колебаний пошел бы на это ради Сунь Линтуна.

Это уже доказывала сама жизнь – там, в Огненном Городе, в противостоянии с Ци Бай.

«Владычица Города дала мне Четыре сокровища духовного культиватора, дала пост замглавы, а после щедро спонсировала армию Цин-Цзяо. Но кем я, её спаситель, являюсь в ее глазах?»

Бессознательно он посмотрел на юг города – туда, где оставалась гигантская статуя бумажного человека, оставленная его матерью.

Мэн Яоинь была прежним спасителем: чтобы уберечь этот город, она не пожалела остатка своей жизни, и от нее осталась лишь огромная марионетка.

«Владычица так поступила со старым поваром… и точно так же она поступила с моей матерью».

«А я?»

«Что она сделает со мной?»

«Спаситель…»

И в этот самый миг из-за городских стен донеслись жуткие вопли призраков.

Тут же загремели барабаны, затрепетали боевые стяги.

Прилив нечисти накатил вновь, и масштабы его превосходили все прошлые.

Битва за стены началась сызнова.

Лицо Те Гочжэна окаменело. Вглядываясь в горизонт, он видел, как бескрайние орды мертвяков заполняют все вокруг.

Сопоставив данные разведки, Те Гочжэн мгновенно понял: эта разраставшаяся на глазах инфернальная армия пошла в атаку в полном составе!

Крот почти полностью вырезал Павильон Вскармливания Ян, в городе бушует паника, и удар в такой момент – идеальный выбор.

Бессмертному Городу Белой Бумаги грозит смертельная опасность!

(Конец главы)